- И за это тебя выгнали из комсомола?
- Да, малышка, - грустно улыбнулась пожилая женщина.
- Какая же я тебе малышка, ба? – рассмеялась Алена. – У меня сын растет.
- Ты для меня малышкой всегда была и останешься, с тех пор, как приняла тебя на руки маленьким комочком, - Анна Михайловна с нежностью посмотрела на внучку. – Вызвали на комсомольское собрание, поставили перед всем коллективом и сделали ультиматум. Либо ты отказываешься от дружбы с дочерью врага народа, либо ты больше не комсомолка, а значит не станешь членом партии, не поступишь в институт и не получишь профессию. Выбирай.
Начало истории про Алену здесь
- А как же тетя Лида? Ей, наверное, страшно было? Быть дочерью врага народа…
- Не то слово, внученька, не то слово, - вздохнула старушка. – Очень было страшно. Страшным было само время. Люди пропадали один за другим. Потом искали их по тюрьмам да пересылкам. Но, это еще не самое страшное. Они детей заставляли отказываться от родителей. Учили предавать с самого раннего возраста. Душу калечили. С человеком, который отца своего и мать предал, можно делать все, что угодно.
- А Лидии тоже предложили? – спросила Алена.
- Ну, конечно. В первую очередь. Она ведь лучшей ученицей в классе была. Тихая, добрая девочка. Училась на одни пятерки, музыкой занималась. В консерваторию мечтала поступить. Я часто бывала у них дома. У нее талант к точным наукам. Она мне то по физике помогала, то по математике.
Да и родители Лидочкины ко мне, как к дочери относились. Всегда чем-нибудь вкусненьким накормят. Мама-то наша одна нас растила с братцем. Жили трудно, перебиваясь с хлеба на воду. После расстрела отца тяжело было ей одной. Она и улыбаться перестала, все молитвы читала в углу, тайком.
А я смеялась над ней. В школе-то нам говорили, что Бога нет, дескать, сказки это все, чтобы простой народ одурманивать. Да и стеснялась я ее перед товарищами, если честно. Отсталый элемент, подлежит перековке.
- А вон оно, как вышло, - снова вздохнула Анна Михайловна. – Дай-ка мне валидол. Вон он, на той полочке стоит. Что-то разволновалась я.
- Может не стоит больше об этом, бабушка? – насторожилась Алена. – Давай-ка я тебя блинчиками угощу с чаем. Виталик с утра испек.
- Ну и затейник он у тебя, - улыбнулась пожилая женщина. – Да и сама ты мастерица знатная.
- Сейчас все меньше и меньше людей остается, что помнят сталинские времена, - продолжала она вспоминать. – А времена были лихие. Когда за одно неосторожное слово судьбу тебе могли сломать.
Мы-то, молодежь, еще не совсем понимали это. Только один за другим исчезали куда-то самые лучшие, самые честные, самые порядочные и самые бескомпромиссные люди. Исчезали куда-то в пустоту и не возвращались.
- Как отец Лиды?
- Добрейшей души был человек. Умный, щедрый. Прекрасный хирург, известный всему городу. Золотые руки. Помню, любил он с нами, девчонками, в шахматы играть. Сядет, бывало, над доской, локтями упрется в стол, да хитро на нас так исподлобья поглядывает. Погиб он потом на пересылке, собаками затравили.
- А что же было с Лидой? – спросила Алена, наливая старушке из красивого самовара чай в тонкую, китайского фарфора, чашечку.
- На собрании комсомола Лида ответила, что отец ее – прекрасный человек и много людей спас от смерти и никогда никому не желал зла. И все, что о нем было сказано – гнусная ложь, в которую она никогда не поверит.
- Да, я помню, - эхом отозвалась Алена. – Знаменитое «Дело врачей». Я читала об этом.
- А что же потом было с Лидой и со всеми вами? – Алена готова была часами слушать бабушкины рассказы и, затаив дыхание, внимала каждому ее слову. – Что ты ответила им на том собрании?
- Я сказала им, что лучше умереть от пули врага, чем предать лучшего друга. А Лида мне – друг. И дочерью врага народа я ее не считаю.
- И подписала себе приговор? Что они тебе сказали?
- Они сказали, что от поповской дочки ничего другого и нельзя было ожидать. И что, происхождение у меня, так сказать, «с душком». И что в новой жизни, таким как я, делать нечего. Не видать мне членства в партии, потому как, туда берут только раскаявшихся в своем темном прошлом. И отрекшихся от своего неправильного происхождения.
- Но, это же как…, - внучка сделала паузу, - Как в какой-то темной секте, бабушка?
- Так оно и есть, - вздохнула Анна Михайловна. – Потому, как Бог поругаем не бывает. Помнишь, я тебе об этом говорила? И, предав друга, предав родителей, предав свое прошлое, мы становимся «Иванами, не помнящими родства».
- А как же вы жили дальше, бабушка, когда вас все ненавидели, гнали и презирали?
- После того, как пришло известие, что отца Лиды не стало, мы собрались двумя семьями, да и уехали подальше из этого города, в глухую сибирскую деревню. И жили там почти натуральным хозяйством. Лида учила деревенских детишек музыке и хоровому пению. А я, в той же школе преподавала математику. По вечерам мы собирались в местном клубе с той же ребятней, и, до самозабвения, играли в шахматы.
- А потом Лида ушла на фронт. И больше я ее уже не видела. Вот только фотокарточка и осталась, в военной пилотке. Она для меня дороже всего на свете, - закончила свой рассказ Анна Михайловна, платочком вытирая заплаканное лицо.
А внучка вдруг поняла одну простую вещь. Верность дружбе, жертвенность, благородство, достоинство и самоуважение – это те качества, которые сами на голову не сваливаются, с ними не рождаются. Они зарабатываются тяжелейшим, порой опасным для жизни трудом.
Но, именно эти качества и делают человека человеком, благодаря которым он получает невиданную силу изменять окружающий мир. И тогда само Небо посылает ему невидимых помощников и зачисляет его в свое Небесное Воинство.