– Знаю я этих охотниц за чужими сыновьями! – мать жениха делала все, чтобы он не смог устроить личную жизнь

Уже второй раз за эту неделю Артём отказывается от наших планов по одной и той же причине.

– Извини, Алён, у нас не получится встретиться сегодня. У мамы голова разболелась, нельзя её одну оставлять.

– Но мы же хотели сходить в новый ресторан. Я уже столик забронировала.

– Понимаю. Но маме правда нехорошо. Ты должна это понять.

– А ты должен понять, что я устала от этого.

Он вздохнул.

– Не кричи, пожалуйста. Ей шестьдесят два, она не всегда хорошо себя чувствует.

– И я себя чувствую неважно, когда ты каждый раз так поступаешь!

Я отключила звонок. Ещё недавно я считала Артёма самым спокойным и внимательным мужчиной на свете. Он работал, всегда приносил милые подарки, никогда не опаздывал. Просто мечта.

Но он жил с матерью. «Ненадолго», – уверял он тогда. «Пока не подберу подходящий вариант жилья». Шесть месяцев пролетели, а ничего не изменилось.

На следующий день я решилась на серьёзный разговор. Застав его одного дома, я сразу перешла к делу.

– Артём, сколько наших встреч ты сорвал за последние два месяца?

Он замялся, но я ответила за него:

– Пять. И всегда причина – мама.

– Она в возрасте, у неё слабое здоровье.

– Слабое здоровье или сильная зависимость? Стоит нам о чём-то договориться – у неё сразу находится причина тебя удержать!

– Ты намекаешь, что она симулирует?

– А ты в этом сомневаешься?

Вернулась Лидия Сергеевна.

– Алёна, какая неожиданность.

– Здравствуйте.

– Сынок, ты не забыл позвонить в ЖЭК по поводу крана?

– Сейчас позвоню, мам.

– Сейчас и нужно! Опять капает!

Артём покорно потянулся за телефоном. Я смотрела на это, чувствуя странную смесь жалости и раздражения. Взрослый мужчина, а бежит исполнять поручение, как мальчик.

– Вы надолго? – сухо спросила Лидия Сергеевна.

– Нет, я уже собираюсь.

– Правильно. Артёму нужно отдохнуть.

– Он только проснулся, – не выдержала я.

– У него нервная работа. Ему необходим покой, – ответила она. – Он у меня всегда был нежным мальчиком. Я его оберегала.

– Это видно, – сорвалось у меня.

– Что вы хотите сказать?

– Да ничего особенного. Просто вашему сыну тридцать семь. Пора бы иметь собственное мнение.

– Это я решаю, что пора моему ребёнку! Я его вырастила!

– И продолжаете растить.

Артём вернулся.

– Мам, давайте без ссор...

– Знаю я этих охотниц за чужими сыновьями! Завидная квартира, стабильный доход – и крутят хвостом!

– Мама, хватит!

– Что хватит? Говорю правду! Сколько их тут уже перебывало! Все мечтали тебя у меня отобрать!

Я взяла сумку.

– Знаете, Лидия Сергеевна, можете спать спокойно. Я не собираюсь никого у вас отбирать. Ваш сын полностью принадлежит вам.

– Алёна, остановись! – Артём занервничал.

– Зачем? Твоя мать абсолютно права. Мне нужен взрослый человек, способный на собственные решения.

– То есть я не способен?

Я обернулась в дверном проёме.

– Ты до сих пор ешь на завтрак манную кашу, потому что мама так считает полезным. Ты не выбираешь себе одежду – она покупает. Ты просто большой ребёнок.

– Это неправда!

– Хорошо. Собирайся, поехали. Останешься на пару дней. Не предупреждая маму, не спрашивая разрешения.

Он растерянно посмотрел на мать.

– Я не могу просто так взять и уехать.

– Вот видишь. Не можешь. Всего хорошего.

Долгое время я игнорировала звонки и сообщения Артёма. Он писал, что осознал проблему, что начнёт меняться. Я не верила.

Прошло почти два года. Я сидела в парке на скамейке с Сергеем. Он показывал фотографии со своей последней велопрогулки и смешно комментировал.

Сергею было под сорок. Он растил сына от первого брака, жил в своей квартире, прекрасно готовил. И самое главное – все свои решения он принимал сам.

И тут я увидела их. Артём шёл по аллее с девушкой. Мы обменялись неловкими кивками. Они сели неподалёку, и вскоре я невольно услышала знакомый сценарий: он извинялся перед спутницей, чтобы ответить на звонок матери, которая беспокоилась, во сколько он вернётся на ужин. Девушка явно была недовольна.

Я отвернулась. Всё осталось по-прежнему. Годы идут, а ничего не меняется. Как же хорошо, что я когда-то просто развернулась и ушла.