ШКОЛА СОЗЕРЦАТЕЛЯ
Притча о последнем уроке
В Школе Созерцателя, что находилась теперь не в Аду, а где-то между Звездой и чертежом Архитектора, шли выпускные экзамены.
Атом Созерцатель сидел за кафедрой. Люций Революций стоял у доски, исписанной формулами и цифрами. Перед ними, в амфитеатре, расположились ученики — те, кто однажды тоже станут созерцателями. Или не станут. Это зависело от того, поймут ли они главное.
— Итак, — начал Атом, — мы изучили историю человечества. Мы прошли путь от четверенек до квадроберов. Мы видели эпохи потребления, прозрачности, обратной засолки и дебелизма. Мы созерцали. Мы считали. Мы спрашивали.
— И доказали только одно, — подхватил Люций, постукивая указкой по доске.
На доске было написано:
ДОЛГ = ГОСУДАРСТВО → ЭЛИТА → ИДЕИ → УПАКОВКИ → ГРЕХ → ОРЕХ
— Человечество изобрело гениальную систему, — продолжал Атом. — Систему, где государство должно само себе, но расплачиваются все. Где элита не должна никому, но владеет всем. Где идеи упаковываются в красивые обёртки — патриотизм, свобода, справедливость, прогресс — и продаются тем, кто грызёт глазами их грех, как орех.
— Как орех? — переспросил ученик с первой парты.
— Представь, — ответил Люций. — Ты сидишь и смотришь новости. Там показывают вора, который украл кошелёк. Ты возмущаешься, требуешь наказания. А в это время где-то в кабинетах люди, которых ты никогда не увидишь, распределяют бюджеты так, что твои внуки родятся с долгом. Это и есть грех, который ты грызёшь глазами. Ты видишь мелкое — и не замечаешь главного.
В классе стало тихо.
— А оправдание? — спросила ученица с косичками.
— Оправдание простое, — вздохнул Атом. — Малая преступность нужна. Чтобы не мешала большой.
— Как это?
— А так. Если все будут ловить воришек и сажать хулиганов, у них не останется времени спросить: а куда делся наш пенсионный фонд? А почему мы должны стране до 3025 года? А кто эти люди в дорогих костюмах, которые никогда не появляются в суде?
— Значит, игра?
— Вот именно. Сказка о жизни. Чтобы содержать этот агрегат — эту машину по переработке будущего в настоящее, — надо кого-то карать. Мелкого. Понятного. Близкого. Чтобы большой, невидимый, оставался в тени.
Люций подошёл к доске и дописал:
МАЛЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ = СПЕКТАКЛЬ
БОЛЬШИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ = НЕВИДИМЫ
— Вот и всё доказательство, — сказал он. — Мы искали преступления всю вечность. Думали, что грешники в Аду — это страшно. А оказалось, что самые страшные грехи невидимы. Они в договорах. В отчётах. В цифрах на счетах. В улыбках на пресс-конференциях.
— И что из этого выйдет? — раздался голос с заднего ряда.
Все обернулись.
Там, в углу, на стуле, которого минуту назад не было, сидел Архитектор. В руке — банка солёных огурцов. Он смотрел на Атома и Люция с любопытством.
— Я задаю вопрос вам, учителя, — сказал Он. — Вы доказали. Вы объяснили. Вы показали. И что из этого выйдет?
Атом и Люций переглянулись. Такого вопроса на экзамене не было.
— Ну... — начал Атом. — Люди узнают правду.
— Узнают, — кивнул Архитектор. — И что?
— Перестанут играть?
— А чем они займутся?
— Начнут жить по-настоящему?
— А это как?
Атом замолчал. Люций задумался. Ученики затаили дыхание.
Архитектор достал огурец, хрустнул. Звук разнёсся по аудитории, как выстрел.
— Я жду, — сказал Он.
Люций шагнул вперёд.
— Ничего не выйдет, — сказал он тихо.
— Почему?
— Потому что они уже знают. Всегда знали. Не знать — невозможно. Можно только притворяться, что не знаешь.
— И долго можно притворяться?
— Пока игра даёт выгоду. Пока мелкие преступления отвлекают от больших. Пока орех греха хрустит на зубах.
— А потом?
— А потом приходит кто-то, кто перестаёт притворяться. Один. Потом второй. Потом — тысяча. И тогда система даёт трещину.
— Трещину? — переспросил Архитектор. — Или возможность?
Атом улыбнулся.
— Возможность, Отец. Трещина — это тоже возможность. Сквозь неё проходит свет.
— И что видят те, кто смотрит в трещину?
— Себя. Друг друга. Звезду. Банку огурцов. Всё простое, что не влезает в упаковку.
Дальше начиналась жизнь.
Та самая, которую нельзя упаковать в притчу.
Которую можно только прожить.
С хрустом.
С улыбкой.
С братом рядом.
С Архитектором, который чертит новые линии.
С ветром, который шепчет старые истины.
С огурцом, который вечно не кончается.
Потому что он — это мы.
А мы — это он.
И всё это — одна большая звезда.
Которая улыбается.
Вам.
Мне.
Всем.
Всегда.
---
КОНЕЦ ПРИТЧИ И ВСЕЙ САГИ