Я видел его каждое утро. Рыжий кот сидел у столба с расписанием, смотрел на дорогу. Шерсть потускневшая, уши надорваны, но взгляд спокойный. Автобус подъезжал, двери шипели, открываясь. Люди выходили, спешили по своим делам. Кот провожал взглядом каждого. Наблюдал внимательно, как будто искал кого-то. Потом отворачивался. Ложился обратно. Так изо дня в день.
Первый раз я заметил его в ноябре, когда дом напротив продали. Утро было серое, ветер трепал листву. Стоял у навеса, ждал автобус. Табличка «Продано» качалась на калитке того дома. Краска на ней свежая, буквы ровные.
Кот появился на следующий день. Сидел на том же участке, где я обычно стою. Рыжий, крупный, уши с надрывами по краям. Не мяукал, не просил еды. Просто сидел. Глядел на автобус. На людей. На дорогу.
Я подумал тогда что он бродячий. Решил обойти, не привлекать внимание. Бродячие коты бывают агрессивные. Но этот не шипел, не уходил. Сидел спокойно. Я прошёл мимо, он даже не повернул голову. Следил только за транспортом.
На следующий день он был там снова. И послезавтра. Через неделю я привык. Рыжее пятно у столба стало частью утра. Выхожу из подъезда, иду к навесу. Вижу кота. Значит всё как обычно. День начинается правильно.
Люда, соседка из пятого подъезда, рассказала историю. Ехали вместе на семьдесят третьем маршруте. Она с сумкой-тележкой, я с портфелем. Автобус трясло на поворотах, Люда держалась за поручень.
– Дружок-то всё ходит, – сказала она вдруг.
Я не понял о ком речь.
– Кот рыжий, – пояснила Люда. – У расписания сидит. Ты же его видишь каждый день.
– Вижу, – кивнул я. – А почему Дружок?
– Анна Сергеевна его так звала, – Люда поправила сумку на коленях. – Она в том доме жила. Где табличка «Продано». Увезли её давно. Скорая приехала, соседи вызвали. Дверь открытая стояла, свет горел. Анна Сергеевна на полу лежала. Инсульт, говорят.
Горло сжало. Я отвернулся к окну. За стеклом мелькали дома, деревья, люди.
– А кот?
– Кот дома остался, – Люда вздохнула. – Родственников у неё не было. Дом продали быстро. Через месяц новые хозяева въехали. Кота выгнали. Или он сам ушёл, не знаю. А потом появился там. И с тех пор сидит.
– Сколько уже прошло? – спросил я.
– Больше двух лет, – подтвердила Люда. – Каждый день. Я корм ношу иногда. И другие люди подкармливают. Добрые у нас в районе живут.
Транспорт остановился на светофоре. Люда встала, пошла к выходу. Я остался сидеть. Глядел в окно. Думал о коте. О том, что он ждёт. О том, что столько времени прошло. А он всё сидит.
Вечером я купил пакет корма. Дешёвого, какой был в магазине. Утром высыпал его в миску возле столба. Дружок подошёл, понюхал, начал есть. Медленно, без жадности. Как будто это не главное. Как будто он здесь не за едой. За чем-то другим.
***
Зима пришла рано в тот год. Снег выпал в конце ноября, лёг толстым слоем. Дружок сидел у столба, спина к ветру. Шерсть его покрылась инеем. Я принёс ему кусок картона, подложил под навес. Он посмотрел, понюхал, лёг на картон. Свернулся клубком. Но утром снова был на прежней точке. Картон остался под навесом, пустой.
Зима сменилась весной, весна летом. Кот сидел. Иногда уходил, но недалеко. Метров двести вдоль улицы, до угла дома. Потом возвращался. Облюбовал себе территорию под навесом. Там сухо, ветра нет. Когда дождь шёл, прятался туда. Когда жара, лежал в тени. Когда снег, сидел у столба, словно на посту.
Я наблюдал за ним месяцами. Привык так, что стал замечать детали. Дружок не глядел на всех подряд. Только на тех, кто выходил из семьдесят третьего. Провожал взглядом до тротуара. Потом отворачивался. Ложился обратно. Ждал следующего рейса. Следующих людей.
