История семьи легендарного «Гоши» из фильма «Москва слезам не верит» окончательно мутировала в бесконечный телевизионный хоррор. Чем дальше заходит процесс, тем отчетливее проступает неприятная правда: реальная судьба Марии Баталовой волнует собравшихся в студиях экспертов меньше всего.
На кону стоят элитные квадратные метры и активы, ради которых из беспомощной женщины лепят то «самостоятельного гения», то запуганную жертву мирового заговора. Вторая серия этого затянувшегося противостояния обнажила главную странность: Марии внушили панический страх перед выходом на свободу Натальи Дрожжиной и Михаила Цивина.
Логика подсказывает, что человек с тяжелым диагнозом должен опасаться одиночества, отсутствия медицинского ухода или банального бытового забвения. Однако сценаристы этого шоу решили переписать инстинкт самосохранения. Теперь Мария якобы содрогается от мысли о мести осужденной пары. Возникает резонное подозрение, что в сознание инвалида методично внедряли нужные установки.
Пока была жива Гитана Леонтенко, именно Цивин и Дрожжина обеспечивали Марии выход в свет и посещение театров. Сегодня же их превратили в универсальное зло, которым пугают наследницу, чтобы поддерживать нужный градус истерии в эфирах федеральных каналов.
Самый неудобный вопрос в этой истории касается «исчезнувших свидетелей». Куда делись люди, которые десятилетиями входили в ближний круг Алексея Баталова? Почему в эфирах не появляются те, кто ухаживал за семьей до того, как вспыхнул скандал? Финал жизни вдовы актера, Гитаны Леонтенко, до сих пор остается под густой завесой тайны.
Никто не спешит озвучивать детали ее ухода, зато в квартире Баталовых внезапно обнаружилась некая «поселенка». Эта таинственная фигура живет рядом с Марией, но ее личность и цели старательно обходят стороной все приглашенные спикеры. Еще более цинично выглядит полное игнорирование Надежды — старшей дочери Алексея Баталова. Она является единственным родным человеком актера по праву крови, но ее буквально вычеркнули из медийного пространства.
Вместо законной родственницы на авансцену выплыл Дмитрий Мариничев. Этот персонаж заявляет о своей опеке над семьей с 2020 года, хотя ранее его никто не видел в окружении великого артиста. Мариничев уверяет, что Гитана умоляла его «научить дочь жизни», но со стороны это выглядит как банальный захват вакантного места «распорядителя активов».
Информационная кампания против Цивина и Дрожжиной строится по канонам классической пропаганды. Режиссер Юрий Шерлинг, называющий себя другом семьи, с пеной у рта доказывает подделку документов нотариусом Бублием. Однако факты говорят об обратном: нотариус признал вину в нарушении процедуры, а не в фальсификации бумаг. Но разве правда интересует тех, кому нужно оправдать праведный гнев толпы?
Аналогичная ситуация сложилась и с вопросом возврата имущества. Защита пары и адвокат Анатолий Кучерена неоднократно заявляли, что Цивин и Дрожжина сами пытались расторгнуть договоры пожизненной ренты. Проблема заключалась в юридическом тупике: на недвижимость наложили ограничения, которые сделали законную передачу метров невозможной. В телеэфирах об этом предпочитают молчать, создавая образ жадных монстров, вцепившихся в чужую собственность. Кому-то очень выгодно, чтобы диалог был невозможен, а война продолжалась до последнего рубля на счетах Баталовых.
В последнее время медиа-пространство заполнили письма Марии Баталовой. Раньше об этом эпистолярном даре никто не догадывался, а теперь послания сыплются как из рога изобилия. Нас настойчиво убеждают в том, что Мария — абсолютно дееспособный человек, который легко управляет благотворительными фондами и не нуждается в контроле. Эта акция выглядит как спланированная подготовка к легализации любых ее подписей в будущем.
Даже ведущий Дмитрий Борисов пытался осторожно намекнуть на то, что помощь Цивина выглядела вполне искренней. Но голос разума моментально заглушили эксперты вроде господина Мягченкова, который начал вещать о «высочайшем уровне мошенничества». Складывается ощущение жесткой цензуры: в студию допускают лишь тех, кто готов подпевать общему хору осуждения. Любое иное мнение воспринимается как предательство памяти великого актера, хотя именно эта память сейчас и растаптывается участниками дележа.
Настоящий сбой в системе произошел, когда юрист Антон Авдеев предложил Марии поставить подпись прямо перед камерами. Он хотел увидеть, насколько самостоятельно она владеет рукой. Реакция «группы поддержки» в лице Шерлинга и Киреенко напоминала массовый психоз. Зал буквально взорвался криками о «цирке» и «экзекуции». Почему простая просьба подтвердить дееспособность вызвала такую ярость у тех, кто называет себя защитниками Марии?
Когда специальную насадку для письма все же закрепили на голове женщины, результат шокировал всех. На бумаге появились беспорядочные линии, которые невозможно идентифицировать как личную подпись. Юрист Авдеев констатировал очевидное: для любого официального лица такая «подпись» является юридически ничтожной. Тем не менее, суд этот аргумент не смутил. Это наталкивает на мысли о том, что решение по делу Баталовых принималось в атмосфере колоссального давления, где эмоции давно вытеснили закон.
Сегодняшнее состояние дел вокруг семьи Баталовых напоминает дешевую постановку, где декорации разваливаются на глазах. Если Мария так самостоятельна, почему ее окружает плотное кольцо сомнительных «друзей»? Если прежние опекуны были исчадиями ада, почему при них быт семьи оставался стабильным, а жизнь — предсказуемой? Сегодняшние «спасители» выглядят куда опаснее, потому что действуют под маской бескорыстия.
История великого артиста стала разменной монетой в борьбе за рейтинги и наследство. За громкими лозунгами о справедливости никто не видит живого человека, ставшего заложником чужих амбиций. Этот спектакль явно затянулся, и его финал вряд ли принесет облегчение главной героине. Когда софиты погаснут, а телекамеры уедут, Мария останется один на один с теми, кто так усердно помогал ей «избавляться» от имущества и старых привязанностей.
Как вы считаете, является ли подобная публичная проверка на дееспособность реальной защитой прав инвалида или это просто изощренный способ давления на беспомощного человека?