«Когда было трудно, в минуты сомнений я приходил в аэропорт и наблюдал за самолетами, за жизнью в аэропорту. Тяжелые машины разбегались и взлетали, опираясь на что невидимое – на воздух. Я смотрел на них и думал: если они могут, значит, я тоже могу подняться, взлететь, сыграть эту роль? Надо только от чего-то оттолкнуться… Надо найти этот "воздух" – воздух вдохновения…»
Сегодня вспоминаем выдающегося Артиста театра и кино, который родился в начале февраля 1928 года, Вячеслава Васильевича Тихонова.
Юрий Соломин: «Это было, наверное, в конце 50-х годов, я уже работал в театре. И тогда очень "гремел" Театр киноактера, и туда было очень трудно попасть. Первый спектакль, который я там увидел, – это был спектакль по сказке Шварца "Обыкновенное чудо". Там играло очень много хороших артистов, спектакль ставил Эраст Павлович Гарин, но, конечно, центром спектакля, и не потому, что это была главная роль, а потому, что исполнитель этой роли, был Вячеслав Тихонов».
«Мой родной город, моя малая родина – это Павловский Посад. В то время город был совсем небольшим, и я мог с закрытыми глазами найти любую улицу, любой дом.
Это был рабочий город, и я был обычным мальчишкой, который учился в школе и гонял по крышам голубей. Во время войны поступил в ремесленное училище. Оттуда из детства, у меня любовь к животным и привычка к труду. Мне нравилась простая работа, то, что делали отец, мои друзья и я своими руками, мне все это очень нравилось.
Отсюда же, с Павловского Посада началось мое увлечение кинематографом. Тогда ведь не было телевидения и кинотеатр «Вулкан», раньше он был единственным кинотеатром в городе, был единственным окошечком, для нас, мальчишек, в прекрасно – в кино…»
Никита Михалков: «Он человек совершенно бесстрашный. Потому что войдя в историю и в сознание народа, как Штирлиц, как Андрей Болконский, бесстрашно сыграть характерную, возрастную роль в "Утомленных солнцем", причем сыграть, не боясь быть смешным, некрасивым, неловким и так далее – это и есть русская актерская школа...
Когда по телевидению шла картина со Штирлицем, страна просто замирала. Она замирала, потому что обаяние существования Тихонова в этой роли было настолько мощным, что... Не знаю, насколько это правда, но ходили слухи, что Леонид Ильич Брежнев, посмотрев "Семнадцать мгновений весны", реально решил, что Тихонов был разведчиком…».
«Я благодарен многим людям, с которыми меня свела судьба. И, конечно, первый из них, наверное, это Ростоцкий, с которым, так уж случилось, мы встретились, поработали и продолжалась наша дружба. "Дело было в Пенькове", это по счету моя седьмая картина, а по существу – первая. Вот с нее я и начался»
Алексей Баталов: «Я думаю, что у нас много лет, самым любимым и вызывающим восторги актером и героем был, конечно, Вячеслав Тихонов».
Элина Быстицкая: «В его характере есть те свойства, которые приятны в общении. Он не груб, он не заносчив, у него нет звездных изъянов. Он добрый, простой, умный и сильный. Что же еще надо в мужчине? По-моему – он замечательный».
Вячеслав Шумский: «Для меня он огромной души человек, прекрасный человек. Ответственный, без всяких залетов и заскоков в дружеских отношениях».
Карен Шахназаров: «Образы, которые он создал в кино, стали частью нашего мировоззрения. Его герои уже как бы ушли с экрана и стали частью нашей жизни. Мы их воспринимаем, как часть нашего бытия, нашего сознания, нашего эмоционального мира, что очень важно. Это, конечно, необыкновенное достижение».
«Если суждено взлететь, как те тяжелые самолеты, которые легко поднимаются в небо, непонятно по какой причине, вот чтобы взлететь, артисту нужна драматургия. И я благодарен Сергею Федоровичу Бондарчуку за то, что он подарил мне встречу с великой драматургией, встречу с Толстым, с «Войной и миром», с Болконским.
Четыре года, пока снимался фильм, я смотрел на мир глазами Андрея, и вот прошло столько лет, а меня до сих пор волнуют его мысли, его сомнения, его высокое небо над Аустерлицем. "Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба", а разве мы не живем порою вот этими мелкими заботами, а потом прозреваем?…
Я никогда никому не завидовал. Я завидовал, может быть, только животным, с которыми общался. Тому, как они свободны в этой жизни.
Вот Бимка (собака из фильма "Белый Бим Черное ухо"), как с ним сойтись? Чужая собака и я ему по началу чужой. И я подумал: чего ему не хватает? Вот он лежит, а я за ним наблюдаю. И вдруг пришло прозрение: ему не хватает свободы, он все время на коротком поводке. И тогда я сказал кинологу, который с ним занимался: "Дайте мне длинный поводок и дайте мне Бима, я пойду с ним гулять". Я взял его на поводок и сказал: "Степка!", так мы его звали за кадром: "Пойдем гулять? Чего ты все лежишь, да лежишь?". Он посмотрел на меня, как бы проверить, шучу я или разыгрываю его, потом встал и вначале медленно, нехотя, но пошел. В итоге он стал меня водить по каким-то чужим дворам, ямам, помойкам и так далее. Он читал эту жизнь своим чутким носом.
Так, я с ним ходил гулять, наверное, неделю, и наступил момент, когда его привели на съемочную площадку. Он метался по студии Горького и искал меня с тем, чтобы пойти гулять. Нашел в гримерной, подлетел радостно ко мне, и опираясь лапами на плечи, в ухо, своим хрипатым собачьим голосом, пытался что-то сказать. А я читал это так: "Брось ты это кино, брось сниматься, пойдем гулять"...
Я благодарю Бога, что если мне было дано это, то Господь не дал мне пройти мимо, не дал утерять и помог пронести через всю жизнь – призвание»