Юлия Снигирь — о потребности выйти из привычных сценариев
С 19 февраля в прокате психологический триллер «Кто-то должен умереть». Юлия Снигирь рассказала в интервью для Weekend, каким экспериментом обернулись съемки этого фильма, о своих будущих проектах и о том, как убегала от театра, но готова снова к нему прийти.
Беседовала Полина Сурнина
«Кто-то должен умереть»
Две семейные пары (одну играют Юлия Снигирь и Павел Деревянко, а другую — Аглая Тарасова и Денис Прытков) отправляются на выходные в загородный дом. Там выясняется, что у двоих из этой четверки тайный роман — а чтобы выжить, им придется доказать, что их чувства реальны.
Кажется, это уникальный случай, когда нет смысла спрашивать, понравился ли вам присланный сценарий.
Да. Я ничего не получала заранее, сцены нам выдавали утром съемочного дня. Вообще не было того, что называется простраиванием роли. Мы не знали развития сценария, и, если честно, это было странно. Режиссер Женя Григорьев сразу предложил такой эксперимент, и это был наш выбор — соглашаться или отказываться. Поскольку я эксперименты люблю, я подумала, почему бы и нет. Но, думаю, одного раза хватит.
Похоже на театральный перформанс.
Это он и был — учитывая единство действия, места и времени.
Конечно, актер всегда ведомый: ты можешь заранее прочитать сценарий, простроить своего героя, а потом на этапе монтажа режиссер сделает все по-своему. Но здесь это решили довести до радикальной формы.
Вы были соавтором героини? Ее тоже зовут Юля.
Нет, но я пыталась придумать какой-то характер. И, несмотря на то, что ее тоже зовут Юля, это все-таки не я. Мне сразу стало понятно, что она странная. В моей фильмографии были женщины с легким налетом маниакальности, та же Салтычиха в «Кровавой барыне», и, наверное, в определенных сценах я могла подсознательно позаимствовать ее вкрадчивость.
То есть ваша героиня — злодейка?
Мне вообще было непонятно до конца, отравила она мужа и его любовницу или нет, мне никто об этом не сообщал. Прежде всего я думала о предательстве, о том, что ее сильно ранил этот обман и она пыталась в этом разобраться, о том, что за отношения у нее были с мужем, насколько они были искренними, в какой момент он стал ее обманывать и так далее. Ситуация понятная, узнаваемая, женщины в такие моменты могут вести себя совершенно по-разному. Кто-то гордо отходит в сторону: «Я самодостаточный человек, я родилась не для того, чтобы страдать по этому мужчине, у меня есть другие проблемы и интересы в жизни». Кто-то не может это пережить. Кто-то мстит. Юля выбирает такой путь.
Как участие в таком непредсказуемом перформансе ощущалось изнутри?
Это было достаточно смешно: сама абсурдность ситуации — то, что мы вместе оказались в одном доме и совершенно не понимали, что будет дальше.
Несколько лет назад я репетировала с Юрием Николаевичем Погребничко в театре «Около» спектакль «Легкая боль» по пьесе Гарольда Пинтера. Это был абсурдистский театр, сложный для восприятия. И Юрий Николаевич говорил о том, что артисту изнутри должно быть немножко смешно. Он может быть очень серьезным, не показывать, что ему смешно. Но если ему чуть-чуть смешно, это здорово. Вот это тоже как раз такой случай.
Давайте поговорим про другие ваши проекты, которые выходят в этом году. Как вы попали в сериал Или Малаховой «Маяк»?
Иля как-то давно предлагала мне сниматься, но я не могла по срокам, и у меня остался незакрытый гештальт. Я понимала, что она очень талантливый человек и что мне хочется работать с ней. Когда я узнала про проект «Маяк», я написала Иле, хотя раньше себе такого не позволяла. Иля ответила, что у нее есть роль, но она представляла себе куда более замученную жизнью женщину. Иван Самохвалов, на чьей студии «Среда» должен был сниматься этот сериал, сказал ровно то же самое, и я предложила сделать пробы. Нашла самую замызганную и растянутую майку, не мыла волосы. Мне кажется, любая женщина, если приложить немного усилий, легко превращается в замученную жизнью. Мои пробы оказались убедительными, и так я оказалась в сериале «Маяк».
