Прогноз Григория Кваши на 2026 год — это не астрологическая зарисовка и не публицистический выпад.
Это продолжение его большой теории имперских циклов, согласно которой 2025 год завершил 144-летний исторический ритм, а мир вступил в переходную фазу между двумя эпохами. Если 2025-й стал точкой формального завершения, то 2026-й, по его логике, станет годом проявления реальных последствий — прежде всего в мировой политике.
Кваша настаивает: мы наблюдаем не частный кризис, а смену глобальной конструкции власти. Старый миропорядок не реформируется — он закрывается.
«Умерла, так умерла. История назад не играет».
Конец английской модели
Под «английским миром» Кваша понимает не Великобританию как государство, а историческую модель глобального управления, возникшую после завершения четвёртой Англии в 1905 году. Эта модель строилась на трёх столпах: финансовая эмиссия, идеологический универсализм и право вмешательства во внутренние дела других стран.
В XX веке центр этой конструкции переместился в Соединённые Штаты Америки. После Второй мировой войны именно США стали главным оператором английской модели: доллар как мировая валюта, глобальные институты, военные альянсы и система санкционного давления.
Кваша считает, что в 2025 году эта конструкция окончательно дала трещину. Раскол внутри западного блока стал очевидным. По его версии, речь идёт о противостоянии «старых» и «новых» Штатов — условного байденовского истеблишмента и трамповского курса на отказ от глобальной гегемонии.
«Россия больше не враг. Европа больше не друг».
Эту формулу Кваша трактует как стратегический разрыв прежней логики. Если центр больше не претендует на всемирное господство, рушится вся система вертикального подчинения.
Европа вне игры
Одним из самых резких тезисов Кваши стало утверждение, что «Европа в современной игре не участвует». По его мнению, Евросоюз в прежнем виде — лишь административная надстройка, отражающая интересы ушедшей американской модели.
В 2026 году, по прогнозу, этот разлом станет глубже. Уже сейчас отдельные страны демонстрируют готовность к самостоятельной линии.
Кваша обращает внимание на усиление национальных правых движений, на осторожные попытки дистанцирования от брюссельской бюрократии и на внутренний кризис консенсуса.
Если в 2025 году происходил идеологический раскол, то в 2026-м начнётся институциональный. Споры о санкциях, о военных обязательствах, о бюджете Евросоюза станут не риторическими, а системными.
Россия как будущий центр
Кваша не скрывает амбициозности своего прогноза: по его теории, с 2029 года начинается оформление «русского мира» как новой глобальной модели. Но уже в 2026 году Россия окажется в уникальном положении — без прежнего тотального давления и без окончательно оформленного противника.
Он утверждает, что завершение имперского цикла в 2025 году не привело к катастрофе, как ожидали сторонники арифметической периодичности революций. Россия не вошла в фазу обрушения, а, напротив, сохранила устойчивость.
«Окончание имперского цикла стране ничем не грозит. Это технический переход».
В 2026 году, по его версии, Москва получит пространство для манёвра. Старые схемы давления будут ослабевать, а новые альянсы — формироваться. Речь идёт не о военных блоках, а о ситуативных стратегических партнёрствах.
Фактор денег
В вопросе текущего конфликта Кваша занимает прагматичную позицию. Он считает, что ключевой фактор продолжения конфликта — финансирование. Как только денежный поток сокращается, военная динамика меняется.
2026 год, по его прогнозу, станет временем пересмотра объёмов помощи и её условий. Если в 2022–2024 годах действовал принцип безусловной поддержки, то теперь всё чаще звучат вопросы о приоритетах собственных экономик.
Кваша исходит из предположения, что в новой фазе США не будут стремиться к бесконечному финансированию внешних конфликтов.
Их интерес сосредоточится на противостоянии с Китаем, а европейским странам придётся самостоятельно решать, насколько глубоко они готовы участвовать в украинском сюжете.
Китай: тишина как симптом
В отношении Китая Кваша осторожен. Он признаёт, что теория восточного «тоталитарного двойника» у него разработана слабее. Однако логика цикла, по его словам, предполагает завершение фазы монопольного промышленного доминирования.
Китай, ставший «фабрикой мира», в новой конфигурации не сможет сохранять прежнюю универсальность. Если английская модель рушится, меняется и распределение производственных потоков.
2026 год, по прогнозу, может стать началом экономического давления уже на Китай — через торговые ограничения, технологические барьеры и перераспределение логистических маршрутов. В центре внимания окажется не Европа и не Россия, а азиатское направление.
Странное четырёхлетие
Ключевое понятие прогноза — «странное четырёхлетие» 2025–2029 годов. Это не идеологическая мобилизация и не экономическая реформа, а пауза между ними.
В такие периоды, по теории Кваши, лидеры вынуждены действовать без чёткого сценария. Прежняя стратегия уже не работает, новая ещё не оформлена. В 2026 году эта неопределённость станет особенно заметной.
С одной стороны, завершилось идеологическое двенадцатилетие 2013–2025 годов, когда приоритетом были армия, наука и мобилизация. С другой — экономическое двенадцатилетие начнётся лишь в 2029-м. До этого момента мир будет искать новую формулу баланса.
«Один бог ушёл, другой ещё не пришёл. Кому молиться — непонятно».
2026 как год открытого света
По структурной логике Кваши, 2026-й — год Лошади, а у Лошади нет «теневых лет». Это символ того, что скрытые процессы выйдут наружу. Тайные договорённости станут явными, закулисные схемы — предметом публичной борьбы.
Для мировой политики это означает усиление прозрачности конфликтов. Не кулуарные переговоры, а прямые заявления. Не гибридная неопределённость, а чёткие позиции.
Если 2025 год закрыл эпоху финансово-идеологической гегемонии, то 2026-й станет годом её демонтажа на практике. Разворот стратегий, пересмотр союзов, корректировка санкционных режимов, торг по энергетике и технологиям — всё это будет происходить уже без иллюзии прежнего центра.
Прогноз Кваши на 2026 год не обещает ни мгновенной стабилизации, ни глобального обвала. Он говорит о другом — о начале реального передела. Мир перестаёт жить по правилам, написанным в XX веке, и ещё не выработал новые.
И именно в этом, по его мнению, главная политическая интрига года.