Знаете, если бы мне лет двадцать назад сказали, что мужики у подъезда будут собираться не вокруг «копейки» или убитой «Тойоты», а будут с умным видом пинать колесо «Хендая» и спорить о ресурсе мотора — я бы покрутил пальцем у виска. Серьёзно? Ещё в девяностых само слово «кореец» звучало как приговор. Это был такой автомобильный анекдот: «Надёжный, как корейские часы». А теперь? Теперь это третий автопроизводитель в мире, который делает из стали и пластика настоящие шедевры. Или не совсем шедевры, но чертовски умные машины.
Как так вышло? Давайте копаться.
Как всё начиналось: сборка «Фордов» и итальянский гений
История Hyundai — это классическая история «self-made man» в мире металла. В конце шестидесятых, когда корейская экономика представляла из себя руины после войны, нашлись люди (а именно — Чон Чжу-ён), которые решили: «А почему бы нам не делать машины?». Но они не стали изобретать велосипед с квадратными колёсами. Они поступили мудро — пошли к дяденьке Форду и сказали: «Научите». И уже в 1968 году с конвейера сошёл первый Hyundai Cortina — по сути, лицензионный Ford. Это как если бы вы решили стать шеф-поваром и первым делом научились варить пельмени из пачки. Тоже прогресс.
Настоящий прорыв случился в середине семидесятых, когда свет увидел Hyundai Pony. Тут надо снять шляпу. Корейцы не просто скопировали японские узлы (Mitsubishi, кстати, поделился техникой), но и наняли для дизайна самого Джорджетто Джуджаро — гуру автомобильной моды из Италии. Pony стал первым корейским автомобилем массового производства. Его прозвали «Кукминча» — «народный автомобиль». Представьте себе «Москвич», но с итальянской внешностью и японским характером. Звучит как начало анекдота, но это сработало.
Кстати, Pony был настолько популярен, что именно он проложил дорогу корейцам в Северную Америку и Европу. В Канаде их любили. Представляю канадского фермера в ушанке (простите, это стереотип), который выбирает между местным бобром и корейским пони.
Скромное обаяние среднего класса: от «Сонаты» до «Соляриса»
Дальше было веселее. В восьмидесятые и девяностые Hyundai начали штамповать модели, которые сейчас кажутся нам дедушками. Stellar, Grandeur, Sonata. Это были такие «чебурашки» — угловатые, простые, но чертовски живучие. Помню, у знакомого в девяностых была Sonata. Так он на ней не только картошку на дачу возил, но и, кажется, гвозди в багажнике. И ничего, ездила.
Но настоящий фурор в России (и на постсоветском пространстве) случился позже. Конечно, я про Accent, Getz и легендарный Solaris. Solaris — это вообще отдельная песня. Это машина, которая сломала систему. Когда в начале десятых его начали собирать под Питером, рынок вздрогнул. За эти деньги — нормальный европейский дизайн, тёплые опции (сидушки греются! Зеркала греются!), и главное — его можно было чинить в любом гараже у дяди Васи, не продавая почку за оригинальную запчасть. Solaris стал для многих первым новым автомобилем. Он не пах бензином и ржавчиной, как «девятка», и не требовал состояния, как подержанный Mercedes. Он был просто честной рабочей лошадкой.
Санта-Барбара по-корейски: история про 327 тысяч километров без нервов
Но давайте без сладкого сиропа. Рассказывают про одного деда (назовём его Сергей, шестьдесят пять лет, стаж сорок три года), который одиннадцать лет откатал на Hyundai Santa Fe. Слушайте, это же готовый сценарий для фильма. Мужик купил трёхлетнюю «Санту» с пробегом под пятьдесят тысяч. И что вы думаете? На одометре сейчас под триста тридцать тысяч. И он не просто ездит — он наслаждается.
Его любимая фраза: «Буду ездить, пока не развалится». Но самое смешное, что она не разваливается. За почти триста тысяч личного пробега он поменял два комплекта свечей (первый раз на ста пятидесяти тысячах, второй на трёхстах — вы это вообще видели?), пару катушек зажигания, стартер на двухсот девяностой тысяче, амортизаторы по кругу и рулевую рейку (китайский аналог, который уже сорок пять тысяч ходит). И всё. Тормозные диски, колодки, масло. Это не автомобиль, это мечта таксиста и пенсионера с дачей. И это не какой-то редкий экземпляр, а живая легенда. Когда ваш Pathfinder или Range Rover начинает просить денег на мелкий ремонт каждой пластиковой клипсы, Санта Фе просто пашет. И ест девяносто второй бензин.
