В девяностые мы с Катькой считали себя интеллектуалками. Только закончили институт, читали Кастанеду, слушали «Наутилус». Интеллектуалки же, правда? Ходили в черном, потому что черный – это цвет свободы. Или печали. Или просто немаркий. В общем, интеллектуалы поймут.
Вот мы и искали место, где нас поймут. И нашли.
На окраине, в подвале сталинского дома, открылся бар «Диоген». На вывеске амфора нарисована, типа Сократ да Диоген тут и рассуждали. Внутри: книжные полки, свечи в стеклянных банках, на стенах репродукции Дали в квадратиках.
Хозяин, лысый дядька в очках без стекол, встречал гостей фразой: «У нас не курят. У нас мыслят».
Мы с Катькой переглянулись. Наши люди, очевидно.
По пятницам там читали стихи. По субботам – обсуждали экзистенциализм. По воскресеньям – молчали. Был такой вечер, назывался «Великое Ничто». Сидишь, смотришь в стену, пьешь глинтвейн, чувствуешь себя философом.
И публика была соответствующая: девушки в вязаных платьях. Парни с бородками. Один даже приходил с мольбертом и рисовал пустоту. Говорил, что пустота – это звук. Все молодые, интеллектуальные…
Мы с Катькой немного выбивались внешне, но все равно были счастливы. Мы среди своих, у-ху!
Месяц ходили. Вникали. Спорили о Камю. Пили кофе с корицей. Или кориандром – не помню. Чувствовали себя элитой.
А потом случилась одна пятница.
Тема вечера: «Свобода как бремя». Должен был выступать какой-то философ из Москвы. Мы пришли пораньше, заняли лучший столик у батареи, чтоб не дуло. Мне всегда дует, если что.
Народ подтягивался. Все такой же: рваные платья, вязаные свитера, задумчивые взгляды, которые вот-вот разгадают тайны Вселенной.
И заходит мужик в кожаном пальто. С ним двое, примерно такие же как он: грузные, грозные. С цепями поверх водолазок (помните: водолазки и цепь? Круто, да ведь?)
Они сели в углу. Заказали что-то вроде чая, абсолютно безобидное. Никаких абсентов, мартини, никаких «смешать, но не взбалтывать».
Я толкнула Катьку локтем. Она округлила глаза.
– Спокойно, – шепнула я. – Может, тоже Камю любят.
Подтянулись еще. Человек десять. Все как под копирку. Пальто, цепи, взгляды тяжелые, как советские энциклопедии. Сидят тихо, чай пьют. В меню тычут пальцами – видно, сорта чая разбирают.
Официантка, худенькая девочка в очках, подходит к их столу. Трясется, но держится.
– У нас сегодня философ – из Москвы, – говорит. – Тема – свобода как бремя.
Главный, с седой прядью, кивает.
– Хорошо. Послушаем.
Мы с Катькой держимся, глаза стараемся не пялить на них. Страшно же.
Начались интеллектуальные выступления.
Приглашенный философ вышел к трибуне. Начал вещать. Про то, что свобода – это страшно. Что человек обречен быть свободным. Что бремя выбора обязывает… и т.д., и т.п.
В зале тишина. Мужики в углу сидят не шелохнутся. Цепи не звякают. Слушают.
Философ разошелся:
– Свободный человек всегда одинок! Потому что толпа выбирает несвободу!
И тут главный, с седой прядью, поднимает руку.
Философ замолкает. В зале – вакуум.
– Можно вопрос? – голос низкий, с хрипотцой.
– Д-да, пожалуйста...
– Вот ты говоришь – бремя. А если человек выбирает не выбирать? Он свободен или дурак?
Философ задумался. А главный продолжил:
– Я, например, не выбирал эту жизнь. Мне ее предложили. Сказали: или ты, или тебя. Я выбрал себя. Это свобода или инстинкт самосохранения?
В зале кто-то закашлялся.
Философ растерянно заморгал:
– Ну... экзистенциальный выбор... он всегда...
– Ладно, – махнул рукой главный. – Извини, что перебил. Интересно просто. Давай дальше.
И сел.
Философ дальше говорил, но как-то сбивчиво. А мы с Катькой уже сидели и не дышали.
После лекции началось обсуждение. Обычно в «Диогене» обсуждали вяло – кто-то зевал, кто-то уходил курить. А тут прямо ожили все. Видать, мужики в цепях положительно на интеллект окружающих влияют.
Главный слушал, кивал. Потом поднялся и пошел к трибуне.
– Можно мне?
Ведущий вечера растерянно кивнул.
Главный встал, оглядел зал. Цепи блеснули в свете свечей.
– Я вот что скажу, – начал он. – Вся ваша философия – от безделья. Небось, вас таких умных, мамы, папы до сих пор кормят? А вы сидите тут, разговоры разговариваете с умным видом. Получается, вы обеспечили себе свободу действий за счет несвободы родителей? Когда жрать нечего, ты не думаешь, свободен ты или нет. Ты думаешь, где взять. А когда всё есть – начинаешь придумывать себе проблемы. Экзистенциальные.
Он помолчал.
– Ладно, мы пошли.
Чуть-чуть отошел от сцены, обернулся к ведущему и сказал:
– У вас тут хорошо. Спокойно. Мы теперь постоянные будем.
В баре повисла тишина. Ведущий пытался сказать что-то типа: да, да будем рады. Получилось: ддд… И быстрое-быстрое кивание головой.
А потом, почему-то, этому мужику философ стал аплодировать. Почему – мы не поняли. Видно, мужик что-то в соответствии с Камю сказал, тут нашей интеллектуальности с Катькой не хватило.
Больше мы в этот бар не ходили. А через месяц-два его закрыли. Может потому, что мы с Катькой туда ходить перестали? Разорились, видно? Как думаете?
А вообще, в девяностых вообще было много странного: интеллигентные бандиты, бандитские интеллигенты. И бары, где тебя могли научить свободе выбора те, кто никогда не читал Камю.