Художник меняет позу лошади и переписывает лица детей, а проникающие лучи спустя столетия раскрывают его сомнения. Значит, искусство живо, пока мастер ищет.
В пятницу вечером 8 ноября 1895 года в лаборатории Вюрцбургского университета остался один человек. В тот вечер пятидесятилетний руководитель института Вильгельм Конрад пребывал в помещении в полном одиночестве. Ассистенты давно разошлись, но профессор продолжал эксперименты с катодной трубкой. Подав напряжение на прибор, закрытый чехлом из плотного черного картона, физик неожиданно обнаружил странный эффект, когда лежавший в отдалении бумажный экран с напылением из платиноцианистого бария вдруг замерцал зеленоватым сиянием.
Ученый выключил ток, и свечение исчезло. Включил снова, и экран вновь загорелся. Что это? Катодные лучи не могли пробиться сквозь картон, значит, родилось нечто иное, а именно неведомое излучение, способное проходить сквозь непрозрачные материалы.
Профессор провел в лаборатории следующие семь недель, едва выходя на свет божий. Жена Анна Берта беспокоилась, так как муж стал молчалив, рассеян и почти не притрагивался к еде. Что его так захватило? Он не отвечал на вопросы, только просил не мешать, поскольку проверял, сквозь что проходят «новые лучи». Дерево они пронизывали легко. Книга в тысячу страниц тоже не становилась преградой. А вот свинцовая пластинка их задерживала.
22 декабря исследователь решился на главный эксперимент. Он попросил Анну Берту положить руку на фотопластинку, а сам включил аппарат и стал ждать. Через несколько минут он увидел то, чего не видел еще ни один человек на земле, а именно кости кисти его жены и четкий контур обручального кольца.
Взглянув на проявленную пластинку, Анна Берта отшатнулась. Вместо привычной руки она увидела свой скелет, словно парящий в темноте. По легенде, именно тогда она произнесла знаменитую фразу: «Я видела свою смерть». Уже перед самым Новым годом, 28 декабря, физик отправил в Вюрцбургское физико-медицинское общество рукопись под названием «О новом роде лучей». К ней он приложил тот самый снимок, который стал первой в истории икс-граммой. Он назвал явление икс-лучами и отказался патентовать открытие, так как считал, что оно должно принадлежать человечеству, а не одному ученому.
Через несколько дней газеты всего мира облетела сенсация о том, что немецкий физик открыл всепроникающее излучение! В Лондоне, Париже, Берлине, Петербурге читались публичные лекции и демонстрировались опыты. В России ученик немецкого профессора, физик Абрам Федорович Иоффе, уже в 1896 году сделал первый отечественный снимок. «Икс-лучевая лихорадка» поразила мир молниеносно, ведь впервые можно было заглянуть внутрь человеческого тела без ножа хирурга.
Врачи сразу ухватились за новинку, поэтому через год после открытия аппараты для просвечивания уже применялись для диагностики переломов. Но никто не мог предположить, что эти лучи откроют еще одну дверь, ведущую в мастерские давно умерших художников.
...Прошло несколько десятилетий. В начале XX века ученые догадались направить излучение не на тело, а на живописные полотна, после чего началось самое интересное. Под верхним слоем краски проступили скрытые детали, такие как первоначальные замыслы, переписанные лица и измененные позы. Словно авторы, давно истлевшие в могилах, вновь пустили исследователей в свои мастерские и позволили наблюдать за процессом работы.
В 1956 году в лаборатории Государственного Эрмитажа просветили картину Рембрандта «Даная», написанную в 1636 году. Искусствоведы давно недоумевали, почему обнаженная дева не похожа на Саскию, любимую жену художника, и почему нет главного атрибута мифа, то есть золотого дождя, в виде которого Зевс явился к Данае.
Снимок в невидимых лучах все объяснил. Изначально Даная действительно была написана с Саскии и имела нежные черты лица с мечтательной полуулыбкой. Руки ее были подняты вверх, тело целомудренно прикрыто легким покрывалом, а с неба лился золотой дождь. Но в 1642 году Саския умерла. Рембрандт, переживая утрату, вернулся к картине и стал переписывать ее. Он изменил прическу, выражение лица, положение рук и ног, а также освещение тела. Даная открылась взгляду зрителя, руки опустились в призывном жесте, а золотой дождь исчез, уступив место струящемуся свету.
Что толкнуло художника на такую переделку? Биографы полагают, что он пытался соединить в одном образе двух женщин, а именно умершую Саскию и новую возлюбленную, Гертье Диркс, няню его сына Титуса. Гертье, увидев картину, устроила художнику скандал, требуя определиться, кого он любит: ее или ушедшую. Рембрандт наделил Данаю чертами обеих, пытаясь примирить прошлое с настоящим.
