### Глава 10. «Реальность вместо иллюзий»
Подготовка к свадьбе шла… не так, как ожидалось.
Сяоюй сидела за столом в мастерской, окружённая ворохом бумаг: сметы, списки гостей, варианты меню, образцы тканей для декора. Перед ней лежал блокнот с пометками — и половина из них была перечёркнута красными чернилами.
— Мы не успеем, — пробормотала она, потирая виски. — Или придётся резать по живому.
Цзыхань вошёл без стука, держа в руках две чашки кофе.
— Что на этот раз?
— Всё, — она откинулась на спинку стула. — Флорист не может гарантировать поставку пионов в нужном количестве. Ведущий заболел. А арендодатель площадки вдруг вспомнил про «дополнительные условия» в договоре — теперь нам нужно оплатить ещё одну страховку.
Он поставил кофе перед ней, сел напротив.
— Значит, меняем флориста. Берём запасного ведущего. И звоним юристам, чтобы проверили договор.
— Легко сказать, — фыркнула она. — Это не сделка с инвесторами, где можно просто переписать условия. Это свадьба. Здесь всё должно быть… правильно.
— А что такое «правильно»? — он отхлебнул кофе, поморщился — тот уже остыл. — Мы же хотели избежать показухи. Так почему сейчас паникуем из‑за пионов?
Она замолчала, обдумывая его слова.
— Потому что… — начала она, потом вздохнула. — Потому что я боюсь, что всё развалится. Что мы обещаем что‑то грандиозное, а в итоге получится скомкано и неловко.
— Тогда не обещаем грандиозного, — просто сказал он. — Делаем то, что можем. И пусть будет неидеально. Главное — чтобы было по‑настоящему.
--
На следующий день они отменили половину запланированного.
Вместо банкетного зала — терраса в старом городском саду, которую удалось арендовать за треть цены. Вместо трёх ярусов торта — большой пирог с лимоном и розмарином, который согласилась испечь тётя Сяоюй. Вместо оркестра — уличный джаз‑бэнд, с которым договорились за бартер: после свадьбы они получат рекламу в соцсетях корпорации.
— Ты уверен, что родители это примут? — спросила Сяоюй, когда они обходили новую площадку.
— Мои родители? — Цзыхань пожал плечами. — Отец, скорее всего, хмыкнет и скажет, что это «нестандартно». Мать, возможно, вздохнёт. Но они придут. Потому что это наша свадьба, а не их.
— А гости?
— Те, кто действительно хочет быть с нами, придут и на террасу с самодельными гирляндами. Остальные… нам с ними не по пути.
--
Проблемы не закончились.
За три дня до свадьбы выяснилось, что один из ключевых гостей — господин Вэнь, давний партнёр Цзыханя, — не сможет приехать.
— Он прислал сообщение, — сказал Цзыхань, показывая экран телефона. — Извиняется, но у него срочная сделка в Пекине.
Сяоюй закусила губу.
— Это плохо. Он один из тех, кто поверил в фестиваль. Его присутствие было бы важным сигналом.
— Но его отсутствие не отменяет нашу свадьбу, — возразил Цзыхань. — Мы не строим репутацию на количестве гостей.
— Знаю, — она вздохнула. — Просто… хочется, чтобы всё прошло гладко.
— А разве жизнь вообще бывает гладкой? — он подошёл ближе, взял её за руки. — Мы хотели изменить правила. Так давай не будем возвращаться к старым шаблонам только потому, что стало трудно.
Она посмотрела на него — и вдруг рассмеялась.
— Ты всегда находишь, что сказать.
— Не всегда. Но сейчас я точно знаю одно: я хочу жениться на тебе. Даже если вместо банкета будет лапша из соседнего кафе.
— Договорились, — улыбнулась она. — Но лапшу оставим на послепраздничный перекус.
--
Утро свадьбы выдалось дождливым.
Капли стучали по крыше террасы, а ветер трепал бумажные гирлянды. Работники площадки спешно натягивали дополнительные навесы.
