Искусство театра соткано из мечтаний. Сотни, тысячи девочек в детстве смотрят на сцену с замиранием сердца, представляя себя на месте артисток. Но, между мимолетной мечтой и судьбой, выбранной раз и навсегда, лежит невидимая черта- та самая «точка невозврата».
Давайте поговорим о том, как рождается это призвание, с артисткой театра – Знаменщиковой Елизаветой.
- В какой момент Вы поняли, что это не просто мечта, а Ваше призвание? Что было той «точкой невозврата»?
- Я совершенно случайно оказалась в этой профессии. Всю жизнь я была связана с искусством. Как и многие дети, посещала кружки, танцы, музыкальную школу для общего развития. После школы подала заявление в колледж на отделение "Артист театра", прошла прослушивание, как полагается. Совсем ничего не ожидала и уже готова была отпустить эту идею, но тут мне пришло письмо о моём зачислении на бюджет. Не совсем романтично и сказочно началась моя история, но для меня это было отправной точкой в другую жизнь.
- Интересно, что отправной точкой стало не внезапное озарение, а почти случайное письмо о зачислении. А вот следующий шаг - это уже погружение в систему театра, где ключевую роль играет режиссер. Насколько Вы, как артистка, готовы к тотальному доверию режиссеру? Были ли в Вашей практике моменты, когда Вы внутренне спорили с постановщиком, и кто в итоге побеждал?
- В театре так заведено, режиссёр - голова и создатель всего, что происходит на сцене. В моменты постановок для артиста режиссер становится идолом и авторитетом, потому что заражает своей идеей, ну по крайней мере должен заразить. Мы, как маленькие дети, которые идут за своей мамой. Мы стараемся слушать и прислушиваться, стараемся нравиться и получать похвалу. У каждого артиста присутствует синдром отличника - этого не отнять. В моей практике был случай, когда я не смогла довериться режиссеру, просто потому что мы с ним не сошлись во взглядах. Режиссер для артиста партнер и "театральный любовник", поэтому, как говорят разлучившиеся парочки: "Мы просто не сошлись характерами". А побеждает чаще всего режиссер, потому что он до конца несет свою идею, и тут уже приходится мириться артисту.
- Вы упомянули, что приходится «мириться». А бывает ли на сцене что-то по-настоящему страшное, с чем сложно смириться или принять, кроме творческих разногласий?
- Самое страшное на сцене для меня - внутренняя пустота, состояние, когда я не чувствую ничего. Зритель и сцена для меня уже не страшны. Иногда я сама себя боюсь, когда понимаю, что не включена в процесс и поэтому начинается фальшь и наигрыш. Мы обязаны с этим бороться, поэтому в театре существуют отдельные занятия и тренинги для артиста для того, чтобы всегда быть в рабочей форме.
- Эта необходимость постоянно «быть в форме», наполнять себя, наверное, особенно критична, когда роль требует от артиста погружения в очень тяжелый, глубоко личный опыт. Какую часть своей собственной души Вам пришлось открыть или, может быть, создать для самой сложной роли в Вашей карьере?
- Самая сложная роль для меня была и есть - узница концлагеря. Мне очень сложно представить себя в этих обстоятельствах по-настоящему. А когда артист не имел опыта, он просто подкладывает ситуацию, при которой испытывал похожие чувства - в моём случае страх и понимание того, что ты сейчас можешь умереть. И сейчас каждый раз, когда я готовлюсь к этой сложной роли, я подкладываю ситуацию из жизни, когда я действительно была на грани смерти.
- Такое глубокое проникновение, когда Вы буквально делите с персонажем его боль, не может не стирать границы. Где же все-таки проходит грань между Вами и Вашими персонажами? Бывает ли так, что Вы уносите ее черты домой, или, наоборот, Ваши личные переживания вдруг начинают мешать работе над образом?
- Грань между жизнью и ролью всегда очень тонкая, потому что в любом случае мы пользуемся на площадке термином "Я в предлагаемых обстоятельствах". Я - Лиза, молодая девушка, которая просто берет на себя роль, и конечно же смешивается мой характер и характерность, которые никуда не извлечь. Но при этом, изучая биографию и жизненный путь моего персонажа, я добавляю к своему личному образ, который воплощаю. Поэтому, как мне кажется, в каждой роли актер проникает в недры своего сознания и достает оттуда свои черты характера, иначе он бы просто не смог сыграть. Нам необходимо обладать очень подвижной психикой, чтобы создавать на площадке.
- Эта «подвижная психика» и эмпатия, о которой Вы говорите, наверняка помогает Вам чувствовать не только партнера, но и того, ради кого все и затевается - зрителя. Вы чувствуете зрительный зал? Опишите ощущение от идеального зрителя, который дышит с Вами в одном ритме, и от «холодного» зала, который не поддается.
