Вчера Трамп огласил расплывчатые планы на первом заседании Совета мира
Президент США Дональд Трамп в четверг заявил, что США выделят 10 миллиардов долларов на создание «Совета мира» — нового органа, призванного закрепить прогресс в секторе Газа, а также продемонстрировать более масштабные амбиции по изменению системы урегулирования международных конфликтов. При этом он не уточнил, на что пойдут эти деньги.
Накануне первого заседания «Совета мира» при президенте США Дональде Трампе в Вашингтоне телеканал FRANCE 24 поговорил с историком и экспертом ООН Аланной О’Мэлли о том, как эта инициатива отражает повестку движения MAGA, направленную на дальнейшую институционализацию власти США в глобальном масштабе.
В четверг десятки мировых лидеров собрались в Вашингтоне на первое заседание Совета мира при президенте США Дональде Трампе. Совет был создан для контроля за перемирием между Израилем и ХАМАС в секторе Газа и последующего восстановления разрушенной палестинской территории. Устав Совета, подписанный на ежегодной встрече Всемирного экономического форума в Давосе в январе, предусматривает широкие полномочия по достижению мира, стабильности и «надежного и законного управления» во всем мире.
Миссия, как ясно сказано в преамбуле, требует «смелости отказаться от подходов и институтов, которые слишком часто терпели неудачу».
Возможно, поэтому некоторые страны высказывают предположение, что председатель совета — сам Трамп — намерен использовать его для того, чтобы отодвинуть на второй план испытывающую трудности Организацию Объединённых Наций в пользу собственного многостороннего органа, состоящего из тщательно отобранных членов под руководством такого же тщательно отобранного руководителя.
● Женщина, у которой был половой акт в аппарате МРТ, рассказывает о том, каково это было, и откровенно делится впечатлениями от эксперимента
«Мирный совет» Трампа: «попытка заменить существующие международные институты, такие как ООН»
По имеющимся данным, более двух десятков стран подписали учредительный договор, который предусматривает постоянное членство для государств, готовых внести в казну организации 1 миллиард долларов.
На церемонии подписания договора был представлен логотип организации: земной шар, обвитый золотой лентой, с наклоном, указывающим на то, что Северная Америка находится в центре мира.
Если Совет призван стать конкурентом ООН, то его создание пришлось на неудачный момент. В феврале генеральный секретарь Антониу Гутерриш предупредил, что всемирная организация находится на грани «неизбежного финансового краха» из-за неуплаты взносов членами и сокращения финансирования.
Сюда входит почти $4 миллиарда, которые до сих пор не выплатили США — более 95 процентов задолженности по регулярному бюджету ООН, по словам официальных лиц. Американские власти утверждают, что Вашингтон готовится начать выплачивать задолженность в ближайшие недели.
Накануне учредительной встречи телеканал FRANCE 24 побеседовал с профессором Аланной О’Мэлли, заведующей кафедрой глобального управления, благосостояния и истории в Роттердамском университете Эразма, специализирующейся на вопросах Организации Объединенных Наций, деколонизации и Глобального Юга.
● Звёздам зимних Олимпийских игр не хватает презервативов: 10 000 бесплатных закончились за три дня
FRANCE 24: Трудно не обратить внимание на тот факт, что расширение полномочий «Совета мира» при Трампе происходит в то время, когда ООН заявляет о хронических трудностях с финансированием, в частности из-за неуплаты взносов со стороны США. В какой степени администрация Трампа стремится перенаправить ресурсы Вашингтона, как временные, так и финансовые, с ООН на новый многосторонний орган под постоянным руководством США?
Конечно, чем больше времени тратится на создание альтернативного института, такого как «Совет мира», тем меньше энергии США — как в плане финансирования, так и в плане человеческих ресурсов, интеллектуального вклада, приверженности многостороннему подходу в вопросах поддержания отношений, лоббирования и создания альянсов — вкладывают в ООН. Так что во многих отношениях это представляет собой фундаментальный вызов для функционирования ООН и влияния США в ООН из-за расхождения с принципами этого института.