— Ну вот, — пробормотала Сяоюй, глядя в окно. — Теперь точно будет неловко.
— Почему? — Цзыхань уже завязывал галстук. — Дождь — это красиво. И символично.
— Символично?
— Конечно. Мы же говорили, что хотим чего‑то настоящего. А что может быть более настоящим, чем погода, которая не подстраивается под наши планы?
Она не смогла сдержать улыбку.
— Ты невозможный оптимист.
— Нет, просто я уже выиграл главный приз, — он повернулся к ней, взял за руки. — Остальное — детали.
--
Гости начали собираться под навесами. Кто‑то держал зонты, кто‑то прятался под импровизированными шатрами из плёнки. Но атмосфера была… живой.
Господин Чэнь Юймин, явившийся одним из первых, хмыкнул, глядя на скромную арку из веток и полевых цветов.
— Не похоже на то, что я ожидал, — заметил он.
— И что же вы ожидали? — спросила Сяоюй.
— Пышности. Парадности. Чего‑то, что соответствовало бы статусу наследника «Цзыюнь».
— А мы решили, что статус — это не дворцы, — ответил Цзыхань. — Это смелость делать то, что считаешь правильным.
Старик помолчал, потом кивнул.
— Возможно, вы правы.
--
Церемония прошла просто. Без длинных речей, без пафоса. Они стояли под дождём, держась за руки, и повторяли клятвы, которые написали сами.
— Я обещаю не притворяться, — говорил Цзыхань. — Не делать вид, что всё всегда под контролем. И не бояться просить о помощи, даже если это значит признать слабость.
— Я обещаю спорить с тобой, — отвечала Сяоюй. — Потому что только так мы будем двигаться вперёд. И напоминать тебе, что даже у самых сильных бывают моменты, когда можно просто отдохнуть.
Когда они поцеловались, дождь внезапно стих, а сквозь тучи пробились лучи солнца.
Кто‑то засмеялся, кто‑то захлопал, а маленький мальчик — сын одного из художников фестиваля — закричал:
— Смотрите! Радуга!
И правда — над садом повисла бледная дуга, как будто город сам решил добавить к их дню немного волшебства.
--
Вечером, когда гости уже танцевали под джаз, а на столах дымилась лапша из соседнего кафе, Сяоюй прислонилась к плечу мужа.
— Получилось, — сказала она тихо. — Даже лучше, чем я думала.
— Потому что мы не пытались сделать идеально, — ответил он. — А просто делали.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись — громко, свободно, без оглядки на то, как это выглядит со стороны.
Потому что теперь это была их жизнь. Не безупречная. Но настоящая.
--### Брачная ночь
Когда последние гости разошлись, а работники площадки начали разбирать декорации, Цзыхань взял Сяоюй за руку.
— Пойдём?
Она кивнула, сжимая его ладонь. Их новый дом — небольшая квартира в старом районе Шанхая — встретил их тишиной и тёплым светом ночников. Воздух был пропитан ароматом жасмина и едва уловимым шлейфом свадебных цветов.
Сяоюй сбросила туфли, сделала несколько шагов вглубь комнаты — и вдруг почувствовала, как сильные руки обхватили её за талию, прижали спиной к твёрдой груди.
— Наконец-то одни, — прошептал Цзыхань ей на ухо, и его дыхание обожгло кожу.
Она откинула голову ему на плечо, выгнувшись навстречу прикосновению. Его губы скользнули по шее, оставляя влажные следы, пальцы расстегнули мелкие пуговки на её платье. Ткань шелестящим водопадом скользнула к ногам, оставив Сяоюй в тонком шёлковом белье.
Цзыхань медленно развернул её к себе, разглядывая с жадным восхищением.
— Ты прекрасна, — выдохнул он. — Даже прекраснее, чем в тот момент, когда шла ко мне по проходу.
— А ты… — она провела ладонью по его груди, медленно расстегивая пуговицы рубашки, — даже в строгом костюме не мог скрыть, насколько ты горяч.