Кукушка не в себе: Veloster и другие эксперименты
Конечно, было бы скучно, если бы корейцы делали только скучные семейные возки. У них есть и «чердак с приветом». Я говорю про Hyundai Veloster.
Этот парень — ходячая мистификация. Вы садитесь в машину, смотрите на подлокотник и видите там кнопки стеклоподъёмников: две для передних дверей и... одна для задних. И вы такой: «Блин, стеклоподъёмник сломался? А чего одна кнопка на двоих?» А потом до вас доходит: с левой стороны у него одна дверь (водительская), а с правой — две (пассажирские). Концепция 2+1.
Зачем? А чтобы водителю купе было удобно (большие окна, нет толстой стойки), и чтобы пассажиры сзади не ломали позвоночник, пролезая на галерку. Гениально? Безумно? Просто весело. Дизайн у Veloster — как из другого измерения: огромное стекло, уходящее на крышу, спойлер, агрессивная морда. Правда, владельцы турбоверсии иногда грустят: турбомотор там какой-то «задумчивый». Жмёшь на газ, а машина как бы говорит: «О, ты хочешь ехать быстро? Ну давай попробуем, хотя я планировала сегодня просто катить по делам». Ждёшь адреналина, а получаешь расход топлива литров десять. Но за харизму ему прощают всё. Это автомобиль-улыбка.
Корейский маркетинг: как продавать машины через стендап
Отдельная любовь — как Hyundai продаёт себя. Они не стесняются быть смешными. Была серия рекламы с известным комиком про Solaris. Там были шедевральные короткие ролики. Например: «Она просит крутые подарки? Купи новый Solaris. И уезжай от неё». Или про незамужних женщин и кошек, которые легко помещаются в салон.
Это же чистая правда жизни! Никакой пафосной ерунды про «преодоление гравитации» и «свободу на дорогах». Просто юмор и жиза. Маркетологи Hyundai попали в точку — их аудитория не хочет казаться миллионерами, они хотят жить с комфортом здесь и сейчас. И если для этого нужно шутки шутить про кошек — пожалуйста.
Новые времена, старые песни: китайцы наступают
Конечно, в последние пару лет рынок трясёт. Ушли одни, пришли другие. И тут Hyundai (который теперь для многих стал Solaris HC или как там его) столкнулся с новой напастью — китайцами.
Пересел из Haval Jolion в Creta и почувствовал себя так, будто вернулся на пять лет назад. У китайца внутри — космолёт: огромные экраны, турбомоторы, мягкий пластик. А в Крете — стрелочки, попроще материалы, и атмосферник, который надо крутить до визга, чтобы обогнать фуру.
Но есть нюанс. Китайцы дают много «конфетти» сразу, а как оно будет через пять-семь лет — загадка. А за корейцами тянется шлейф репутации тех самых «сант» и «солярисов», которые ездят по триста тысяч. И это, знаете, дорогого стоит. Когда вы покупаете Creta, вы понимаете: запчасти будут, дядя Вася починит, и мотор не «капнет» на шестидесяти тысячах.
Выставка забытых героев: взгляд в прошлое
И пока китайцы наступают, сами корейцы решили заняться приятным — ностальгией. Недавно они открыли в Сеуле выставку Stellar и Sonata. И это прекрасно. Stellar конца восьмидесятых — тот самый, который возил полицейских и семейства во время Олимпиады в Сеуле, — стоит теперь как музейный экспонат. Дизайн Джуджаро, электрические стеклоподъёмники, которые тогда казались магией. Десять миллионов проданных экземпляров этих двух моделей. Десять миллионов семей, которые на них выросли.
Это уже не просто металлолом, это культурное наследие. И Hyundai это понимает. Они прошли путь от посмешища до национальной гордости. Они научились делать машины, которые не стыдно поставить в гараж, и которые не хочется менять каждые три года.
Так что в следующий раз, когда увидите старенький Hyundai с пузом, чиркающим об асфальт, и счастливого водителя внутри, знайте: возможно, это тот самый экземпляр, который переживёт всех нас. И ваш будущий электромобиль. Просто потому, что корейцы наконец-то поняли: главное в машине — не количество экранов, а чтобы она заводилась утром. Даже если утро наступило через триста тысяч километров.
