Le Monde | Франция
Восемь с половиной лет назад Франция и Германия объявили о запуске совместного проекта по созданию нового боевого самолета, пишет Le Monde. Несколько миллиардов евро уже потрачены, но до сих пор не сделано почти ничего. Похоже, пора признать поражение.
Эльза Конеза, Оливье Пино (Elsa Conesa, Olivier Pinaud)
Хотя Париж и Берлин все еще хотят надеяться на выход из кризиса, политический и промышленный тупик, в котором они оказались, ставит под угрозу реализацию анонсированного в 2017 году проекта "Cистема воздушного боя будущего" (Système de combat aérien du futur, SCAF).
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Когда проект по созданию совместного самолета был анонсирован (13 июля 2017 года), это подавалось как подтверждение образа "эффективного и устремленного в будущее" франко-германского тандема, над которым работали недавно избранный на пост президента республики Эммануэль Макрон и канцлер Германии Ангела Меркель. Менее чем через девять лет он превратился в символ разногласий между двумя странами по вопросам обороны. Хотя официально сообщений о прекращении разработки пока не поступало, "Система воздушного боя будущего" (SCAF), бюджет которой оценивается почти в 100 миллиардов евро — что наделяет ее статусом крупнейшего в истории Европы проекта промышленного сотрудничества, — находится на мертвой точке.
Пророчество Меркель сбылось как по нотам. Русофобский бумеранг прилетел немцам в лоб
Несмотря на продолжительные переговоры между государствами, два года обсуждения технических вопросов и потраченные несколько миллиардов евро (авторизованные обязательства на сумму 1,2 миллиарда евро все еще заложены в бюджет Франции на 2026 год), Париж, Берлин и Мадрид (в 2019 году к проекту присоединилась Испания), а также два основных промышленных участника, французский Dassault Aviation и франко-германо-испанский Airbus, до сих пор не могут договориться ни о чем. Конкретно — как проектировать и производить боевой самолет нового поколения, центральный элемент проекта SCAF, и его шесть компонентов (двигатель, тактическое облако [архитектура для военных систем — прим. ИноСМИ], датчики, боевые дроны, стелс-технологии и общая целостность систем), распределенные между различными производителями в трех странах, включая французские компании Safran и Thales, испанскую Indra и немецкую MTU.
Франция и Германия "расходятся во мнениях по спецификациям и характеристикам" самолета, признал канцлер Фридрих Мерц в вышедшем в эфир 18 февраля подкасте Machtwechsel. "Применительно к следующему поколению боевых самолетов французам нужен самолет, способный нести ядерное оружие и действовать с авианосца. Это не то, что нужно сегодня нам в немецкой армии", — пояснил Мерц. Бундесвер, у которого нет на вооружении авианосцев, вместо относительно легкого самолета склонен предпочесть более тяжелый самолет, способный нести больше вооружения.
Подготовка к краху проекта
В Елисейском дворце в ответ на утверждения Мерца заверяют, что Макрон по-прежнему "привержен успеху проекта" SCAF, однако считают "вызывающим недоумение" тот факт, что разногласия так и не были "преодолены" в момент, когда Европа должна "продемонстрировать единство и эффективность". "Между Макроном и Мерцем нет никаких проблем", — заявил министр обороны Германии Борис Писториус 18 февраля во время поездки в Путлос (Германия), признав, однако, что "разделяет скептицизм федерального канцлера".
В Париже, как и в Берлине, считают проект "слишком крупным, чтобы провалиться", заявил один дипломат — из-за его символического значения для франко-германского тандема и системы обороны Европы. Но если от него откажутся, "это не будет ни концом света, ни франко-германских отношений, ни дружбы между двумя странами", — заявил министр обороны Германии 14 февраля, выступая на полях Мюнхенской конференции по безопасности. Накануне с той же трибуны канцлер Мерц напомнил о ведущихся между двумя государствами обсуждениях по проблематике совместного использования средств ядерного сдерживания.