Он рассмеялся — низко, хрипло — и снова поцеловал её, на этот раз глубже, настойчивее. Их языки соприкоснулись, дыхание смешалось, а ладони скользили по телам, запоминая каждый изгиб, каждую впадинку.
Сяоюй потянула его рубашку вниз, обнажая плечи, провела ногтями по спине — Цзыхань глухо застонал, прижимая её к стене. Его бёдра вжались в неё, и она почувствовала сквозь ткань брюк его возбуждение.
— Хочу тебя, — прошептала она, задыхаясь.
— Терпение, — он прикусил мочку её уха, потом поцеловал за ухом — туда, где бешено пульсировала жилка. — Я хочу растянуть это. Хочу запомнить каждую секунду.
Он поднял её на руки и отнёс к кровати. Медленно, мучительно медленно стянул с неё бельё, целуя каждый освобождённый участок кожи — живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей. Сяоюй выгибалась, стонала, зарывалась пальцами в его волосы, пытаясь притянуть выше, но он упрямо продолжал свою сладкую пытку.
Когда его губы наконец сомкнулись вокруг затвердевшего соска, она вскрикнула. Цзыхань ласкал её языком, слегка прикусывал, а потом снова целовал, спускаясь ниже, к животу, к кромке трусиков.
— Пожалуйста… — простонала Сяоюй, выгибая спину.
— Что «пожалуйста»? — он поднял взгляд, и в его глазах плясали дьявольские огоньки. — Скажи, чего хочешь.
— Тебя! Всего тебя!
Он усмехнулся, резко стянул с неё остатки белья и развёл её ноги в стороны. Его дыхание коснулось самого чувствительного места, и Сяоюй задрожала.
— Цзыхань…
Но он уже начал. Его язык скользил медленно, дразняще, потом — быстрее, сильнее, а пальцы вошли в неё одновременно с поцелуем. Сяоюй закричала, впиваясь ногтями в его плечи, выгибаясь дугой. Волна наслаждения накрыла её с головой, сотрясая тело, заставляя задыхаться.
Не давая ей опомниться, Цзыхань выпрямился, быстро разделся и навис над ней. Их взгляды встретились — его потемневшие от желания глаза, её затуманенные оргазмом.
— Готова? — хрипло спросил он.
— Да. Всегда готова для тебя.
Он вошёл медленно, растягивая её, заполняя собой до предела. Оба застонали — от удовольствия, от ощущения единства, от осознания, что теперь они действительно одно целое.
Ритм их движений нарастал постепенно: сначала — плавные, глубокие толчки, потом — более резкие, порывистые. Кровать скрипела, простыни сбивались под их телами, а они всё не могли оторваться друг от друга.
Сяоюй царапала его спину, целовала шею, плечи, шептала его имя, как заклинание. Цзыхань сжимал её бёдра, направляя, ускоряясь, пока оба не достигли пика.
Его последний толчок совпал с её криком — громким, освобождающим. Они застыли на секунду, дрожа, сцепившись руками, губами, телами — и рухнули на подушки, тяжело дыша.
--
Позже, когда дыхание выровнялось, а сердца перестали колотиться как сумасшедшие, они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Сяоюй положила голову ему на грудь, слушая, как постепенно успокаивается его пульс.
— Это было… — начала она.
— Идеально, — закончил он за неё. — Абсолютно идеально.
Она рассмеялась тихо, провела ладонью по его животу.
— Я думала, после свадьбы всё станет… обыденным.
— Никогда, — он повернул её лицо к себе, поцеловал нежно, почти невесомо. — Потому что с тобой даже обыденность становится приключением.
Они замолчали, слушая тишину ночи. За окном медленно светлело. Первые лучи рассвета пробивались сквозь шторы, рисуя на полу причудливые узоры. Город просыпался, а в их маленькой квартире царили тишина и покой — и что‑то гораздо большее, чем просто страсть. Что‑то, что они создали вместе.
### Глава 11. «Всё только начинается»
Пять лет спустя.
