Кофеникс — кофе, которое возрождает из пепла, заставляет перерождаться разбитые мечты и сердца, — гласил девиз этой кофейни, написанный на меловой доске напротив входной двери.
Аромат кофе, распространившийся по всему помещению, был выгнан очередным дуновением морозной свежести. Мужчина в замшевой дублёнке с поднятым воротом отряхивался от снежных капель. Из-под дублёнки выглядывал спортивный костюм. Он принялся рассматривать ассортимент напитков.
— Доброй ночи. «Ахиллесова пята»? Что за странное название для кофе? Фанаты Древней Греции? Я хотел бы что-то крепкое, но сладкое, — произнёс мужчина, усмехнувшись. Его щёки порозовели от мороза, а аромат парфюма словно пытался побороться за звание победителя этого заведения.
— Здравствуйте. Это неплохой выбор. Терпкий кофе средней обжарки с сиропом вишни, настоянной на спирту, и сырной шапкой, — ответил бариста.
В этот особенный напиток Купидон добавил пару капель любви и кубик сожаления, чтобы подсластить терзания, копившиеся внутри мужчины. Ароматный напиток предстал перед гостем в зелёной керамической чашке; десертная ложка лежала на блюдце рядом.
— Кофе хорош, — произнёс мужчина, отпивая глоток. Неловкая тишина говорила сама за себя: ему было что сказать, но он не знал, как начать.
— Если что-то понадобится — я рядом, — спокойно сообщил бариста.
— На самом деле, мне уже кое-что нужно… Я бы хотел поговорить, — сказал мужчина, сжимая кружку в руках и не глядя на собеседника. Он будто стыдился навязываться незнакомцу со своей историей, боялся быть отвергнутым и неуслышанным.
Купидон повернулся к нему, продолжая натирать бокалы. Этим он показывал, что слушает, что не даст его словам пропасть — он готов внимать.
— У меня была семья: любимая жена, дочки, хорошая работа… и я всё это потерял. Остался без дела, впал в зависимость и начал медленно разрушать собственную жизнь. С каждым днём становился только хуже, отношения с детьми трещали, жена перестала возвращаться домой — и это лишь сильнее затягивало меня в пропасть. Дни, недели, месяцы слились в одно, пока я не понял, что просадил всё: семью, здоровье, себя.
Я вырвался из зависимости и попытался всё вернуть. Я любил её, но вёл себя, как последний подонок — ревность, злость, страх только сильнее всё рушили. Я делал слишком много того, чего не хотел, и слишком мало того, что должен был.
Помню глаза дочери в больнице… Мы начали общаться, появилась надежда. А потом я снова сорвался. Она позвонила — а я нагрубил. И это оказалось последним, что она услышала от меня. Я хотел сказать, что люблю её, что просто переживал… но уже не успел. Я умер — и ничего не смог исправить.
На своих похоронах я видел, как ломаются сердца моих девочек, как плачет бывшая жена… а я не мог сделать ничего. Только смотреть и понимать, что всё это — моя вина.
Внимательный взгляд бармена будто видел всю историю наяву: он неотрывно наблюдал за посетителем и вслушивался в его рассказ, иногда показывая реакцию на события из жизни мужчины. В конечном итоге он произнёс:
— Похоже, тебе действительно тяжело с этим жить даже после смерти. Сожаление не отпускает и не даёт двигаться дальше. Но ошибок не совершают только те, кто всегда был мёртв. А ты жил, и живым свойственно ошибаться. Может, смысл не в том, чтобы всё исправить, а в том, чтобы понять, где были совершены ошибки. Ошибки не стирают всё то хорошее, что было в тебе. Если ты сожалеешь, значит, тебе никогда не было всё равно. Возможно, ты слишком сосредоточился лишь на том, что натворил… Но неужели ничего хорошего о тебе не помнят ни твои дети, ни жена? Хорошее было — и оно останется в их сердцах, прорастёт в них красивым деревцем и будет жить. Воспоминания о тебе будут жить и в их шрамах, заполняя собой пустоту. Ты не обязан нести это в одиночку, — Купидон положил руку на призрачное плечо в знак поддержки ещё одному неспасённому сердцу в этом мире.
Сердце мужчины напротив было не просто истерзано — в нём было проще разглядеть небольшие уцелевшие островки, чем посчитать количество ран. Оно держалось на последнем вдохе. Здесь работа Купидона могла лишь облегчить страдания: исправить некоторые ошибки, залатать ноющие трещины. Но спасти его, увы, он был не в силах. Разбитое сердце стояло на краю пропасти и вот-вот могло сорваться вниз, однако эта маленькая беседа и вкусный кофе удержали его от окончательного падения. Уже призрачный мужчина скупо вытер мужскую слезу, открыл дверь — и растворился в воздухе.
* * *
Стук каблучков огласил помещение кофейни. Девушка, закутанная в махровый шарф и пушистую шубу, поздоровалась и приступила к выбору кофе из меню.
— Мне, пожалуйста, напиток под названием «Нимфа», — без промедления озвучила свой выбор девушка.