- Зрительный зал я чувствую всегда. Каждый актер - эмпат, поэтому мы легко можем считывать настроение и намерения людей на психоэмоциональном уровне. Зал-подпитка и одобрение. Каждый человек в зале несет свою энергетику и настроение, поэтому в сумме это получается один единый организм, который на самом деле "Дышит". Идеальный зритель реагирует, поэтому мы просим не стесняться и смеяться, когда смешно или всхлипывать, когда хочется. Многие зрители бояться реагировать, а для нас это очень важно.
- И эта реакция, наверное, сильно зависит от места. Говорят, что у каждой публики, как и у города, свой характер. Как на Ваш взгляд изменилась публика за последние годы? Видите ли Вы разницу между публикой в разных городах?
- У меня не так много сценического опыта, чтобы рассуждать о временах, но про города рассказать могу. В каждом городе свой менталитет. Принято считать, что Уральский народ строже и холоднее - это правда. А люди, которые находятся ближе к теплым городам больше расположены и открыты. Это заметно и в театральной сфере, очень тепло и радушно встречают гостей, всегда аплодируют стоя и благодарят, а нашего сурового зрителя сложновато вывести на эмоции.
- Когда Вы так погружены в мир театра, сложно представить, что могло бы занять его место. Но давайте помечтаем: если бы не театр, кем бы Вы были? Какая другая профессия могла бы стать для Вас столь же страстной и поглощающей?
- Сейчас, когда я поглощена сценой, когда театр проник во все сферы моей жизни, я никем себя больше представить не могу. На пенсии, наверное, пойду преподавать детишкам в театральную студию.
- То есть для Вас успех в профессии – это нечто гораздо более глубокое и личное. Что для Вас является главным критерием успеха в профессии? Громкие овации, признание коллег или то тихое, личное ощущение правды, которое иногда возникает после сыгранного спектакля?
- Настоящий успех в профессии для меня - это анализ, анализ собственных ошибок. Мы со сцены несем мораль и пытаемся рассказать миру о том, как не нужно поступать. Поэтому настоящий успех и победа наступают тогда, когда ты понимаешь, что формируешь в себе хорошего человека, который действительно и по правде может со сцены высказывать своё мнение. А если артист пытается говорить зрителю о высоком, а сам не живет по этим принципам - это халтура.
- Эта внутренняя честность, о которой Вы говорите, наверное, особенно важна и сложна в работе с партнерами. С кем из партнеров Вам было сложнее всего, но в итоге продуктивнее всего работать? В чем была эта сложность и чему она Вас научила?
- Когда я пришла в театр, мне пришлось работать и играть любовь с человеком, которого в жизни я недолюбливала и избегала. Это сложно принять и полюбить человека на площадке, но я собралась и попыталась это сделать. В итоге получилось так, что после постановки, в жизни мы стали любить друг друга и смотреть другими глазами.
- Это прекрасный пример того, как живое искусство может менять реальность прямо здесь и сейчас. Елизавета, а все-таки, зачем сегодня, в XXI веке, людям приходить в театр и смотреть на живых актеров, когда есть кино и сериалы?
- Театр - энергия, большой организм. А актеры - очаг, который создаёт эту энергию и вирус, который заражает зрителя. Через экран мы не чувствуем тепло, а в театре зритель может на себе ощутить даже капельки пота от артиста.
- И этот обмен энергией неизбежно оставляет след не только в зрителе, но и в Вас самих. Всякая большая роль так или иначе меняет самого артиста. Если оглянуться назад, какая из Ваших героинь оставила в Вас самый заметный след? Что именно она в Вас изменила или чему научила как человека, а не как профессионала?
- Я очень затрудняюсь ответить на этот вопрос, потому что я ещё нахожусь на пути становления. Нет какой-то одной роли. Каждая работа оставляет шрам на сердце, разные судьбы людей, разные истории, которые в итоге складываются пазлами в мою жизнь и принципы, по которым я стараюсь жить.
- Профессия артиста мимолетна - спектакль заканчивается, декорации разбирают. Если попытаться выразить суть того, что остается от этого мимолетного искусства, что в Вашей работе остается навсегда? Что Вы хотели бы, чтобы зрители уносили с собой в сердце спустя годы после того, как уйдут из зала после Вашего спектакля?
- Навсегда остаётся любовь. Человек должен и просто обязан хранить в своем сердце любовь. Зритель хранит любовь к театру, если он конечно его любит. Артист любит своё ремесло и профессию, Декораторы любят свою декорацию, Техническая группа любит рампы и музыку, Режиссер любит свою труппы и спектакли. Из всего этого и складывается театр. Театр - дело коллективное, театр - детище истинной любви. На любой вопрос можно ответить - любовь, потому что она действительно спасает мир.
Благодарим Елизавету за уделенное время и искренность.
Интервью подготовила студентка 3 курса Библиотечно-информационной деятельности Светлана Чупина.
Чтобы узнать больше о кафедре "Социально-культурной и библиотечно-информационной деятельности" и о том как наши студенты проходят практику, можно на нашей страничке в ВК ⤵️