Сяоюй стояла у окна своего нового выставочного пространства — первого филиала их арт‑центра — и смотрела, как по улице идут люди. Кто‑то нёс холсты, кто‑то — музыкальные инструменты, а пара подростков громко спорила о технике граффити.
Она улыбнулась.
— Опять мечтаешь? — Цзыхань вошёл без стука, как всегда, и обнял её сзади, положив ладони на едва заметный округлившийся живот.
— Не мечтаю, — она накрыла его руки своими. — Наблюдаю. Смотри, сколько их. И все — наши.
Он прижался щекой к её макушке.
— Ты была права. Искусство — это не стены и не деньги. Это люди.
--
Их проект вырос так, как они и не смели надеяться.
Из одного фестиваля родился целый культурный кластер: * **Арт‑центр «Ветер»** — три площадки в разных районах Шанхая, где молодые художники получают мастерские и выставки; * **Музыкальная лаборатория** — пространство для уличных музыкантов, где можно репетировать, записывать треки и даже получить грант на первый альбом; * **Программа «Город в красках»** — легальные стены для граффити, которые теперь стали туристическими точками; * **Фонд поддержки пенсионеров‑творцов** — благодаря ему хор до сих пор выступает, а ещё появились театральные студии для пожилых людей.
И, конечно, **их семья**.
--
В полдень они поехали в главный офис корпорации «Цзыюнь». Цзыхань теперь руководил не только бизнесом, но и социальным направлением — и сегодня был важный день.
— Готовы? — спросил он, останавливаясь перед дверью конференц‑зала.
— Более чем, — кивнула Сяоюй.
Внутри их ждали инвесторы, журналисты и десятки представителей арт‑сообществ.
— Пять лет назад, — начал Цзыхань, — мы с женой решили, что город должен быть не только местом для работы. Он должен вдохновлять. Сегодня я могу сказать: у нас получилось.
Он вывел на экран статистику: * **+40 % молодых художников** остались в Шанхае после учёбы (раньше уезжали в Пекин или за границу); * **1200+ проектов** получили гранты через их фонд; * **фестиваль стал международным** — в этом году приехали гости из Токио, Сеула и Сингапура; * **уровень вандализма упал на 25 %** — потому что теперь есть легальные площадки для творчества.
Журналистка из «Шанхай Дэйли» подняла руку:
— Господин Линь, многие говорили, что ваш проект — это блажь богатого наследника. Что вы ответите скептикам?
Цзыхань посмотрел на Сяоюй, и та кивнула.
— Я отвечу, что они были правы, — сказал он. — Это и была блажь. Блажь верить, что искусство может изменить город. И мы доказали, что блажь иногда важнее холодного расчёта.
Зал взорвался аплодисментами.
--
После пресс‑конференции они поехали домой — в ту самую квартиру, где когда‑то провели первую брачную ночь. Теперь здесь было шумно: трёхлетняя Мэй бегала между комнатами, размахивая кистью, а её няня пыталась собрать разбросанные краски.
— Мама! — девочка бросилась к Сяоюй. — Я нарисовала наш город!
На листе были яркие мазки, солнце, много-много людей и две большие фигуры, держащиеся за руки.
— Это мы? — спросила Сяоюй.
— Да! — Мэй кивнула. — Вы держите город, чтобы он не упал!
Цзыхань рассмеялся, поднял дочь на руки.
— Хорошая идея. Будем держать.
--
Вечером, когда Мэй уснула, они вышли на балкон. Город мерцал огнями, где‑то вдали звучала музыка — вероятно, очередной уличный концерт.
— Помнишь, как мы боялись, что всё развалится? — сказала Сяоюй, прислоняясь к его плечу.
— Ещё бы, — он обнял её. — Каждый день ждал, что придёт какой‑нибудь серьёзный дядя и скажет: «Хватит играть в искусство, займись делом».
— А вместо этого серьёзные дяди теперь просят у нас консультации, как развивать креативные индустрии.
Они рассмеялись.
— И что дальше? — спросила она.
