Фигура женщины Произведение написано по мотивам реальной истории
В небольшом городке Прибрежном, прижатом к хмурому морю скалистыми утесами, ходили слухи о странной женщине, поселившейся на окраине — в старом доме с покосившимся крыльцом и окнами, похожими на слепые глаза. Её звали Лина Вейра, и она появилась здесь внезапно, будто вынырнула из тумана.
Лина была красива той холодной, неземной красотой, что заставляет сердце замирать — бледная кожа, тёмные волосы до талии, взгляд, будто заглядывающий внутрь тебя. Она держалась отстранённо, отвечала односложно, а когда улыбалась — по спине пробегал холодок.
— Она не такая, как мы, — шептала Марта, хозяйка местной пекарни, протирая прилавок. — Видела её утром? На шее у неё какая‑то бледная полоса, будто растяжка. Словно кто‑то сильно потянул за горло.
— Да брось, — отмахнулся её муж, Виктор. — Может, шрам? Или ожог?
— Не шрам это, — настаивала Марта. — Я видела, как она вздрогнула, когда я спросила, откуда это. И глаза у неё… будто не здесь.
Той ночью сторож на маяке, старый Йохан, не смог сомкнуть глаз. Ветер свистел в трещинах стен, а море билось о скалы с глухим, угрожающим рокотом. Он вышел на крыльцо, чтобы глотнуть воздуха, и замер.
В лунном свете, на пустынной дороге, ведущей к дому Лины, двигалось что‑то странное.
Фигура женщины. Но её шея… она вытягивалась, изгибалась, словно змея, а голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, будто принюхиваясь. Длинные чёрные волосы касались земли.
Йохан сжал перила так, что побелели костяшки.
— Пресвятая Дева… — прошептал он.
Голова повернулась в его сторону. Глаза, пустые и бездонные, уставились прямо на него.
— Вижу тебя, — донёсся шёпот, не принадлежащий ничему живому. — Ты пахнешь страхом.
Йохан отпрянул, захлопнул дверь, задвинул засов. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Он слышал, как что‑то скребётся в окно, тихо, настойчиво. Потом шаги — мягкие, скользящие — обошли дом.
Утром его нашли мёртвым. Лицо искажено ужасом, руки вцепились в грудь. Официальная версия — сердечный приступ. Но Марта, увидев тело, перекрестилась и прошептала:
— Она его нашла.
Слухи поползли по Прибрежному, как ядовитый туман. Люди стали запираться на ночь, вешать над дверями обереги, которые ещё помнили их бабушки. Дети больше не играли до темноты.
А Лина всё так же ходила по улицам, улыбалась своей странной улыбкой и покупала хлеб у Марты.
— Что ты такое? — не выдержала однажды Марта, когда та уже собиралась уходить. — Что ты делаешь по ночам?
Лина остановилась. Улыбка стала шире, неестественно широкой.
— О, — голос её прозвучал слишком низко для женщины. — Я просто ищу. И нахожу.
Она повернулась, чтобы уйти, и Марта увидела то, чего не замечала раньше: бледная растяжка на шее не была шрамом. Она пульсировала, будто жила своей жизнью.
Той же ночью Марта не смогла уснуть. В доме было слишком тихо. Слишком пусто. Она встала, чтобы проверить, спит ли её дочь, и замерла на пороге детской.
Окно было распахнуто. На полу лежали следы грязи, ведущие от подоконника к кровати.
Дочь спала, но рядом с подушкой, в тени, виднелось что‑то длинное, тонкое… и шевелящееся.
Марта закричала.
Из темноты, над кроватью её дочери, поднялась голова. Без тела. С глазами, чёрными, как смола, и улыбкой, полной острых зубов.
— Тихо, — прошипела голова Лины. — Не мешай.
Марта бросилась вперёд, схватила дочь на руки и выбежала из дома, не разбирая дороги. Она бежала к лесу, к старой часовне, где, по легенде, когда‑то прятали тела нечистых.
За её спиной, в ночи, раздавался смех — высокий, звенящий, безумный. И шелест чего‑то длинного, ползущего по земле.
На рассвете в доме Лины нашли её тело. Без головы. Оно сидело в кресле у камина, будто ожидая возвращения.
Но в городе больше не было спокойно.
Потому что иногда, в самые тёмные часы, когда луна прячется за тучами, люди видят силуэт у окна. Длинную, извивающуюся тень. И слышат шёпот:
— Я ещё не закончила…