Думал о нём часто. Ехал на работу, наблюдал за улицей. Что он помнит? Дом, хозяйку, тепло батарей? Или просто территорию – знакомую, свою. Участок, который считает своим. Животные так умеют. Держатся за то, что было. Не понимают что мир изменился. Что назад дороги нет. Но продолжают ждать. Годами. Всю жизнь.
Люди там тоже привыкли к коту. Кто-то приносил еду, кто-то гладил. Кто-то просто здоровался. Рыжий стал частью этого пространства. Как столб с расписанием. Как скамейка под навесом. Как трещина в асфальте у края тротуара. Всё это было здесь всегда. И кот тоже.
Осенью, почти через два года после появления Дружка, Люда снова заговорила о нём. Мы стояли у киоска, рядом с маршрутом. Она покупала сигареты, я газету.
– Новые хозяева в том доме обживаются, – сказала Люда. – Молодая пара. Ремонт закончили, мебель привезли.
– Вижу, – ответил я. – Машина их часто стоит.
– Они фотографии нашли, – Люда понизила голос, словно делилась секретом. – На чердаке, в старой коробке. Анна Сергеевна там вещи хранила. Одежду, посуду. И фотографии.
– При чём тут кот?
– На одной фотографии Дружок, – Люда кивнула в сторону навеса. – Молодой ещё, рыжий. Сидит на крыльце. Уши целые были тогда.
Я посмотрел на кота. Он лежал у столба, морда на лапах. Уши надорванные, шерсть тусклая. Но узнаваемый даже спустя годы.
– Они что, искали его? – спросил я.
– Спрашивали у соседей, – кивнула Люда. – Я им всё рассказала. Про то, что он каждый день тут. Они удивились. Столько времени, говорят. Это ведь долго для кота. Мы, люди, за несколько лет забываем. А он помнит.
Транспорт подъехал. Двери открылись. Мы разошлись в разные стороны. Я сел у окна, глядел на кота. Он поднял голову, наблюдал за выходящими людьми. Женщина с ребёнком, мужчина с рюкзаком, старик с палкой. Никого знакомого. Дружок снова опустил морду на лапы.
Автобус тронулся. Я думал о том, что сказала Люда. О фотографии. О том, что новые хозяева узнали историю. И о том, что будет дальше. Заберут ли они кота. Или оставят его ждать. Ещё годы. До конца.
***
Через неделю я увидел их. Суббота была, утро тихое. Я возвращался из магазина с пакетами. Они стояли у навеса, молодые, лет тридцать пять. Мужчина в куртке, женщина в пуховике. Оба присели на корточки возле Дружка.
Мужчина протянул руку, медленно, осторожно. Дружок понюхал пальцы. Не отстранился, не зашипел. Женщина достала телефон, посмотрела на экран, потом на кота. Приблизила экран к его морде, словно сверяла.
– Это точно он, – сказала она тихо. – Посмотри на ухо. Вот здесь, на фото, такой же надрыв.
– Дружок, – позвал мужчина негромко.
Кот повернул голову. Может услышал имя. Может просто движение заметил. Мужчина достал из пакета что-то, положил на асфальт. Колбаса, кусок. Дружок подошёл, понюхал, начал есть.
Они сидели рядом, молча. Не пытались его гладить, не хватали. Просто сидели. Женщина наблюдала за телефоном, за фотографией. Мужчина следил за котом. Я прошёл мимо, не стал мешать. Дошёл до своего подъезда, остановился у двери. Обернулся.
Мужчина осторожно, очень медленно, протянул руку к спине кота. Коснулся шерсти. Погладил. Один раз. Дружок не убежал. Продолжал есть. Женщина сказала что-то, я не расслышал. Мужчина кивнул.
Они встали, пошли к своей машине. Кот остался у столба. Доел колбасу, лизнул морду. Лёг на привычную точку. Транспорт подъехал, двери открылись. Люди вышли. Дружок посмотрел на них. Потом снова опустил морду на лапы.
