День 1
Десять часов – столько лететь до Шанхая. Достаточно для того, чтобы заметить, как меняется мир вокруг тебя. Живая русская речь под сдержанный гул турбин, спор из-за чемодана, грохот от падения сумки на голову незадачливого пассажира, громкий смех девушек «под градусом» и шипение открываемых банок пива. В самолёте питьевая вода закончилась раньше, чем «Жигулёвское».
Первый шок: цивилизация QR-кодов
Приземлившись в аэропорте Пудун, мы попали в будущее. Шанхайский аэропорт — это стерильные коридоры и полная тишина при платежах. Ни шелеста купюр, ни банковских карт. Только мерцание чёрно-белых квадратиков на экранах телефонов. Слова туристов о тотальном господстве Alipay и WeChat Pay оказались правдой. Первая мысль паникёра (меня): «А как оплачивать, если аккумулятор сядет?». Вторая, когда мой телефон упрямо не желал оплачивать этим же кодом, — «Мы застрянем здесь навсегда».
Нас спасло универсальное оружие — грустные, уставшие лица с ноткой паники в глазах и покусанными до крови губами от нервов. Это всё заметила местная жительница — милая китаянка лет двадцати в лёгком сером пальто и с шёлковым шарфом, небрежно повязанным на сумке. В глазах — ни капли удивления, только лёгкое, почти материнское сочувствие. Молча взяла мой телефон. Пятнадцать секунд касаний иероглифов. Щелчок турникета. Я не узнала её имени. Но запомнила этот жест: технологичный, точный, но не бездушный. Шанхай, как выяснится позже, всегда так — помогает, если выглядишь потерянным.
Вагон-аквариум
Метро Шанхая — смесь сеульского и сингапурского метро. В вагоне, плотно набитом местными, мы оказались единственными «белыми воронами». На нас смотрели. Не нагло — с искренним, почти детским любопытством, будто в вагон зашли ожившие картинки из западного журнала. Я поймала взгляд девочки лет пяти, прижавшейся к отцу. Она замерла, забыв про телефон. Я улыбнулась. Она уткнулась в отцовскую куртку. Через минуту выглянула снова. В этом вагоне, летящем под землёй со скоростью восемьдесят километров в час, мы были не пассажирами, а экспонатами. И, кажется, это было взаимно.
Отель без «четвёрки»
Гостиница на Нанкинской улице, куда мы приехали, оказался архитектурной метафорой всего Шанхая. Винтажные кресла, потёртые зеркала в золочёных рамах — и два стремительных лифта, взвивающихся к девятому этажу. Вернее, к седьмому, потому что путь наш лежал так: 1… 5… 7… 9.
Четвёртый этаж растворился в нумерологической тонкости китайской души. Число «4» (四, sì) считается несчастливым из-за зловещего созвучия со словом «смерть» (死, sǐ). Такое суеверие здесь обретает силу физического закона: чего нет в языке, того не должно быть и в реальности. Мы жили на девятом, «счастливом», этаже. Ведь в китайской культуре число 9 (九, jiǔ) считается символом долголетия и императорской власти. Это связано с тем, что его произношение созвучно слову «久» («jiǔ») — «долгий», «продолжительный».
Первое знакомство с гастрономической культурой и архитектурным шоком Шанхая
Голод в первый вечер — стратегическая ошибка путешественника. Нанкинская улица сияла светом бутиков, но была безжалостна к пустому желудку. Продуктовых магазинов не видно, лишь тёмные спуски в подвальные «едальни» с меню-ребусом из иероглифов. Спас «Макдональдс» — универсальный, привычный, дешёвый. Но и он подчинился местным правилам. Рядом с классическим биг-маком красовались «шарики из корня таро» — хрустящие невразумительные комочки со вкусом, балансирующим между бататом и сладкой тыквой. Пробуешь и понимаешь: даже фаст-фуд здесь колоритный.
Вайтань
Вечером на набережной Вайтань я впервые чувствую масштаб города.
Слева — тяжёлая каменная архитектура колониального прошлого, музей европейских амбиций под открытым небом. Банки, страховые компании, клубы — всё чужое, надменное, но уже прирученное.
Напротив, через тёмную гладь Хуанпу, взрывает темноту футуристический лес Пудуна. Башня «Восточная жемчужина» — розовая, почти инопланетная. Шанхайский всемирный финансовый центр, прозванный в народе «открывашкой». Небоскрёб Цзиньмао — пагода, вывернутая в сталь и стекло.
Я стою у ограждения, и ветер с реки бьёт в лицо. Рядом парень лет двадцати с девушкой делают селфи, поправляя друг другу волосы. Через десять лет они приведут сюда детей. Фотографы мечутся вокруг, пытаясь развести очередных туристов на деньги. «Мы сделаем вам крутые фотографии с обработкой в китайском стиле, захватим всю набережную…» А вы нам потом переведёте бешеные суммы за одну несчастную фотографию. А высотки светят ярче звёзд на небе.
Здесь ловишь главную мысль: Китай не смотрит на другие страны, он построил свою страну, новую версию будущего.
Ох, эти ваши лабубу
Обратный путь по Нанкинской улице — погружение в другой мир: культ потребления. В магазине POP MART царил ажиотаж. Взрослые и дети с азартом в глазах скупали коробки с фигурками, надеясь выловить ту самую «секретную» лабубу. Здесь нет возрастных ограничений. Брелок с пухленьким созданием на сумке офисного работника — не инфантилизм, а норма. Это общество, где коллекционирование счастья (или его симулякра) стало частью жизни.
