Вечно с Ольгой так: едва наметишь планы — тут же какая‑нибудь напасть. Только подумаешь: «О, вот это было бы здорово сделать!» — и пожалуйста, судьба уже приготовила какой‑
нибудь сюрприз. Хоть вообще ни о чём не мечтай — всё равно что‑то да сорвёт.
Вот и сегодня: Ольга целую неделю ждала поездки с родителями на дачу, а перед самым отъездом — бац! — горло разболелось так, что и глотать больно.
Родители, понятное дело, оставили её дома
лечиться. Ну просто хоть плачь от досады!
Вечером заглянули подружки — звали гулять. Но какая уж тут прогулка, если
каждое движение — мучение, а говорить толком не получается?
Подружки посидели минут десять,
посочувствовали и убежали — кому охота сидеть в тишине?
Ольга выпила микстуру, плюхнулась на диван
перед телевизором. На часах — 21:20. Вдруг с кухни доносится грохот. Она встаёт, идёт проверять: дверца шкафчика с крупами
открыта, на полу — рассыпанный пакет с рисом. Ольга быстро убрала всё на место, подмела и снова устроилась на
диване.
Не прошло и десяти минут, как на кухне снова что-то грохнуло. Ольга опять поднялась и прошла посмотреть. Дверка шкафчика была открыта, и пакет с рисом снова валялся на полу. Но дверка не могла сама открыться, Ольга плотно её прикрыла. Девушка не на шутку испугалась. Она положила пакет обратно и закрыла дверку.
Ольга снова прилегла.
- Болеешь? - услышала она какой-то непонятный голос. - Родители что ли приехали? - подумала девушка. Ольга поднялась с дивана и прошла в коридор. Нет. Дверь закрыта. Это, наверно, в телевизоре голос был. Ольга снова легла.
- Плохо, что болеешь, - снова раздался голос, совсем близко от неё.
Девушка вздрогнула.
- Кто здесь?
- Я здесь, я. Ты чего меня в шкафчике закрыла? Смотреть надо, когда закрываешь, - отвечает кто-то голосом карлика.
Ольге стало страшно и в то же время интересно. Ведь она никого не видела в комнате.
- Вы кто? Домовой?
- Ну да. Люди нас так называют.
- А почему я вас не вижу?
- Люди не могут нас видеть. Только слышат. Вот кошки видят.
- Вот это да, - прошептала Ольга. - Настоящий Домовой.
- Нет, игрушечный. Конечно, настоящий. Интересные вы люди. Вроде большие, а как дети, всему удивляетесь.
- Мне бабушка про вас рассказывала, - прошептала Ольга
Домовой, видимо, перешел на другую сторону комнаты. Голос его раздавался с другой стороны.
- Ты вот что, — говорит домовой, — свари мне кашу на ночь, а я тебя вылечу.
- Я не умею варить кашу, — тихо отвечает Ольга.
- Это как это, не умею? Все женщины умеют. Странная ты какая-то. Тебя родители не учили что ли кашу варить?
- Мама показывала, но у меня не получается. А хочешь пельмени тебе сварю?
- Магазинные?
- Нет. Мы с мамой делали.
- Ну тогда вари. Ты как сваришь, крышку открой у кастрюли, пусть остывает.
- А может, в тарелку?
- В кастрюле, говорю, оставь. Маленькие у вас тарелки
Через двадцать минут кастрюля с пельменями стояла на кухонном столе.
- Ладно, - говорит довольный домовой. - Давай я тебя полечу, пока пельмени остывают.
Ольга почувствовала, что он совсем рядом. Вернее, она почувствовала его дыхание. По телу прошла волна тепла и остановилась на горле. Прошло пять минут.
- Ну вот и всё, - пропел Домовой. - Пора мне. Привет родителям.
- Постой, не уходи. А как же пельмени?
- Домовые не едят пельмени... Да и некогда мне.
- Ты же сам просил сварить тебе пельмени.
- Это я из вредности.
- Давай я тебя с мамой познакомлю?
- Бесполезно.
- Почему?
- Пробовал я уже с ней знакомиться... Не слышит она меня.
- Домовой... домовой.
Больше домовой не отвечал, как только Ольга не старалась. Девушка потрогала горло и попробовала глотать. Не болит. Совсем не болит. Вот здорово. Чудеса. Жаль только, что никто не поверил, что её вылечил сам домовой.