Я поднялся к себе, поставил пакеты. Вышел на балкон, закурил. Наблюдал за происходящим. Кот лежал. Машина молодой пары уехала. Всё вернулось на свои позиции. Но что-то изменилось. Что-то началось.
Вечером, когда я выходил выбросить мусор, кота не было. Впервые за всё время навес пустовал. Столб, расписание, скамейка. Трещина в асфальте. Но без рыжего пятна у основания.
Я спустился. Посмотрел вокруг. Может ушёл куда-то, подумал я. Может под навес забрался. Нет. Нигде. Просто исчез. Впервые за столько лет.
Я вернулся домой. Лёг спать. Но думал о коте. О том, куда он делся. Забрали ли его те люди. Или он сам ушёл. Понял что больше не нужно ждать. Отпустил. Ушёл куда-то умирать. Старые животные так делают. Уходят. Скрываются. Не показывают слабость.
***
Месяц спустя я шёл мимо того дома. Просто так, дорога не моя обычная. Но захотелось пройти. Посмотреть. Калитка была приоткрыта, я замедлил шаг. Заглянул во двор.
Дружок лежал на крыльце. На старой точке, где когда-то грелся на солнце. Где сидел на фотографии, молодой, с целыми ушами. Узнаваемый. Но шерсть чище теперь. Откормленный, спокойный.
Он открыл глаза, посмотрел на меня. Равнодушно. Как на прохожего, которого не знает. Потом зевнул, широко, показав жёлтые клыки. Положил морду обратно на лапы. Закрыл глаза. Задремал в тепле дневного солнца.
Я стоял у калитки, наблюдал за ним. Хотел подойти, сказать что-то. Но зачем? Он меня не помнит. Я был частью ожидания. Теперь ожидание закончилось. Он вернулся. Нашёл то, что искал. Или его нашли.
Я пошёл дальше. То место осталось далеко позади. Пустое. Без кота, который ждал столько лет. Столб с расписанием, навес, скамейка. Всё на своих позициях. Но чего-то не хватает. Какой-то детали, которая делала это пространство живым.
Он дождался. Не так как ждал, наверное. Не старая хозяйка вернулась. Новые люди пришли. Но они оказались правильными людьми. Теми, кто понял. Кто посмотрел на фотографию и решил вернуть коту то, что у него забрали. Дом.
Не стены дома. Не тепло батарей. Территорию. Право быть там, где он всегда был. Где начиналась его жизнь, где прошли годы. Где осталась память в каждом углу, в каждом камне двора.
***
Я больше не видел его там. Иногда проходил мимо дома, специально делал крюк. Наблюдал за двором. Дружок был почти всегда. Лежал на крыльце. Или ходил вдоль забора, медленно, проверяя границы. Свою территорию. Вернувшуюся. Принятую.
Однажды я увидел молодую женщину из той пары. Она выходила из дома, кот шёл следом. Остановился на крыльце, сел. Женщина обернулась, сказала что-то. Дружок моргнул. Она улыбнулась, пошла к калитке. Кот остался на ступенях. Глядел ей вслед. Потом лёг, свернулся. Задремал.
История закончилась тихо. Без драмы, без слёз, без громких слов. Кот просто вернулся домой. А дом оказался там, где всегда был. За забором старого двора, на знакомом крыльце, в тени дерева, которое видело его молодым.
Навес опустел. Я выхожу туда каждое утро, как раньше. Жду транспорт. Гляжу на столб, на расписание. Люди вокруг спешат, толкаются. Семьдесят третий приезжает, двери открываются. Все садятся, едут по своим делам. Обычное утро. Обычный день.
***
Больше всего в этой истории меня тронуло не только терпение кота, но и доброта людей. Люда, которая носила корм. Новые хозяева, которые не прошли мимо найденной фотографии. Каждый сделал что-то малое – но вместе они вернули коту дом.
Мир держится на таких людях. И на таких историях. Если вы хотите читать больше подобных рассказов – подписывайтесь. Я продолжу делиться тем, что согревает душу.