— Дальше? — он задумался. — Дальше — больше. Я хочу, чтобы такие центры были в каждом крупном городе Китая. Чтобы художники, музыканты, театралы не чувствовали себя изгоями. Чтобы творчество стало нормой, а не исключением.
— Масштабно, — она улыбнулась. — Люблю твой размах.
— А я люблю, что ты всегда готова его поддержать. Даже когда это кажется безумием.
Они замолчали, слушая город. Где‑то хлопали двери, смеялись люди, играла скрипка — и всё это сливалось в один ритм. Ритм их жизни.
--
На следующее утро Сяоюй проснулась рано. Цзыхань ещё спал, поэтому она тихо вышла в гостиную и достала старый блокнот — тот самый, куда когда‑то набросала их переплетённые пальцы в первую брачную ночь.
На последней странице она написала: > *«Мы хотели изменить город. А в итоге изменили себя. И оказалось, что это одно и то же».*
Потом закрыла блокнот и улыбнулась.
Потому что знала: это не конец.
Это только начало.
Эпилог. «Рисуем будущее»
Мэй Линь стояла перед мольбертом в просторном зале арт‑центра «Ветер» и хмурилась, разглядывая свой холст. Что‑то было не так с перспективой — линия горизонта уходила куда‑то вбок, а небо выглядело плоским.
— Опять не получается, — пробормотала она, отступая на шаг.
— Получается, — раздался за спиной знакомый голос.
Она обернулась — мама улыбалась, держа в руках чашку чая.
— Но горизонт…
— А что с ним?
— Он кривой!
Сяоюй поставила чашку на подоконник, подошла ближе.
— Кривой, — согласилась она. — И что?
— Как «что»? — Мэй всплеснула руками. — В академии говорят, что горизонт должен быть ровным!
— В академии много чего говорят, — мама провела пальцем по краю холста. — Но помнишь, как папа всегда повторяет? «Правила — это не стены. Это направляющие».
Мэй задумалась.
— То есть… можно и кривым?
— Можно. Если так ты видишь. Если это передаёт то, что чувствуешь.
Девочка снова посмотрела на картину. И вдруг поняла: да, именно так! Город на её холсте будто наклонился, как будто ветер гнёт его к земле — и люди на улицах держатся за руки, чтобы не упасть.
— О! — она схватила кисть. — Теперь знаю, что добавить!
Сяоюй рассмеялась и потрепала дочь по волосам.
--
Позже, когда Мэй дорабатывала детали, в зал вошёл Цзыхань. Он оглядел картину, приподнял бровь.
— Интересный ракурс.
— Это ветер! — пояснила Мэй. — Он такой сильный, что даже дома наклоняются!
— Понятно, — он кивнул с серьёзным видом. — А люди зачем держатся за руки?
— Потому что так не упадут. И не потеряются.
Цзыхань переглянулся с женой.
— Хорошая идея, — сказал он. — Очень хорошая.
— Её выставят на молодёжном вернисаже, — добавила Сяоюй. — Уже подтвердили.
Глаза Мэй расширились.
— Правда?!
— Конечно, — отец обнял её за плечи. — Ты же Линь. А мы всегда показываем то, что по‑настоящему.
--
Вечером вся семья собралась на крыше арт‑центра — там, где когда‑то начинался их первый фестиваль. Теперь это было любимое место встреч: гирлянды, мягкие пуфы, старый граммофон, из которого лилась джазовая музыка.
К ним присоединились старые друзья: * **господин Ли**, седой каллиграф, всё так же пишущий иероглифы на огромных свитках; * **госпожа Чэнь**, бывшая учительница рисования, теперь курирующая детские мастерские; * **Чжан**, руководитель хора пенсионеров — они как раз репетировали новую песню; * и даже **господин Чэнь Юймин**, который теперь входил в попечительский совет и любил повторять: «Я всегда верил в этот проект».
— Помните, как всё начиналось? — спросила Сяоюй, разливая чай. — С одного фестиваля, одной идеи…
— И одного безумного плана, — добавил Цзыхань.
— Который сработал, — подмигнул господин Ли. — Потому что был искренним.
