Уехать на Черное море зимой... Звучит смешно. Но я уехала.
Просто однажды утром поняла: всё. Не могу. Снег этот вечный, серость, работа, домашка с детьми, вечные «мам, дай», «мам, купи», «мам, а почему папа опять на диване?».
Папа на диване – это отдельная тема. Но не будем о грустном.
Купила билет. Одна. Без мужа, без детей, без подруг, которые будут говорить «Ты сошла с ума, какие поездки в такой ситуации?».
Просто села и улетела. В Геленджик. В декабре.
Прилетела вечером. Темно, холодно, ветер с моря – пробирает до костей. Таксист везет по пустой набережной и говорит: «А у нас тут летом...». Я закрыла глаза. Летом мне не надо. Мне сейчас надо.
Поселилась в маленьком домике на окраине. Хозяйка, баба Зина, встретила пирожками и вопросом: «Девонька, ты чего одна-то? С мужем, что ли, поругалась?».
– Нет, – говорю. – С собой поругалась.
Она покивала. Как будто поняла. Хотя откуда? Но, видно, и не такое видела, за все эти годы работы с людьми. Ведь к ним каждый год десятки людей новых приезжают. Со своими историями, своими драмами.
Первые три дня я просто спала. Просыпалась, смотрела в потолок, засыпала опять. На четвертый день пошла гулять.
Набережная пустая. Магазины закрыты. Только чайки орут и волны шумят. Я села на лавочку, смотрю на воду и думаю: «А что я вообще тут делаю? Кому это надо?».
И тут рядом приземляется чайка. Наглая, жирная. Смотрит на меня в упор и орёт. Типа: «Чего расселась? Иди отсюда, моё место».
Я засмеялась. А чайка испугалась и улетела. А я сидела и смеялась. И мне стало хорошо. Просто потому что поняла: все хорошо. Просто я действительно устала. От обыденности, которая, откровенно говоря, прекрасна. Просто ты это не замечаешь в круговороте одинаковых дел.
А сейчас я сижу пустой набережной, зимой, в дурацкой шапке, которую связала свекровь (и которую я терпеть не могу, но везти пришлось), и на тебя орёт чайка. И это по-новому. И потому ты замечаешь, что это прекрасно!
Потом была моя личная неделя. Я ходила по пляжу и пила кофе в единственной открытой кофейне (хозяин ее не закрывает никогда, потому что ему «скучно дома»), разговаривала с бабой Зиной про её мужа, который «тоже любил море, но больше любил диван».
Кстати, про диван. «Муж с дивана» звонил каждый день.
– Ты где? – спрашивал.
– У моря, – отвечала.
– Зачем?
– Дышу.
Он молчал. Потом говорил: «Ну, дыши. Пока». И отключался.
Хозяин кофейни как-то спросил:
– Зачем ты сюда сейчас приехала?
– Сбежала, – честно ответила я.
– От кого?
– От себя.
– Получилось?
– Не поняла еще.
А сама думаю: городим мы все чего-то. От себя бежим… Ага. Глупость это. Назови-ка, дорогуша, это не так романтично «от себя убегаю». А по-простому: «устала. Сейчас отдохну и поеду снова к своей прекрасной жизни».
Улетала я обратно со странным чувством в груди. Как будто там, внутри, кто-то включил маленькую лампочку. Неяркую, экономную, но греющую.
Дома было всё тоже: снег, серость, «мама, дай», муж на диване. И это было прекрасно. Потому что у меня внутри была лампочка. И еще потому они все – мои любимые. Да, и муж тоже. Я, пока каталась по этим вашим морям, поняла, что мне другого и не надо. А на диване он, потому что целый день работает. А диван – это, оказывается, единственная его личная территория. Все остальное занято мной и детьми. :)
А еще у меня появилась баба Зина, которая сказала перед отъездом:
– Ты, девонька, если что – приезжай. У меня для тебя всегда будут пирожки. И море. Оно никуда не денется.
Муж с дивана иногда спрашивает: «Может, летом теперь вместе съездим?».
Я соглашаюсь. Надо же ему дать попробовать пирожки бабы Зины.
И у него тоже есть своя реальность, от которой иногда тоже хочется убежать.