Введение
Кирилл Васильевич Чистов посвятил изучению творчества Ирины Федосовой более сорока лет. Его монографии и статьи содержат подробный разбор текстов плачей, включая те архаические элементы, которые могут указывать на очень древние представления. В этой статье собраны только те наблюдения Чистова, которые имеют отношение к нашему поиску — к возможным следам Гипербореи в народной памяти.
---
1. Обращение к Судинушке
В своей монографии «Народная поэтесса И.А. Федосова» (1955) Чистов подробно разбирает образы и персонажей её плачей. Среди них он выделяет фигуру Судинушки — существа, которое не имеет ничего общего с христианской традицией. Чистов пишет, что имя происходит от слова «судьба», и что этот персонаж близок к древним славянским представлениям о существах, определяющих человеческую долю.
В другом месте он отмечает, что Судинушка «ходит по бережку» и «водит голосом», что связывает её с водной стихией и с моментом перехода — рождения или смерти. Для Чистова это было указанием на дославянский, языческий пласт, сохранившийся в крестьянской среде до конца XIX века.
---
2. Легенда о золотом веке
В своих работах Чистов неоднократно возвращался к тому, что Федосова включала в плачи «социально-утопические легенды». В частности, в плачах «О старосте» и «О писаре» она вплетала предание о том, что «было время на земле, когда горю не было места». Чистов анализирует это как проявление народной утопии, но для нас важна сама структура мифа: идеальное прошлое, катастрофа (появление горя) и нынешнее несовершенное состояние.
Этот мотив — представление о «золотом веке» — Чистов считал очень древним, уходящим корнями в догосударственную эпоху. Он сопоставлял его с легендами о Беловодье и другими утопическими преданиями, которые собирал и изучал.
---
3. Мотив путешествия за пределы мира
Чистов обращал внимание на то, что в похоронных плачах Федосовой смерть описывается как уход «за тёмные леса, за высокие горы, за широкие моря». Он не связывал это напрямую с Гипербореей, но отмечал, что такие формулы восходят к очень древним представлениям о загробном мире как о далёкой стране, куда нужно добираться через препятствия.
В рекрутских плачах он видел ту же схему: солдат уходит в «чужую дальнюю сторону», и этот уход оплакивается почти как смерть. Для Чистова это было свидетельством глубины народной поэтики, сохранявшей архаические образы даже в социально-бытовых контекстах.
---
4. Обращение к силам природы
Чистов не раз писал о том, что в плачах Федосовой природа выступает как живой участник событий. Солнце, ветер, звёзды, лес, вода — все они не просто фон, а существа, к которым можно обратиться, которые могут слышать и отвечать. Он отмечал, что эти анимистические элементы уходят корнями в дохристианское мировоззрение и сохранились в обрядовой поэзии лучше всего.
В своей более поздней работе «Причитания у славянских и финно-угорских народов» (1982) Чистов рассматривал эти явления в широком сравнительном контексте, отмечая параллели между славянскими и финно-угорскими представлениями о природе и загробном мире.
---
5. Связь с саамской традицией
Хотя Чистов не писал прямо о связи Федосовой с саамской культурой, он постоянно подчёркивал, что Карелия — регион, где веками сосуществовали разные этнические традиции. В его работах о фольклорных связях он отмечал, что русские плачи могли вбирать в себя элементы, общие с причитаниями соседних народов.
Для нашего поиска это важно: даже если у Федосовой нет прямых упоминаний «чуди» или «гипербореев», сама среда, в которой формировалась её традиция, могла сохранять древние общесеверные представления.
---
Выводы
Из работ Чистова мы можем извлечь следующие наблюдения, важные для нашего поиска:
1. Судинушка — языческий персонаж, связанный с судьбой и переходом (возможно, с водой и границей миров).
2. Легенда о золотом веке («время, когда горю не было места») — прямое указание на миф о потерянном рае.
3. Мотив путешествия за горы и моря — архаический образ загробного мира как далёкой страны.
4. Обращение к силам природы — анимистический пласт, общий для многих северных народов.
5. Карельский контекст — возможность взаимодействия славянских и финно-угорских традиций на одной территории.
Чистов не искал Гиперборею. Он изучал фольклор. Но собранные им материалы дают нам ценные свидетельства того, что в народной памяти Русского Севера сохранялись очень древние представления — возможно, те самые, которые ведут нас к разгадке.
---
Источники
1. Чистов К.В. Народная поэтесса И.А. Федосова. Очерк жизни и творчества. — Петрозаводск, 1955.
2. Чистов К.В. Причитания у славянских и финно-угорских народов (некоторые итоги и проблемы) // Обряды и обрядовый фольклор. — М., 1982. — С. 101-114.
3. Чистов К.В. Русские сказители Карелии. Очерки и воспоминания. — Петрозаводск, 1980.
4. Чистов К.В. Русские народные социально-утопические легенды XVII–XIX вв. — М.: Наука, 1967.
---
Елена Некрасова, историк
Февраль 2026 года