Как монжо представить диалог "Начальника Камчатки" с музыкантами "без стеснения юзающими" наследие группы Кино.
«Знаешь, название правильное. Plenka — это что-то такое из нашего времени, когда музыка была не просто файлом, а осязаемой вещью, которая могла зажеваться, порваться или стереться. Мы сами всегда искали название максимально размытое и емкое, как "Кино", чтобы каждый мог додумать свое.
Я послушал их вещи — например, "Я жду ответа" или "Где кончается шум".
Знаешь, что в этом есть? Там есть дистанция. Музыка звучит так, будто ее записали в соседней комнате через закрытую дверь, или будто она доносится из старого кассетника в пустом переулке. Это правильно. Музыка не должна лезть в лицо, она должна создавать пространство.
Сейчас многие пытаются копировать восьмидесятые: ставят те же драм-машины, крутят те же ручки на синтезаторах. Но у Plenka 1987 получается не копия, а какое-то... послевкусие. Это как будто ты идешь по Ленинграду в три часа ночи, и тебе кажется, что за углом кто-то есть, но там только тень.
Мне нравится, что там мало слов. Иногда слов вообще не нужно, чтобы передать состояние. Мы в "Кино" тоже стремились к лаконичности — зачем кричать, если можно сказать шепотом и тебя услышат. В этих электронных пульсациях есть тот же ритм, что и в наших котельных: монотонность, которая не давит, а, наоборот, дает свободу.
Если бы мне сказали, что это музыка из будущего, я бы не удивился. Потому что одиночество в 1987-м и одиночество в 2024-м звучит одинаково. Это звук человека, который просто стоит и смотрит в окно. И пока этот звук честный, он будет жить, даже если вся пленка давно осыпалась.
Главное — не заигрываться в стиль. Стиль — это только одежда. Важно, чтобы под курткой было сердце, которое бьется в этот такт. У этого парня, кажется, бьется».