Однако позиции ООН в мире уже довольно давно ослабевают, особенно в последние пять лет. Это связано с более широким контекстом, в котором организация, похоже, не желает или не может своевременно реагировать на серьезные кризисы в международных отношениях, в том числе на российскую СВО на Украине и кризис в Газе
По мере того как это происходит, репутация ООН становится все хуже и хуже, и государства все меньше считают себя обязанными вносить обязательные взносы, потому что ценность этих взносов снижается по мере снижения ценности ООН. В этом отношении ООН находится в очень сложном финансовом положении, потому что многие члены организации просто не платят свои взносы. И, конечно, это создает дополнительную нагрузку на организацию... и снижает эффективность ООН. Это усугубляющий фактор.
Но я бы не стала рассматривать «Совет мира» как ответ на кризис в ООН. У этого нового предлагаемого института совсем другая история создания — он во многом связан с повесткой MAGA во внешней политике. Он во многом связан с усилением влияния Америки в мире. Это более масштабный ответ Соединенных Штатов на СВО России с точки зрения их взглядов на мир, а также на растущую политическую мощь Китая.
Сейчас мы видим множество дискуссий, указывающих на возрождение идей XIX века о сферах влияния, и, безусловно, Россия и Китай придерживаются такого же взгляда на мир. Поэтому я считаю, что этот институт — отражение стремления Америки к размышлениям о сферах влияния. И мы видим, что подобная риторика в духе «полусфер» сейчас активно используется администрацией Трампа.
Другое дело, конечно, в том, что это учреждение было предложено в рамках мирного урегулирования для сектора Газа, которое было одобрено Советом Безопасности ООН. Но в то время казалось, что оно будет заниматься только кризисом в секторе Газа, а не превратится в новое учреждение, призванное решать и другие кризисы. Таким образом США пытаются институционализировать свою глобальную власть, но в рамках учреждения, которое служит их целям более непосредственно.
Третья причина в большей степени связана с эгоизмом Трампа. Согласно условиям его участия в этом институте, он будет пожизненным председателем и, по сути, получит право вето на все важные решения института. Таким образом он гарантирует себе положение, которое считает доминирующим в международных делах, даже после того, как покинет пост президента США. Для него это в первую очередь эгоистический проект. Исходя из этого, конечно, можно сказать, что реальная ценность такого института весьма сомнительна.
Следует помнить, что популярность и влияние ООН со временем то возрастали, то падали. Это не первый кризис за 81 год существования организации, и не последний — в зависимости от того, сколько еще просуществует ООН. В ООН входят 193 государства, 192 из них — без участия США. Многие из этих стран, в том числе крупные европейские государства, такие как Франция, Великобритания, Германия, а также крупные страны Глобального Юга, такие как ЮАР, Индия, Бразилия, Индонезия, по-прежнему твердо привержены ООН и заинтересованы в сохранении ее ценностей, принципов, институтов и систем.
Когда крупные мировые державы отворачиваются от международных организаций, это часто приводит к тому, что у них появляется больше пространства для маневра и возникает вакуум власти внутри этих структур. Сейчас крайне важно, чтобы эти особенно влиятельные государства открыто заявили о своей приверженности реформе ООН.
И это тот шаг, которого мы не ожидали. В ответ на эту инициативу многие выступили в защиту ООН, но при этом многие страны заявили, что не будут входить в Совет мира. А некоторые открыто критиковали создание еще одного института, который может ослабить приверженность ООН. И мы видим, как во всем мире возрождается ценность многостороннего подхода и приверженность ему, потому что в глобальном порядке, похоже, происходят серьезные изменения.
Но самое главное, чего мы не видим, — это того, что эти страны сделают следующий шаг и действительно возьмутся за реформирование ООН. Сейчас идет кампания по статье 109 — статья 109 Устава ООН предусматривает, что конференция по пересмотру Устава, на которой можно было бы обсудить реформирование, должна проводиться раз в 10 лет в соответствии с уставом ООН. С 1945 года этого ни разу не происходило.
