В советской и российской историографии слова «Власов» и «власовцы» ассоциируется только с предательством и изменой, переходом на сторону врага, и более ни с чем. Столь презрительный символизм пошел от фамилии Андрея Власова, генерала Красной армии в первые месяцы войны, который, оказавшись в 1942 году в окружении, сдался и перешел на сторону немцев. Переход командующего 2-й ударной армии Власова к немцам, безусловно, был одним из самых неприятных для нашей страны эпизодов войны. Были и другие офицеры, ставшие предателями, но Власов был самым высокопоставленным и наиболее известным. Естественно, вызывает интерес, что за человек был этот генерал, чем он выделялся из высшего командного состава Красной армии и что заставило его стать на путь предательства.
Кадровый офицер Красной армии
Власов, будущий кадровый офицер Красной армии, родился в бедной крестьянской семье в Нижегородской области, с трудом ему удалось поступить в семинарию, обучение в которой прервалось революцией. В 1918 поступил учиться на агронома, в 1919 был мобилизован в Красную армию. После командирских курсов командовал взводом, ротой, с 1929 после окончания курсов «Выстрел» командовал батальоном, исполнял обязанности начальника штаба полка. Член ВКП(б), с 1933 на руководящих постах в штабе Ленинградского военного округа, член трибунала округа. Слушатель Военной академии имени Фрунзе с 1935, командир 215-го стрелкового полка 72-й дивизии с 1937, командир этой дивизии с 1938. С октября 1938 откомандирован в Китай для работы в группе военных советников, с мая по ноябрь 1939 главный военный советник в Китае.
По возвращении из Китая инспектировал 99-ю стрелковую дивизию, в своем рапорте отметил, что командир дивизии усиленно изучает опыт вермахта, тот вскоре был арестован, и Власов в январе 1940 был назначен командиром 99-й стрелковой дивизии, которая дислоцировалась в районе Перемышля.
Под командованием Власова дивизия была признана лучшей в Киевском военном округе, он добился высокого уровня тактической подготовки личного состава и строгого исполнения уставных норм. За успехи Власов был награжден орденом Красного Знамени, о нем писала «Красная Звезда» как о способном командире, заботящимся о своих подчиненных. По результатам военных учений в сентябре 1940 года с участием маршала Тимошенко дивизия была удостоена Красного Знамени, и маршал назвал ее лучшей в Красной армии. В первые дни войны 99-я дивизия, уже без Власова, оказалась в числе немногих, которые оказали врагу организованное и стойкое сопротивление.
Как видно из его послужного списка, он прошел все ступеньки от командира взвода до командира дивизии, проявил себя толковым командиром и пользовался авторитетом у подчиненных и командования.
Командир 4-го мехкорпуса в боях на львовском выступе
В январе 1941 Власов был назначен командиром 4-го мехкорпуса Киевского военного округа. Через месяц он был награжден орденом Ленина, по всей видимости, за Китай. Корпус дислоцировался во Львове и входил в состав 6-й армии Киевского округа, с началом войны преобразованного в Юго-Западный фронт.
Из всех мехкорпусов Красной Армии 4-й мехкорпус являлся одним из самых сильных и оснащённых соединений, он постоянно пополнялся боевой техникой, в том числе новейшей. В состав корпуса входили 8-я танковая дивизия. 32-я танковая дивизия, 81-я моторизованная дивизия, мотоциклетный полк, два артиллерийских полка, авиационная эскадрилья, подразделения инженерного обеспечения.
Корпус находился на важнейшем операционном направлении на львовском выступе, глубоко вклинивающемся на запад. Командование придавало особое значение укомплектованию корпуса и боевой подготовке личного состава.
На начало войны в корпусе было 33734 человека личного состава, 892 танка (Т-34 -313, КВ-1 – 101, БТ-7 – 290, Т-26- 103, Т-28 – 75, Т-40 – 10), 198 бронемашин, 2918 автомобиля, 1050 мотоциклов, 134 орудия. 152 миномета. Только новейших танков Т-34 и КВ-1 в корпусе было более 400, по своей оснащенности и численному составу корпус представлял внушительную силу.
