Новосибирец Сергей Израйлев прославился неожиданно для себя. Он просто выложил в Сеть видео, где показывает свои рабочие будни. Но вот работа у него совсем не будничная. Сергей — работник Новосибирского крематория. Наверное, во многом благодаря этому ролик, где его коллега подготавливает прах к размещению в урну под композицию русского рока, набрал большое количество просмотров и стал вирусным.
Редакция nsk.aif.ru пообщалась с ним и узнала, почему у людей эта тема вызвала такой большой отклик, какие мифы до сих пор существуют вокруг ритуальных услуг, почему многие скептически относятся к кремации и каких суеверий придерживаются сами сотрудники крематория.
«Нельзя говорить „до свидания“»
Сергей Израйлев — начальник газовой службы в Новосибирском крематории. Он работает здесь уже восемь лет, и в какой-то момент решил попробовать рассказать подробнее о жизни комплекса. Блог существует больше года, но настоящую известность он приобрёл недавно, когда вышел ролик с работником, который подготавливает прах к размещению в урну.
— Как думаете, почему вот именно этот ролик внезапно обрёл такую популярность?
— Для меня это тоже сюрприз. Наверное, хорошо снял. Большинство комментаторов писали, что им было интересно посмотреть на сам процесс, потому что не все особо знают, как происходит кремация. Много заблуждений существует, много мифов. Поэтому я попал в точку.
— Чаще всего о чём вас спрашивают подписчики?
— В комментариях больше пишут мифы. Например, что во время кремации прах смешивается. Люди думают, что мы берём человека за руки, за ноги и скидываем в печь, потом лопатой выгребаем прах, рассыпаем по баночкам и отдаём. Вот такое представление у людей.
— Много ли тех, кто вам писал или говорил что-то негативное про работу, про то, что вы об этом рассказываете публично? У нас же в принципе тема похорон часто замалчиваемая.
— Табуированная тема, поэтому пишут разное. Я стараюсь на это внимание не обращать. У меня есть своё видение, я его транслирую. А то, что люди пишут, они пишут от незнания, от непонимания. Некоторые просто в школе не изучали биологию, вот и пишут. Пишут про сверхъестественные вещи. Людям навязали когда-то представление о жизни, о смерти. И они этим продолжают руководствоваться. Уже и выросли, стали взрослыми, а представления у них такие же детские.
Страх смерти, конечно, у всех существует. Люди пытаются от этого страха избавиться. И всё уходит в мистицизм, сверхъестественное. Это психология. Люди боятся смерти, вот от этого всё непонимание, неприятие, весь негатив исходит. Я пытаюсь донести, что смерть — она есть и будет. Этого никто не избежит. Показываю, чтобы люди меньше боялись. Вот я работаю в ритуальной сфере, для себя уже всё знаю. То есть знаю, что со мной будет. Но не знаю, когда. Хотелось бы нескоро, но знаю, что это всё будет. Привезут туда-то, потом сделают это и это — все позиции, все справки — всё, как положено, будет. Но от этого мне как-то легче. Живу и радуюсь.
— Вы говорили про разные суеверия. Новосибирский крематорий известен далеко за пределами региона. Вокруг него тоже есть какие-то суеверия?
— Бывает просят: «Не говори: „До свидания“». В ритуалке это не принято. Ну и мы тоже не говорим людям: «До свидания». Вместо этого: «Всего хорошего». А все остальные суеверия мне чужды и непонятны.
«Я сюда попал по объявлению»
— Как вообще люди приходят в эту профессию? Допустим, как вы выбрали это табуированное в обществе, что мы с вами уже выяснили, направление?
— Я сюда попал по объявлению. Занимался эксплуатацией объектов: сантехника, электрика, вот это всё. Было объявление, мне позвонили из отдела кадров. Приехал на собеседование. Поговорили, меня приняли на работу. Сначала я работал на эксплуатации сантехники, отопления. Потом в крематории освободилась вакансия начальника газовой службы. И я перешёл туда. Никакой тяги с детства к ритуальной сфере, как некоторые наши коллеги рассказывают про себя, у меня не было. Но и не было такого, чтобы я говорил, что сюда никогда не пойду.
— Вы говорили, что уже восемь лет работаете в этой сфере. Ваши коллеги, тоже надолго задерживаются в крематории?
— Один наш сотрудник — Олег Николаевич — он как раз в моём ролике участвует, работает в крематории 23 года. То есть он начал работать ещё до появления кремационного оборудования, когда только здание построили. А последний оператор пришёл в 2020 году. Тут текучки кадров нет. За исключением технического персонала, основной костяк коллектива старый.
«У покойника было сразу три жены — проблема...»
— Возвращаясь к вопросу о кремации. Это по факту довольно практичное решение для многих людей. Кто-то хоронит родственников далеко от того же Новосибирска, кремация упрощает процесс. Но многие на это смотрят иначе. Я, допустим, ничего не имею против кремации. Но немного грустно, что вот ты был человеком с планами, амбициями, а потом всё, что от тебя остаётся, это вот небольшое содержимое урны. Как сами сотрудники на это смотрят?
— Тут вопрос не в самой кремации и в том, что от нас остаётся. А в том, что в принципе человек умирает. Никто не хочет ни стареть, ни умирать. Это у всех так. А будь то семейное захоронение или кремация — от этого мало что меняется. Поэтому склоняюсь к кремации.
— Более практичный выбор?
— У нас в принципе все пытаются упростить жизнь. С появлением телефонов всё стало гораздо проще, и кремация из этой же серии. Что попроще, то люди и выбирают.
— Вам поступали странные заказы от клиентов, просивших как-то иначе, чем это традиционно принято, попрощаться с близким?
— У некоторых народностей тело кремируют, и в этот же момент надо сжигать личные вещи покойного. Когда нас просят о таком, мы предоставляем специальную чашу, родственники покойного складывают туда его вещи и поджигают.
— А по поведению родственников, по тому, как они между собой общаются и ведут себя во время прощальной церемонии, можно ли понять, каким был умерший при жизни?
— Кто-то из родственников молча переживает, кто-то громко переживает. Мы видим людей всего час во время церемонии, а дальше — как родственники делят наследство и спорят — мы не знаем. Но бывают, конечно, очень непростые ситуации. Допустим, у человека было три жены — проблема. Одна бывшая, одна официальная, одна неофициальная. И вот они встречаются на церемонии. И такое бывает.