Вы играете мать двух сыновей: старший заботится о младшем, у которого ДЦП, но в какой-то момент не справляется со своими обязанностями и случается трагедия.
Иля сняла чистую драму, в которую, наверное, не каждый зритель готов будет погрузиться. Но иногда у человека возникает потребность поговорить о чем-то серьезном и сокровенном, узнать себя в определенных ситуациях. Это история не только про то, как растить особенного ребенка. Это история про отношения людей вообще, про человечность. И называется сериал «Маяк» не просто так — там есть свет и надежда, но нужно немного подождать.
Еще в этом году выйдет сериал «Полдень» по книге братьев Стругацких «Жук в муравейнике» с вашим участием. Что можно рассказать о вашей героине?
Мне сложно рассуждать, потому что это очень мужское кино. Мне кажется, у Стругацких женских историй и нет. Женщина им нужна для того, чтобы раскрыть героя — чтобы он о чем-то переживал, кого-то спасал, ради кого-то что-то делал, вспоминал. Женщина — это муза, образ. Это дико сложно играть.
Мой путь в кино начался с «Обитаемого острова» по Стругацким. Я тогда не понимала, как воплотить свою героиню, не понимала, что она чувствует. Вот прилетел симпатичный парень с другой планеты, он ей нравится — как будто бы и все ее мысли. Сейчас мне было чуть проще, потому что я стала старше на 20 лет, я стала ловчее, скажем так. И мы с режиссером Климом Козинским встречались, читали, обсуждали и, кажется, придумали, как сделать Майю не только функцией.
Вам понравилось работать с Климом?
Безусловно. Мне нравится в Климе дерзость. Он наотмашь существует в профессии, а это себе мало кто сегодня может позволить, потому что кино в основном продюсерское. При этом Клим не безумный, а совершенно адекватный. Наверное, это и позволяет ему все-таки работать в индустрии. Я очень уважаю этот баланс.
Кого вы играете в «Диве» — новой картине Анны Меликян?
Оперную певицу. В центре сюжета — 11-летняя девочка, обладательница невероятного оперного голоса, а моя героиня Изольда не может пережить появления вундеркинда в театре, где она главная прима.
Я занималась с прекрасным педагогом Машей Макеевой, солисткой МАМТа. Счастлива, что со мной это произошло, потому что опера никогда не была моим любимым жанром, а Маше удалось меня заразить. Мы очень много смотрели, слушали, обсуждали. Она рассказывала, как устроена жизнь оперных певиц. Это очень уязвимая профессия. Актрисам живется намного проще, мне кажется. Из всех Аниных работ «Дива» больше всего напоминает мне ее фильм «Русалка». Сказка для взрослых, очень красивая и остроумная.
Вы говорите, что любите эксперименты. За что?
Мне как будто не хватает этого в работе. Когда читаешь сценарий и все в целом понятно — это одно. А вот когда возникает ощущение неопределенности, когда что-то неясно, тогда мне по-настоящему интересно. Я люблю вызовы и выход за рамки зоны комфорта.
А как вы относитесь к откровенным сценам?
Да, это тоже про выход из зоны комфорта. Как говорит мой муж, мы не очень европейские артисты, и когда мы в это начинаем играть, это редко выглядит убедительно.
На съемках «Мастера и Маргариты» в обнаженных сценах я делала вид, что невозмутима, но внутри это было совершенно не так — я испытывала стресс, конечно.
В фильме «Семейное счастье» по роману Льва Толстого вы играете героиню, которой в книге не было. Вы ее придумывали вместе с режиссером?
Да. Нам со Стасей Толстой хотелось вместе поработать, и она сочинила такой эпизод. А я вместе с ней докрутила его до интересных мне смыслов. И героиню я сознательно назвала Анной Аркадьевной, намекнув на один известный женский образ в творчестве Толстого.
