Найти в Дзене
Музыка вина

​​Композитор Эдгар Варез писал, что пасторальные темы и природные красоты - прошлый век

Поэтому, сегодня никакой чувственности и сентиментальности. В этих гигантских сугробах мы поддерживаем нелюбовь к природе) Слушать будем «Плотность 21.5». Пьеса сочинена в 1936 году для флейты, сделанной из платины. Название соответствует её физической плотности. В пару к этой музыке у нас белое Темпранильо Bodegas Bilbaínas Viña Pomal. Мы слышим множество звуков, которые ударяются друг о друга, растворяются, взрываются, сливаются и распадаются. Мы с этой флейтой спускаемся в металлический тоннель и берем с собой бокал вина и картину «Композиция VIII» Кандинского. Она поможет понять музыку, в которой эти острые линии и цветовые вспышки существуют сами по себе, без предмета. Вы не узнаете в них ничего знакомого, почувствуете внутреннее давление и движение. Из бокала лезут грейпфрут, персики, косточки, дуб и маленькая акация. Чтоб металл вас не холодил, второй нос выдает вам «тонкий серый плед» - ириски, ваниль и сливочное масло. Звук не движется вперед, он движется вглубь. Если вы в

​​Композитор Эдгар Варез писал, что пасторальные темы и природные красоты - прошлый век. Поэтому, сегодня никакой чувственности и сентиментальности. В этих гигантских сугробах мы поддерживаем нелюбовь к природе)

Слушать будем «Плотность 21.5». Пьеса сочинена в 1936 году для флейты, сделанной из платины. Название соответствует её физической плотности. В пару к этой музыке у нас белое Темпранильо Bodegas Bilbaínas Viña Pomal.

Мы слышим множество звуков, которые ударяются друг о друга, растворяются, взрываются, сливаются и распадаются.

Мы с этой флейтой спускаемся в металлический тоннель и берем с собой бокал вина и картину «Композиция VIII» Кандинского. Она поможет понять музыку, в которой эти острые линии и цветовые вспышки существуют сами по себе, без предмета. Вы не узнаете в них ничего знакомого, почувствуете внутреннее давление и движение.

Из бокала лезут грейпфрут, персики, косточки, дуб и маленькая акация. Чтоб металл вас не холодил, второй нос выдает вам «тонкий серый плед» - ириски, ваниль и сливочное масло.

Звук не движется вперед, он движется вглубь. Если вы в наушниках, то поддых вам уже влетела металлическая пружина, а пульс из запястья прыгнул в висок. Делаем глоток и запиваем эти энергетические всплески.

Когда во вкусе вы ощутите дыню и тропики, смотрите на картину Кандинского, она придавит диагоналями, столкнет формы и создаст ощущение движения в этом тоннеле. Когда во рту развалится кокос, бриошь и минералы, то откроются границы вашего дыхания с металлом и вы поймете, что гармонии и мелодии переоценены.

На послевкусие мускат и железо, острые углы и взрывающиеся желтые точки.