Икс-лучи позволили рассмотреть и другие нюансы работы мастера. Снимок обнажил сложный поиск, где художник многократно переписывал наклон головы героини, добиваясь идеальной линии. Изменилось и настроение картины, так как изначально ангел в изголовье улыбался, но Рембрандт скрыл эту радость под слоем краски, сделав лик печальным. Ладонь женщины, прежде обращенная вверх, была развернута иначе. Каждая деталь является результатом жесткого отбора.
На оригиналах картин всегда можно видеть следы поиска: изменение позы, положения головы и рук, расстановки предметов. Копиист же слепо повторяет то, что видит, поэтому на его полотне нет исправлений и колебаний. Вот почему этот метод стал надежнейшим способом отличить подлинник от подделки.
В 1966 году искусствовед Эрмитажа Ирина Владимировна Линник установила, что считавшаяся копией картина Рембрандта «Поклонение волхвов» является подлинником кисти мастера. Приборы высветили под верхним слоем бурную «внутреннюю жизнь» полотна, где автор менял композицию, двигал фигуры и искал верные позы для младенца и волхвов. Это стало главным доказательством подлинности, ведь копия всегда статична. Подражатель лишь повторяет готовый результат, а на оригинале запечатлен живой процесс сомнений и правок.
Не только Рембрандт прятал под краской прежние замыслы. Около 1506 года Рафаэль Санти написал портрет девушки с собачкой на руках. Много лет спустя, по каким-то причинам, он закрасил собачку и нарисовал вместо нее единорога, являющегося символом девственной чистоты. А после смерти Рафаэля другие художники добавили даме атрибуты святой Екатерины Александрийской, такие как колесо и пальмовая ветвь, а также снабдили плащом. Картину долго так и называли: «Святая Екатерина».
Только в XX веке физика раскрыла правду, когда ученые сняли дорисованный слой, вернули единорога и обнаружили под ним очертания первоначальной собачки. Три версии одного портрета, наслоившиеся друг на друга, составляют настоящую историю в красках.
Бывало и так, что художник писал новую картину поверх старой, которую считал неудавшейся. Рембрандт, к примеру, не церемонился с неудачными полотнами, поэтому, просвечивая его произведения, современные исследователи находят спрятанные под краской эскизы и целые композиции. В 2011 году, анализируя портрет «Старик с бородой», ученые обнаружили под изображением старика контур другого лица. Экономил холсты? Или просто не мог расстаться с неудавшимся замыслом, надеясь когда-нибудь вернуться?
Проникающие лучи не щадят и художественные тайны века двадцатого. Малевич написал «Черный квадрат» поверх другой картины, что выяснилось в начале 1990-х годов. Полотно изучили в инфракрасном и ультрафиолетовом спектре, провели просвечивание. Оказалось, что первоначально на холсте была гораздо более яркая, цветная композиция. О причинах, побудивших автора создать черный квадрат именно на этом холсте, ничего не известно, так как художник унес секрет с собой.
Загадочная история произошла с полотном Рене Магритта «Зачарованная поза», которое с 1932 года числилось в списках утраченных шедевров. Тайна раскрылась случайно, когда консерватор музея в Норфолке, готовя другую картину («Удел человеческий») к выставке, обратила внимание, что на торцах холста проступает краска, чуждая основной композиции. Анализ показал, что «Удел человеческий» написан поверх одного из фрагментов «Зачарованной позы», поскольку Магритт разрезал ее на четыре части, и сегодня обнаружены три из них. Видно, художник не просто уничтожил творение, а написал на его остатках новые работы.
Для искусствоведов эти лучи стали окном в прошлое, так как они позволяют проследить за работой художника от первого наброска до последнего мазка. Исследователи словно входят в мастерскую Рембрандта или Рафаэля, стоят за спиной мастера и наблюдают, как он сомневается, исправляет, меняет позу лошади на гравюре и переписывает лицо ребенка на полотне. Они видят, как рождается живопись, возникающая не в едином порыве, а в муках выбора.
Вильгельм Конрад, открывший икс-лучи в 1895 году, получил в 1901 году первую в истории Нобелевскую премию по физике. Денежное содержание премии он целиком перечислил Вюрцбургскому университету, потому что считал, что открытия принадлежат человечеству. Скромный нобелиат и представить не мог, что его открытие будет служить не только медицине, но и искусствоведению.
Ученый умер 10 февраля 1923 года в Мюнхене, так и не увидев, как его открытие изменило понимание живописи. Но главное, что таинственные лучи, рожденные в пятничный вечер в полутемной лаборатории, продолжают работать и раскрывают правду о человеческом теле, о судьбах картин и о сомнениях великих мастеров.