Я играю прежнюю возлюбленную главного героя, Сергея Михайловича, женившегося на Маше, дочери своего умершего друга. И я придумала вопрос, которого не было в сценарии: мне кажется или она на меня похожа? Не потому, что я увидела, что Женя Леонова, которая играет Машу, на меня похожа. Мне показалось, что это очень женский вопрос. И он узнаваемый. Когда я предложила это Стасе, она была в полном восторге, потому что поняла, что это придает истории новый оттенок.
Прекрасно, что вы не побоялись дописывать Толстого!
Стася изначально хотела пойти по пути фантазии. А Женя, который играет Сергея Михайловича, настаивал на возвращении к Толстому. Я очень люблю этот роман. Но когда фильм снимает молодая девушка, странно, если она не привносит себя и свою картину мира в свое кино. Мне такие вещи вообще очень нравятся — и в кино и в театре. Мне скучно смотреть классические постановки, где просто иллюстрируют произведение,— тогда я лучше перечитаю книгу.
Кстати, о театре — есть ли у вас планы выйти на сцену?
Да. Это будет очень маленький, камерный театр, потому что я не хочу быть никому ничего должна. Я хочу это делать для себя. Мы с режиссером Пашей Артемьевым, выпускником мастерской Леонида Хейфеца в ГИТИСе, начали репетировать спектакль по пьесе Константина Стешика. Мне всегда очень страшно говорить о будущих работах, я в этом вопросе суеверная. У меня вообще с театром отношения пока на «вы», я много раз отказывалась от работы в последний момент — казалось, что я или не готова, или это не мой материал, или мне это просто не нужно…
Я это называла творческим кризисом. В кино ты подписываешь договор и начинаешь сниматься — и тут уже не до кризисов. Кроме того, ты знаешь, что кино закончится. Это примиряет с действительностью. А театр для меня — это что-то бесконечное. Ты выпустил спектакль и можешь играть его годами. Какой бы он ни был потрясающий, для меня это страшный сон. Артист, у которого большой театральный опыт, скажет, что каждый день можно находить в спектакле что-то новое: меняется время, ты видишь новые смыслы. Но я не представляю, как можно выходить на сцену 20 лет и играть один и тот же текст.
Вы ушли из Щукинского училища не доучившись. А дипломный спектакль начали репетировать?
Да. Режиссер Александр Коручеков ставил «Страх и отчаяние в Третьей империи» Брехта, я репетировала новеллу «Жена-еврейка», но я ушла. Я, кстати, использовала этот монолог, когда пришла показываться в МХТ Адольфу Яковлевичу Шапиро.
Поскольку он готовил спектакль «Мефисто», совпадение получилось идеальное. Адольф Яковлевич сказал, что мне обязательно нужно работать в театре и что он, конечно же, меня берет. Причем сначала он планировал меня на эпизодическую роль, а в итоге взял на другую. В 2015 году мы выпустили спектакль, и только последние пару лет его не ставят в репертуар. Из него я, кстати, не ушла. Мне было бы неловко перед Адольфом Яковлевичем.
На что будет похож ваш новый спектакль?
Трудно сказать. Недавно я видела «Созвездия» Саши Алябьева в театре «а39». Разговорный жанр, отношения «он-она» — наверное, в эту сторону. Конечно, у драматурга Стешика свои темы, и это сегодняшний день, а «Созвездия» Ник Пейн написал 15 лет назад, и это чувствуется, но тем не менее. А вообще, я очень люблю театр «Озеро» и в будущем хотела бы с ними поработать.
Они вас не звали играть в свои спектакли?
У нас был разговор, но я не могла по срокам, и разговор зачах. Я надеюсь, что он возникнет снова. Но давайте честно. Когда я говорю, что мне хочется чего-то необычного, выходящего за рамки, я понимаю, что у этого желания тоже есть рамки. У меня много предложений в кино. Мне платят за это хорошие деньги, я привыкла к этому, конечно же, и вряд ли смогу отказаться от этого и променять на подвалы и парковки. Но почему-то именно сейчас как никогда я чувствую потребность выйти из своих обычных сценариев. Я постараюсь быть смелее, чтобы словами это не ограничилось.
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.