Я давно интересовался жизнью Колчака. Царский генерал, мореплаватель, учёный, человек чести и достоинства, Колчак написал романс "Гори, гори, моя звезда" и посвятил своей любимой женщине. Когда красноармейцы вели его на расстрел, ему не разрешили увидеть её в последний раз, и он шел и пел: "Гори, гори, моя звезда". Потом спросил конвоиров: "Кто будет командовать моим расстрелом?". Один сказал: "Я". - "Кто вы по званию?" - поинтересовался Колчак. "Полковник". Адмирал покачал головой: "По уставу командовать расстрелом вы не имеете права - это должен делать не меньший по званию. Здесь один человек может руководить расстрелом - я". Колчак сам руководил своим расстрелом!
«Бульвар Гордона», 26 сентября 2006 г.
Берясь за историю, Задорнов неизменно садится в лужу, выглядя ещё смешнее, чем персонажи его собственных фельетонов. Музыку к романсу «Гори, гори моя звезда» написал в 1846 году композитор Пётр Булахов. Стихи тогда же или чуть раньше – поэт Владимир Чуевский. В следующем году их произведение участвовало в конкурсе, посвящённом 700-летию Москвы, а самое ранее сохранившееся издание текста с нотами напечатано в 1868 году издателем Владимиром Майковым.
Верховный правитель антибольшевистской России Александр Колчак родился 4 (16) ноября 1874 года, когда романс был прекрасно известен. На момент казни 7 февраля 1920 года он являлся полным адмиралом, но не генералом и не генерал-адмиралом. Последним генерал-адмиральское звание в России получил в 1883 году Великий князь Алексей Александрович.
Звание полковника в СССР ввели только 22 сентября 1935 года, а в Советской России времён Гражданской войны оно отсутствовало. Расстрелом Колчака и главы его правительства Виктора Пепеляева командовали председатель чрезвычайной следственной комиссии Самуил Чудновский и комендант Иркутска Иван Бурсак (настоящее имя Борис Блатлиндер), которые воинских званий на тот момент вообще не имели.
Нет ни единого подтверждения, что адмирал командовал расстрельной командой. Чудновский в статье «Расстрел Колчака и Пепеляева» писал:
«Колчак и Пепеляев были выведены на холм на окраине города, их сопровождал священник, они громко молились. Я поставил их обоих на вершину холма. Колчак, стройный, гладко выбритый, имел вид англичанина. Пепеляев короткий, тучный, очень бледный, с закрытыми глазами имел вид трупа. Наши товарищи выпустили первый залп и затем для верности второй – всё было кончено» («Советская Сибирь», 14 декабря 1924 г.)
Ровно то же самое вспоминал уже в старости Бурсак-Блатлиндер:
«К 4 часам утра мы прибыли на берег реки Ушаковки, к притоку Ангары. Колчак всё время вёл себя спокойно. Полнолуние, светлая морозная ночь. Колчак и Пепеляев стояли на пригорке. На моё предложение завязать глаза Колчак ответил отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шёпотом говорит мне: «Пора». Я даю команду: «Взвод, по врагам революции – пли». Оба падают. Кладём трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь» («Конец белого адмирала», 1969 г.).