Громоздкий чугунный блин с лязгом встал на место, отсекая нас от мёртвого города. Здесь, в бетонном брюхе Мирного, время замерло. Вонь стояла такая, что слезились глаза: сероводород, мазут и приторный, удушливый запах «синьки», которая сочилась сквозь трещины в сводах. Я сполз по ржавым скобам вниз, едва не взвыв, когда раненая нога коснулась жижи на дне. Внутри меня всё хрустело и перекатывалось, словно мешок с битым стеклом. Из прокушенной губы вместе с кровью стекала светящаяся голубая слизь, пачкая воротник куртки. — Держись за стену, — прохрипел я Марине. — Тут под потолком слюнявые гроздьями висят. Главное — не шуметь. Канализация выведет нас прямо к реке, к той самой протоке, которую я заприметил ещё зимой. Мы добрели до расширения — небольшого технического зала с бетонным парапетом. Я рухнул на сухой выступ, чувствуя, как силы вытекают из меня вместе с этой проклятой синей дрянью. Марина опустилась рядом, не заботясь о грязи. Она выхватила из рюкзака остатки бинтов, пытаясь пер
Публикация доступна с подпиской
Поддержать автора.