Приказом командующего 6-й армией Музыченко корпус еще 20 июня был приведен в боевую готовность согласно плану прикрытия границы. По тревоге 8-ю танковую и 81-ю моторизованную дивизии отозвали из лагерей, а 32-ю танковую дивизию в два часа ночи 22 июня выдвинули к Яворивскому шоссе. Начало войны корпус встретил подготовленным и приведенным в боевую готовность. По приказу начальника Генштаба Жукова 23 июня 4-й мехкорпус совместно с 15-м мехкорпусом должны были нанести контрудар по немецким войскам в направлении на Люблин.
Но контрудар оказался неудачным, поскольку приказы корпусам поступали от Жукова без согласования с действиями командующего 6-й армией Музыченко, зачастую противоречили друг другу и действия корпусов были направлены по расходящимся направлениям и лишены единого управления. Подразделения корпусов использовались в отрыве от основных сил и совершали длительные марши по 75-100 км в сутки, приводящие к поломкам техники и расходованию моторесурса, корпуса от неисправностей теряли больше техники, чем от огня противника. Приказы вышестоящего командования нередко отменялись и поступали новые, связанные с передислокацией в другие районы.
Имело место и изъятие вышестоящим командованием мотострелковых частей из 4-го мехкорпуса, что отрицательно сказывалось на результатах боевых действий танковых частей, вынужденных действовать без поддержки пехоты, а зачастую и артиллерии. Части корпуса несли потери и от нападений отрядов украинских националистов из УПА, на улицах Львова и окрестностях вспыхивали стычки с этими отрядами, так 24 июня пропал без вести командир 81-й дивизии вместе со своим штабом.
Генерал Власов пытался выправить как мог положение, созданное противоречивыми приказами командования. Части корпуса в первых боях с противником, несмотря на сложную обстановку, проявляли умение и стойкость.
Несмотря на успешные действия отдельных частей и подразделений, 4-й и 15-й мехкорпуса не нанесли противнику значительного урона. К исходу дня соединения немецкой 1-й танковой группы захватили Радзехов и Берестечко.
Жуков приказал 24 июня вывести из состава корпуса 8-ю танковую дивизию, она передавалась в подчинение 15-го мехкорпуса для нанесения танкового удара под Бродами и в корпус ее уже не вернули.
На подступах к Львову против корпуса действовала 68-я пехотная дивизия немцев, которая понесла существенные потери и была выведена в резерв. Корпус обеспечивал оборону Львова и успешно держал ее, но в связи с глубоким проникновением противника на киевском направлении 27 июня был отдан приказ на отход и 29 июня Львов был оставлен. Подразделения 32-й танковой дивизии прикрывали отход войск и несли большие потери.
Части корпуса отходили на Бердичев, 6-й армия откатывались на восток, 8 июля завязались упорные бои за Чуднов, 81-я дивизия, несмотря на малочисленность, вела ожесточенные бои с противником и удерживала позиции до 10 июля и отступила по приказу. 4-й мехкорпус до 12 июля прикрывал отход 6-й армии и в районе города Прилуки был выведен для переформирования. Из подразделений 32-й танковой дивизии был сформирован сводный отряд из 5 танков и батальона пехоты, который был подчинен 16-му мехкорпусу и разгромлен в «Уманском котле» в составе 6-й армии. Остатки 4-го мехкорпуса были сосредоточены в районе Прилук, на 15 июля в нем оставалось в наличии 68 танков (Т-34 — 39, КВ-1 — 6, БТ-7 — 23). Директивой Ставки корпус был расформирован, техника и личный состав переданы для формирования других соединений.
За первые недели боев 4-й мехкорпус под командованием Власова показал себя хорошо подготовленной и боеспособной единицей, способной успешно решать поставленные задачи. Действия корпуса по прикрытию отхода войск 6-й армии попали в послевоенные учебники тактики, в качестве образца грамотной организации оборонительных боев танковыми частям.
Продолжение следует.