Какие реформы вы хотели бы увидеть по итогам этой конференции, если она состоится?
Я бы хотела, чтобы Генеральная Ассамблея обладала гораздо большей властью, чем Совет Безопасности. В последние годы, особенно в последние десять лет, мы наблюдаем гораздо большую активность и динамичность со стороны Генеральной Ассамблеи, которая, надо признать, исторически всегда была самой динамичной и политически значимой частью ООН.
Генеральная Ассамблея ООН — это, пожалуй, самый точный барометр настроений международного сообщества по любому вопросу. Это особенно ярко проявилось в ситуации с сектором Газа, когда подавляющее большинство проголосовало за резолюции по кризису в Газе и осудило военные действия Израиля.
Но в более непосредственной форме вы также увидели, как Генеральная Ассамблея в последнее время отражает новые политические тенденции. Одна из них — отказ многих стран Глобального Юга от поддержки резолюций по Украине, инициированных Европой, что отражает более масштабный раскол в отношениях между Севером и Югом. Многие пытаются найти выход из сложившейся ситуации на Генеральной Ассамблее, поскольку Совет Безопасности фактически зашел в тупик.
И это действительно то, что лежит на поверхности при любом обсуждении реформы ООН. Дело в том, что следующая статья Устава, 109-я, третья предпосылка, гласит, что любая реформа Устава ООН должна быть одобрена всеми пятью постоянными членами Совета Безопасности.
Итак, вопрос в том, как провести реформу и при этом не вызвать недовольства «пятерки постоянных членов». Нужно подумать о реформировании института таким образом, чтобы не ослабить их власть. И один из главных вопросов — представительство в Совете Безопасности.
Учитывая эту динамику, можно ли считать усилия администрации Трампа по созданию Совета мира ответом на растущие попытки стран Глобального Юга продвигать свои интересы через ООН?
Важно понимать, что с 1960 года страны Глобального Юга имеют большинство голосов в Генеральной Ассамблее. На протяжении большей части истории ООН они использовали этот институт для продвижения своих интересов, несмотря на значительное противодействие со стороны Запада.
И это то, что нечасто упоминается в историях об ООН и многостороннем подходе, в наших представлениях об этом институте. Его часто изображают исключительно как инструмент Запада, хотя на самом деле он был эпицентром борьбы против либерального мирового порядка, а не проводником либеральной интернационалистской политики.
Именно в этом контексте следует рассматривать деятельность Глобального Юга. Это означает, что нынешняя активность Глобального Юга в сфере многосторонних отношений и вокруг ООН является продолжением более давних моделей взаимодействия с этой организацией.
В частности, США были разочарованы тем, что их попытки формировать повестку дня по различным вопросам со временем сошли на нет, в том числе потому, что это в определенной степени ослабляло их собственное влияние. Конечно, политика силы всегда присутствует во всех институтах, а не только в ООН. Так что это может быть реакцией на усиление влияния Глобального Юга.
Но в значительной степени США по-прежнему являются крупным глобальным партнером и поддерживают различные региональные отношения с государствами Латинской Америки, а также с государствами Азии, Юго-Восточной Азии и Африки. Так что я не уверен, что их самостоятельность стала для США таким уж сюрпризом. Единственный вопрос, по которому США действительно испытывают серьезное давление в ООН, — это Израиль, все, что связано с Израилем, — и именно в этом вопросе США чаще всего использовали свое право вето в Совете Безопасности.
Скорее всего, «Совет мира» создаётся по другим причинам — как способ институционализировать власть США при Дональде Трампе, а не укрепить позиции США в мире. Это очень в духе MAGA.
● Загадочное исчезновение Путина: киевский главнюк утверждает, что у него «осталось немного времени»
© Перевод с английского Александра Жабского.