Мэй слушала их разговоры, смотрела на взрослых, на их загорелые, морщинистые от смеха лица, и вдруг поняла: они все — как её картина. Немного кривые, немного неровные, но крепко держащиеся друг за друга.
Когда стемнело, зажглись фонари, а хор затянул ту самую песню, что звучала на открытии первого фестиваля. Все подхватили припев — даже Мэй, хотя слов она не знала.
Потом она тихонько отошла в сторону, достала блокнот и быстро набросала то, что видела: огни, силуэты, переплетённые руки, улыбки.
На последней странице написала: > *«Город не падает. Потому что мы держим его вместе».*
И подписалась: **«Мэй Линь, 16 лет»**.
Где‑то внизу шумел Шанхай — город, который они изменили. А может, город, который изменил их.
Но это уже не имело значения.
Потому что будущее — вот оно.
Рисуется прямо сейчас. ### Постскриптум **«Арт‑центр „Ветер“ запускает международную программу обмена для молодых творцов»** *(«Шанхай Дэйли», 15 июня 2026 г.)*
Арт‑центр «Ветер», основанный супругами Линь пять лет назад, анонсировал запуск масштабной международной программы обмена для молодых художников, музыкантов и дизайнеров. Проект, получивший название **«Ветер без границ»**, уже привлёк внимание культурных институций Токио, Сеула, Сингапура и Берлина. «Наша цель — не просто показать работы талантливых людей, — пояснила в интервью директор центра Сяоюй Линь. — Мы хотим создать пространство живого диалога, где разные культуры будут не просто соседствовать, а влиять друг на друга. Как когда‑то наш фестиваль объединил уличных музыкантов и академических художников — так теперь мы соединяем континенты». **Что включает программа:** * **Трёхмесячные резиденции** в Шанхае и партнёрских городах с предоставлением мастерских, жилья и стипендии; * **Совместные проекты** — участники из разных стран будут работать в смешанных командах над выставками, перформансами и музыкальными коллаборациями; * **Менторскую поддержку** от признанных мастеров: в этом году кураторами станут японский скульптор Хироси Танака, берлинская граффити‑художница Лиза Майер и сам Цзыхань Линь, который возьмёт на себя направление «Искусство и бизнес»; * **Публичные лекции и воркшопы** — вход свободный для всех желающих, чтобы сохранить принцип доступности, заложенный в основу центра. «Мы намеренно отказались от жёстких критериев отбора, — добавил Цзыхань Линь. — Важны не дипломы и портфолио, а желание экспериментировать и готовность учиться. В конце концов, наш первый фестиваль начинался с того, что мы дали площадку уличным музыкантам, которых раньше никто не воспринимал всерьёз».
-- **Реакция партнёров:** > «Этот проект ломает стереотипы о „локальных“ и „глобальных“ центрах искусства, — отметил куратор берлинской галереи *KunstRaum* Маркус Вебер. — Шанхай становится не просто точкой на карте, а живым механизмом культурного обмена. И это вдохновляет». > «Мы давно следили за работой „Ветра“, — подтвердила директор сеульского центра современного искусства *Dongdaemun Art Hub* Ким Суён. — Их подход — сочетание смелости и системности — именно то, чего не хватает многим инициативам. Мы рады стать частью этой сети».
-- **Первые итоги и планы:**
На данный момент подано **более 2 000 заявок** из 37 стран. Отбор пройдёт в два этапа: онлайн‑презентация идей и очный воркшоп в Шанхае, где участники создадут импровизированные коллаборации.
А уже в октябре состоится **первый международный фестиваль** в рамках программы — с участием не только резидентов, но и местных сообществ. Организаторы обещают, что он сохранит дух той самой первой свадьбы Линь: «немного хаотичный, очень живой и абсолютно настоящий». «Мы не строим империю, — улыбается Сяоюй Линь, листая папку с эскизами будущих проектов. — Мы строим мосты. А по ним уже пойдут те, кто придумает что‑то новое — то, что мы даже не можем сейчас представить».
И судя по блеску в её глазах, это только начало.