Вы привязываетесь к кому-то из пациентов? Несомненно. Это, возможно, не очень хорошо, но этого не избежать: над своими эмоциями мы не властны. У меня сейчас есть пациентка Надя. Ей 42 года, у неё рак языка. Есть угроза, что она не сможет глотать, есть её переживания из-за внешности. Рядом с ней муж, необыкновенный красавец, и 14-летняя дочь, которая тоже нуждается в маме. И я много размышляю о том, как ей лучше помочь. Так и складывается привязанность: ты вкладываешься и становишься ближе к человеку. Ведь степень близости с человеком зависит от того, насколько велика его потребность в помощи. Есть люди, у которых потребность в помощи — только обезболить: такой человек — как озеро. А у кого-то потребность намного больше, сложней, глубже: такой человека — как океан. И вот Надя — это океан. У нее непростая боль: она уже на третьем наркотическом анальгетике, много переживаний, страхов и мыслей. Поэтому — да, привязываюсь. Да, это не полезно, но, если этого нет, значит, что-то в тебе перес
Вы привязываетесь к кому-то из пациентов?
Несомненно. Это, возможно, не очень хорошо, но этого не избежать: над своими эмоциями мы не властны. У меня сейчас есть пациентка Надя. Ей 42 года, у неё рак языка. Есть угроза, что она не сможет глотать, есть её переживания из-за внешности. Рядом с ней муж, необыкновенный красавец, и 14-летняя дочь, которая тоже нуждается в маме. И я много размышляю о том, как ей лучше помочь. Так и складывается привязанность: ты вкладываешься и становишься ближе к человеку. Ведь степень близости с человеком зависит от того, насколько велика его потребность в помощи. Есть люди, у которых потребность в помощи — только обезболить: такой человек — как озеро. А у кого-то потребность намного больше, сложней, глубже: такой человека — как океан. И вот Надя — это океан. У нее непростая боль: она уже на третьем наркотическом анальгетике, много переживаний, страхов и мыслей.
Поэтому — да, привязываюсь. Да, это не полезно, но, если этого нет, значит, что-то в тебе пересохло.
Из интервью с Ольгой Осетровой, главным врачом Самарского хосписа.