— Будет сделано, быстро вы, — с улыбкой произнёс Купидон: он был рад очередной душе, заблудшей в его кафе. Интересно, какая история стояла за столь юной и прекрасной девушкой, что была словно та самая героиня из названия кофейного напитка? Нежный десертный кофе, пропитанный ликёром Бейлиз, сиропом солёной карамели, альтернативным молоком со вкусом лесного ореха с примесью мяты идеально дополняли друг друга. Её сердце изнывало от неопределённости и недостижимости той цели, что она сама себе поставила, поэтому неотъемлемой частью этого напитка стали три капли счастья и приправа из уверенности.
— Ммм… пахнет просто божественно… а на вкус ещё прекраснее! Как вы это сотворили? — с улыбкой спросила она.
— Ловкость рук, капелька магии — и никакого мошенничества, — ответил Купидон, отражая её улыбку и показывая на свои золотые руки.
— Знаешь, в твоих глазах, какой бы яркой ни была твоя улыбка, я вижу частичку своего отражения. Я тоже терял то, ради чего жил. Взгляд выдаёт это чувство — усталость. Ты ведь тоже что-то пытаешься найти… или я не прав? — вглядываясь в её потухающий взгляд, произнёс Купидон.
— Какая у вас хорошая наблюдательность, — с грустной улыбкой девушка поправила волосы. — Да, вы правы. Я всегда мечтала о большой и дружной семье, как в той самой сказке: семь сыночков и лапочка-дочка — звучит прекрасно. Но каждый человек, встречавшийся мне на пути, не задерживался рядом надолго. У всех разные причины или же отсутствие понимания… чего-то родного. Во мне было столько любви, что я хотела делиться ею с миром и желала получать в ответ столько же. Это ведь нормальное желание, не эгоистичное, правда? Все попытки обрести счастье потерпели крах, и я решила сосредоточиться на втором — на успешной карьере.
Начинала я бодро, уверенно ступала по карьерным ступеням, искала развития. Но как только оказывалась близка к желаемой должности, выстраивалась тысяча задач, и она ускользала из моих рук к другим коллегам. Смена работы приносила тот же результат. Я всё чаще задумывалась: «А нужно ли мне это? Моё ли это? Что я делаю не так?» Моя мечта казалась недостижимой: как только я приближалась — она убегала от меня. Поэтому смятение стало моей подругой, живущей рядом со мной на протяжении всех моих попыток. Неужели я не заслуживаю обычного счастья? За что мне всё это? — горечь в её словах вырвалась в одинокую слезу, скатившуюся по щеке. Она мимолётно смахнула её, не дав разгореться граду слёз.
Эта девушка так напоминала ему его Психею… Его нежный цветок не сдавался перед испытаниями, которые вставали на её пути. Она также пыталась, также действовала и верила в то, что когда-нибудь они снова будут вместе. Так и произошло — их любовь победила. Её история всколыхнула в сердце Купидона старые воспоминания, тоску по близким…
— Большинство сдаются раньше, чем успевают получить своё счастье. Усталость съедает их запал. Но усталость — не слабость, а лишь показатель того, как много ты старалась, сколько усилий приложила к своей мечте. Ты не выглядишь как человек, который легко сдаётся… Ты выглядишь как человек, у которого давно не было отдыха. Дай себе передышку в этой бесконечной погоне. И тогда, возможно, твоё счастье догонит тебя само… Ведь раньше ты не давала ему за собой угнаться, — мягко произнёс Купидон.
Он отчаянно хотел помочь этому сердцу — в память о своей жене. Купидон протянул раскрытую ладонь к девушке. На ней лежал позолоченный значок в форме красного сердца с открытым глазом посередине. Он должен был помочь притянуть в её жизнь долгожданную любовь и спокойствие, как только она выдохнет и перестанет бежать эту эстафету за жизнью мечты.
— Вот, держи. Подарок от заведения. Носи рядом с собой — он принесёт тебе удачу, — сказал он.
Девушка с благодарностью приняла подарок, оставила щедрые чаевые бариста и пообещала вернуться. Колокольчик на двери прозвенел на прощание — пора было закрывать кофейню.
* * *
— Сотни историй проходят сквозь эту маленькую кофейню. Одни — об отчаянии, другие — о несчастной любви, третьи — о потере. Есть те, что давно утеряны, а есть те, что только зарождаются. И все они по-своему прекрасны. Я не решаю, какая история будет следующей и каков будет её исход. Я могу лишь помочь… или подтолкнуть. Они приходят тогда, когда их уже невозможно утаивать. Интересно… какая будет следующей? — задумчиво произнёс Купидон, вглядываясь куда-то вдаль, между строк мира.
Кофемашина была помыта и убрана, столики протёрты, стулья подняты. Оставалось лишь вытереть от разводов чистую посуду. Нехорошее предчувствие заставило бога Любви обернуться.
— Здравствуй, Купидон, — перед ним стояла одна из Норн, одна из тех самых дев, что решают судьбы людей. Тех, кто распоряжается нитями жизни смертных. И её появление было тревожным знаком.
— Здравствуй, о властительница судеб… Зачем пожаловала? — настороженно спросил Купидон; сердце его тревожно забилось.
— Мы нашли твою дочь.