Приходит амбициозный миллиардер в офис NASA.
— Слышьте, мужики, мне на МКС надо. Самый козырный тур. Чтобы всё по высшему разряду: иллюминатор на Землю, тюбики с икрой и чистый воздух.
Инженер подводит его к огромному списку проверок:
— Вот, извольте. Подготовка по 150 пунктам. Центрифуги, выживание в тайге, квантовая физика.
— А чё так долго? У меня ракета уже прогрета, деньги на бочке.
— Понимаете, тут душа нужна. И нос.
— В смысле нос? У меня с обонянием всё четко, «Шанель» от «Шипра» отличу.
— Нет, нам нужен Джордж. Если Джордж не подпишет — ваши миллиарды останутся на грешной земле, пока пацаны в ЦУПе кофе пьют.
Смех смехом, а ситуация, в общем-то, космическая. Если вбить в поисковую строку запрос «что такое МКС», то всемирная паутина услужливо вывалит на вас тонны информации. Вы узнаете про 1998 год, про международное сотрудничество, про то, что станция весит 450 тонн и несется над нами со скоростью 28 тысяч километров в час. Википедия сухими фактами расскажет про солнечные батареи и стыковочные узлы.
Но если вы попытаетесь копнуть глубже и спросить, КТО именно гарантирует, что через неделю пребывания в железной банке на орбите астронавты не сойдут с ума или не задохнутся от токсичных испарений обычного клея, интернет скромно промолчит. Максимум — покажет фото седого мужчины в очках, который что-то сосредоточенно нюхает. А ведь именно там, в лабораториях Уайт-Сэндс в Нью-Мексико, происходит настоящая магия, о которой широкой публике знать не положено.
Никогда не задумывались, как так вышло, что на Земле мы не замечаем запаха новой ручки, обивки кресла или свежего герметика, а в космосе эти же вещи могут превратить жизнь экипажа в сущий ад? Сейчас, конечно, у NASA есть газоанализаторы, хроматографы и датчики стоимостью в бюджет небольшого города. Но любой профи скажет: у техники — идеальные цифры, а у Джорджа Олдрича — чутье.
Спросите любого астронавта, что самое страшное в замкнутом пространстве. В девяти случаях из десяти ответ будет однозначным: «Запах, от которого нельзя убежать». И это не маркетинг. Это физика, помноженная на гениальность того самого секретного сотрудника.
Этого человека называют «Chief Sniffer» — Главный Нюхач. Или, если переводить на наш, рабоче-крестьянский — эксперт по органолептике. Не путать с дегустатором парфюма! Это как путать маляра с художником-реставратором.
То есть… не бывает просто «сотрудника с хорошим носом». Бывает мастер, который проработал в NASA 45 лет, который знает, как пахнет разогретый текстолит и как меняется аромат пластика при облучении, и только потом ему доверяют святая святых — «sniff-test».
Нет «универсальных солдат» в этом деле. Газоанализатор ловит молекулы и чертит графики, показывая, что концентрация паров в норме. А Главный Нюхач берет в руки предмет и лезет в самую суть. Потому что прибор не может сказать: «Этот запах через три дня вызовет у командира экипажа дикую мигрень и тошноту». А Джордж — может.
Все мы слышали про правило: чтобы стать профи, нужно потратить 10 000 часов.
Так вот, для получения статуса легенды в NASA забудьте про эти жалкие цифры. Джордж Олдрич провел более 900 официальных «нюхательных сессий». Это почти полвека жизни, посвященной запахам. Считается, что нос начинает по-настоящему «слышать» потенциальную угрозу только тогда, когда вы пропустили через него тысячи образцов — от кроссовок до сложнейших микросхем.
Однако даже среди специалистов по безопасности есть свои джедаи, которых переплюнуть просто нереально. Круче них только вакуум. Джорджа называют «Nasal Nanny» — носовая нянька для взрослых и суровых покорителей космоса.
Там, конечно, много всего наверчено: и про особый порог чувствительности, и про умение раскладывать вонь на атомы. Но нам, людям простым, эта эзотерика до лампочки. Кто хочет медитировать на таблицу Менделеева — это в учебники.
Нам интересно другое!
Как вообще становятся такими спецами и в чем, собственно, фишка. А фишка в том, что этот человек должен взять «сырой» предмет, который инженеры подготовили для полета, и определить: не убьет ли он миссию. Без подсказок искусственного интеллекта.
То есть, если вы Главный Нюхач, вы подходите к специальному контейнеру, куда поместили вещь и нагрели её до 45 градусов (имитация условий на станции), берете шприц с пробой этого воздуха и… вдыхаете. И слушаете свои ощущения.
Ну а теперь про саму соль профессии.
Эти люди — это, по сути, последние ремесленники старой школы в нашем цифровом мире. Их главный инструмент — биологические рецепторы и колоссальный опыт. Они работают с «индексом токсичности».
Если предмет пахнет слишком резко — это «стеклянный» запах, от него в замкнутом объеме через пару часов начнется паника. Если запах «ватный», тяжелый — это признак химической нестабильности.
И вот тут начинается магия. Мастер должен на нюх определить, не станет ли невинный аромат лимона из состава салфеток причиной аллергического шока у пилота в критический момент стыковки. Ошибся в оценке — поставил под угрозу жизни. Пропустил едкую нотку — сорвал научный эксперимент на миллионы долларов.
Зарплаты у таких спецов, кстати, соответствуют уровню ответственности. Точных цифр в открытом доступе нет, но говорят, что эксперты такого калибра ценятся на вес золота, и их берегут как зеницу ока. Потому что робот может проверить герметичность корпуса, робот может рассчитать траекторию. Но робот не может «почувствовать» раздражение слизистой.
На огромном производстве космической техники таких людей — единицы. Это элитный спецназ. Что они делают? Они создают атмосферу — в буквальном смысле слова.
Расскажу в двух словах про их «рабочие будни». Чтобы предмет получил допуск к полету, он должен пройти тест по шкале от 0 до 4. Если Джордж ставит оценку выше 2.5 — вещь остается на Земле. И никакие уговоры конструкторов о том, что «это же инновационный композит», не работают. Если Олдрич сказал «воняет» — значит, воняет.
Его задача — сделать так, чтобы переход от земного воздуха к космическому был для астронавтов максимально незаметным. Чтобы они могли работать в тишине и комфорте, не отвлекаясь на то, что их кресло пахнет как свалка химзавода. Как это можно сделать, просто вдыхая воздух из стеклянной трубки — уму непостижимо. Тут никакие лазеры не помогут. Это что-то за гранью понимания.
Джордж Олдрич — это живой хранитель безопасности. Его труд — это не просто капризы, это создание обитаемой среды там, где её изначально нет. Каждый болтик после его «одорения» становится безопасным.
Подобный подход к делу сегодня — редкость. Мы привыкли к дешевому пластику, к вещам, которые пахнут «Китаем» за версту. А тут человек тратит жизнь, чтобы за тысячи километров от нас люди могли просто дышать и не думать о смерти.
Нюхач NASA — это больше, чем просто работа. Это звание, обозначающее вершину мастерства, достигнутую через адское терпение и фанатичную преданность своему делу. Это человек, который берет на себя ответственность за каждый вдох на орбите, и делает так, что у нас, глядящих на звезды, не возникает сомнений: там всё под контролем.