И тут же — личный опыт стать объектом. «Вы китаянка?» — вопрос от группы местных парней заставил улыбнуться. Моя славянская внешность с длинными светлыми волосами здесь — объект иного. В Китае на вас будут смотреть открыто, без тени смущения. Это не грубость, а форма комплимента. Фотография с иностранцем — трофей, знак открытости миру. Меня не фотографировали, но волна этого немого, доброжелательного интереса накрывала каждый день. Быть «белой вороной» в Шанхае — значит не чувствовать себя «не такой», а ощущать лёгкое, постоянное внимание, будто ты ходячий арт-объект.
Шанхай не покоряет с порога — он ошеломляет. Оглушает контрастом: сканируешь код, чтобы пройти в метро или купить воду у местной бабули китаянки; среди высоток находишь тихий павильон династии Мин. Это город, который с гордостью хранит прошлое у подножия своих головокружительных башен.
Да, здесь поначалу непросто: еда, культура, ритмы улиц — всё иное. Но именно это иное постепенно становится твоим собственным пульсом, мерным дыханием города, в котором ты неожиданно находишь своё место, продолжая своё путешествие.
День 2
Утро в Шанхае звучит, как в «Завтраке у Тиффани» — та же хрустальная лёгкость, предчувствие чего-то праздничного. Это был наш первый полноценный день. И он ощущался, как первая влюблённость — детально, жадно, с желанием угадать город по жестам, взглядам, случайным интонациям.
Старый город, сад Юй Юань и драконы, которые дышат дымом
Мы отправились в Старый город Шанхая (Наньши) — это историческое ядро мегаполиса, расположенное к востоку от сада Юй Юань (в который мы, кстати, пошли немного позже).
Наньши, историческое сердце Шанхая, встретил нас черепичными крышами, загнутыми к небу. Когда мы ступили на его порог, глаза расширились — не от пафоса, а от узнавания. Вот он, тот Китай, который мы видели на открытках и в фильмах. К моему удивлению, днём проход в Старый город открыт, а вечером он становится платным. И всё из-за фестиваля, приуроченного к Китайскому Новому году. Конечно, ночной Старый город становится намного красивее, и храмы выглядят так, будто ты попал в китайскую новеллу. Но мешает огромная толпа: все китайцы приезжают сюда, чтобы посмотреть на фестиваль и запечатлеть все украшения на фотографиях в своих телефонах.
На выходе из Старого города вы попадаете на открытую аллею, где все делают фотографии между магазинами. Да, магазины тут тоже оформлены в китайском стиле. Мы решили зайти в один из сувенирных магазинов, и первым делом, что мы увидели, была шоколадка «Алёнка». Наша улыбчивая «Алёнка» в платочке стояла на полке между нефритовыми драконами и шёлковыми веерами. Рядом — банка с огурцами «Дядя Ваня», мармелад, сахар, целый отдел водки.
Я представила китайскую семью, которая везёт домой, в Шанхай, сувенир из… Шанхая? Или они правда покупают русские огурцы, чтобы понять, что едят «эти северные»? Мы не стали поддаваться искушению и не купили ничего, но знатно посмеялись, видя много российских продуктов в китайском сувенирном магазине.
Сад Юй Юань: 40 видов на один квадратный метр
Признаюсь честно: китайские сады — не моя история. Мне в них всегда чудится навязчивая симметрия, слишком продуманная гармония. Но Юй Юань… он хотя бы честен.
В переводе с китайского название сада означает «радость» или «отдохновение». Сад существует уже более 400 лет. Его построили ещё при правлении династии Мин в 1559 году. Юй Юань действительно удивляет количеством архитектурных сооружений: беседки, мостики, арки, террасы. И среди них нет одинаковых. Площадь парка разделена на шесть частей. Все части связаны между собой переходами и галереями, которые выполнены не случайно, а согласно всем правилам фэн-шуй для правильного направления движения энергии ци.
Мой спутник, застыв у пруда с карпами кои, прошептал:
— А знаешь, что тут не так с драконом?
— Ммм? И что же с ним «не так»?
— У него на лапах не четыре пальца, а три. У китайских драконов по четыре пальца на лапах, а этот дракон имеет только три пальца, а значит он и не дракон. Хитрость строителей: вроде символ власти, а вроде и не подкопаешься.
Мы переглянулись. Драконы-самозванцы. Четыреста лет живут в саду, дышат каменной прохладой, и никто их не изгоняет. Может, быть немного неимператорским — не так уж плохо?
Продолжив тему про драконов, хотелось бы упомянуть, что китайский дракон («лун», кит. 龙) — это почитаемое мифическое существо, символ мудрости, силы, долголетия, благополучия и императорской власти. И так как дело было перед Китайским Новым годом, весь Шанхай был украшен драконами. Не только какие-то исторические достопримечательности и культурные памятники, но и просто для привлечения внимания туристов. К примеру, проходя по Нанкинской улице, можно заметить довольно много ювелирных магазинов, которые находятся почти на каждом шагу и привлекают внимание большим драконом, который извергает дым и рычит (конечно же, это всё эффекты). Но это впечатляет, и люди действительно заходят внутрь магазинов и покупают там различные безделушки.
Я смотрю на дракона, который дышит дымом, на девушку с игрушечным брелоком дракончика, вспоминаю дракона с арки Наньши. И вдруг понимаю. Дракон здесь — не символ власти. Не императорский знак. Давно уже нет. Дракон — это просто удача. Долголетие. Хороший год. То есть — то, чего всем не хватает.
День 3
Продолжение путевых очерков Елизаветы Жуковой «Шанхай меня пересобрал» следует