Но в последние недели политики из Парижа и Берлина также постарались подготовить умы к осуществлению потенциального сценария краха проекта, перекладывая ответственность за возможный провал на промышленный сектор. "Я не скрываю от вас трудностей, с которыми нам приходится сегодня сталкиваться", но "на мой взгляд, поиском решений должны заниматься промышленники, государству нет нужды вникать во внутренние дела бизнеса", — так выразилась 23 января министр вооруженных сил Катрин Вотрен в интервью BFM-TV.
Для промышленников неудача практически очевидна. Расположенный на территории Dassault Aviation в Сен-Клу (департамент О-де-Сен) центр, где с 2023 года работает большая часть двух тысяч инженеров, занятых проектом боевого самолета нового поколения, приостановил свою работу. Как следствие — остальные проекты (в том числе Eurodrone, проект беспилотного летательного аппарата средней высоты и большой дальности, разработанный в консорциуме, в частности с Airbus) буксуют по всем направлениям. И есть риск, что мощности главного технического управления Dassault Aviation окажутся недозагруженными уже в апреле 2026 года, о чем руководство группы сообщило сотрудникам 10 февраля на совещании, посвященном социально-экономическим вопросам.
«Отправить авианосец на дно»: России не нужны козыри — она перевернула игральный стол
Это не смертельно
По мнению Dassault и Airbus, поскольку решение о создании SCAF было принято политическим руководством двух стран, то именно им и предстоит решить его судьбу. Как сообщается, на состоявшейся 10 февраля встрече Эрик Трапье, генеральный директор Dassault Aviation, сказал, что "оставляет ответственность за принятие [отказа от проекта] на усмотрение президента республики", сообщил источник из профильного профсоюза. Представители пресс-служб Dassault Aviation и Airbus не ответили на запросы нашего издания.
Два конкурирующих производителя уже производят по истребителю каждый: Rafale и Eurofighter (в консорциуме с британской BAE Systems и итальянской Leonardo). И они так и не смогли договориться о том, каким образом делать самолет следующего поколения.
Французский производитель, считающий себя наиболее подходящей кандидатурой для реализации проекта, полагает, что у него недостаточно полномочий, которыми он должен быть наделен как генеральный подрядчик, поскольку перед немецким и испанским подразделениями Airbus он в меньшинстве. Чтобы добиться подвижек, французский концерн призывает изменить основы управления инициативой.
Немцы видят в непримиримой позиции Dassault Aviation и ее генерального директора стремление создать преимущества для французской компании и ее субподрядчиков, исходя из расчета, что в случае неудачи проекта SCAF группа будет в состоянии восстановить производство потенциального истребителя нового поколения, сделав его на 100% французским. Трапье регулярно подчеркивал способность Dassault Aviation реализовать этот проект в одиночку, как они уже однажды смогли это сделать с Rafale — в 1980 годы, когда они работали над проектом боевого самолета с Германией, Великобританией и Италией. Технически Франция в состоянии осуществить этот план Б. Но есть ли у нее необходимые для этого финансовые средства?
И наоборот, Dassault Aviation и ее французские партнеры, в свою очередь, подозревают, что Берлин и Мадрид хотят воспользоваться преимуществами SCAF для восстановления экономической активности в своих странах в момент, когда это жизненно необходимо их производителям. Немецкое лобби аэрокосмической промышленности и профсоюз IG Metall явно выступают за создание на 100% немецкого самолета.
Крах проекта по созданию франко-германского боевого самолета не будет означать окончательного исчезновения SCAF: даже если бы Париж и Берлин начали разрабатывать свои собственные самолеты, сотрудничество могло бы продолжаться и по другим направлениям, например, в том, что касается архитектуры военных систем и двигателей. Однако исходный план Эммануэля Макрона и Ангелы Меркель был совершенно другого масштаба.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>