Она всегда держалась в тени. Супруга великого актера, мать его дочерей, женщина, которая умела прощать. Но за этой внешней покорностью скрывалась такая буря страстей, что хоть роман пиши. Мария Соломина прошла через унижения, измены, предательство и собственную греховную любовь, о которой до сих пор стыдно вспоминать. Её история – не про гламурную жизнь актрисы, а про выживание женщины в мире, где мужчины считали себя богами.
Тот октябрьский вечер 1976 года она запомнила до мельчайших подробностей. Съёмки фильма «Двое в новом доме» затянулись далеко за полночь. Они с Сашей Абдуловым играли жениха и невесту, и, как это часто бывает на площадке, искра между партнёрами переросла в нечто большее. Не в любовь – нет. В игру, в опасный флирт, в то самое предчувствие чего-то запретного, от чего захватывает дух.
В самолёте, возвращаясь в Москву, Мария позволила себе лишнего. Шампанское лилось рекой, Абдулов, галантный и остроумный, рассыпался в комплиментах. А потом такси остановилось у её дома. Было около трёх ночи. Саша вызвался проводить до подъезда. И там, в кромешной тьме двора, он её поцеловал.
– Это был не дружеский поцелуй, – признавалась Мария спустя десятилетия. – Совсем не дружеский. Я даже не сразу поняла, что произошло. Голова кружилась от шампанского, от его близости, от этой безумной ночи. А когда открыла глаза – из темноты, бесшумно, как привидение, вышел Виталий. С собакой. Он вышел встретить меня и всё видел.
В тот момент Марии показалось, что земля уходит из-под ног. Она стояла, вжавшись спиной в холодную стену подъезда, и смотрела, как муж, не сказав ни слова, разворачивается и уходит обратно во тьму. Абдулов что-то бормотал, пытался извиниться, но она его уже не слышала. В голове стучало только одно: «Всё кончено. Он не простит».
«Ты хуже всех»: как ленинградская девочка выросла с клеймом неудачницы
Чтобы понять, почему Мария так отчаянно боялась потерять мужа, надо вернуться в её ленинградское детство. Оно было выкрашено в серые тона. Родители, вечно занятые собой, не скупились на упрёки. «Ты хуже всех», «ленивая», «ничего из тебя не выйдет» – эти фразы въелись в подкорку.
– Я выросла с чудовищным комплексом неполноценности, – рассказывала она. – В 17 лет была зажатой, неуверенной в себе дурнушкой, которая боялась лишний раз рот открыть.
Ирония судьбы: именно это сделало её идеальной кандидаткой на роль в кино. Она и не думала об актёрской карьере – училась в текстильном вузе, мечтала рисовать ткани. Но однажды на улице к ней подскочила энергичная женщина:
– Девушка, в кино сниматься хотите? Я ассистент Петра Тодоровского.
Мария опешила. Кино? Она? Это же смешно. Но любопытство пересилило. Тем более отец был категорически против, а значит, появлялся дополнительный стимул сделать по-своему. Тодоровский утвердил её с первого взгляда. А потом представил партнёру – 28-летнему Виталию Соломину, который уже гремел на всю страну после «Женщин» и «Старшей сестры».
Для Марии это была встреча с живой легендой. Она смотрела на него во все глаза и не верила, что будет стоять с ним в одном кадре. А он смотрел на неё и видел ту самую хрупкость, которую так хотелось защитить. И, как опытный ловелас, сразу оценил обстановку: она одна в гостиничном номере, доверчивая, наивная. Таких быстро охмуряют и бросают. Значит, надо брать под крыло.
Одесская драма: Тодоровский, гитара и разбитое сердце Соломина
Но всё пошло не по плану. На съёмках в Одессе внезапно включился третий игрок – сам режиссёр Пётр Тодоровский. Ему было 45, он был женат на Мире, но при виде юной Марии что-то дрогнуло в сердце мастера. Он стал приглашать её в номер, играл на гитаре, пел, говорил о высоком. Мария, никогда не видевшая такого обожания, поплыла.
– Я влюбилась в Мастера, – признавалась она. – Сижу у него в номере, слушаю гитару и чувствую себя музой. А Тодоровский смотрит так, будто я – его единственное вдохновение.
Виталий Соломин, который уже начал ухаживать за Марией, носил цветы и конфеты, оказался не у дел. Он бесился, ревновал, но сделать ничего не мог – Тодоровский был режиссёром. И когда терпение лопнуло, Пётр Ефимович просто заменил Соломина на другого актёра. Виталий уехал, а Мария осталась парить в облаках.
И неизвестно, чем бы кончился этот платонический роман, если бы кто-то из «доброжелателей» не накатал письмо Мире Тодоровской. Супруга режиссёра примчалась в Одессу как фурия. Магия гитарных струн развеялась в один миг. Мария осталась одна, без кино, без любви, с разбитым сердцем.
«Давай встретимся!» – как случай в метро решил судьбу
Вернувшись в Ленинград, она места себе не находила. Днём рисовала эскизы, ночью ревела в подушку. И вдруг поняла, что ужасно скучает по Виталию. По его спокойной надёжности, по его защите. А он, похоронив надежды на взаимность, уже смирился с поражением. Но судьба распорядилась иначе.
В московском метро Соломин случайно столкнулся со знакомым киношником. Тот, увидев его мрачную физиономию, хлопнул по плечу:
– Что нос повесил? А ведь девушка о тебе вспоминает. Мария. Которая с Тодоровским снималась. Она же к тебе неравнодушна, дурак.
Виталий позвонил в тот же день. Мария, услышав его голос, выпалила, не дав себе подумать:
– Давай встретимся! Пожалуйста!
Свидания вспыхнули с новой силой. Цветы, кафе, прогулки до утра. Они говорили обо всём на свете, и Мария чувствовала, что этот мужчина – её крепость. А он чувствовал, что готов простить ей даже увлечение Тодоровским. Лишь бы была рядом.
Свадьбу сыграли тихо, без помпы. И в тот же день, едва выйдя из загса, Виталий повёз молодую жену на киностудию. Ей хотелось романтики, шампанского, танцев. Но в студийной комнатке гурьбой сидели операторы и уставились в телевизор. Там шёл бой Мухаммеда Али. Соломин, страстный фанат бокса, мгновенно забыл о невесте.
– Вот так у меня и вышла «свадебка», – горько усмехалась Мария. – Стою в углу, смотрю на его спину и думаю: а это точно тот, кто клялся мне в любви?
Чердак с видом на Большой: как рушились иллюзии
Первое время они жили в комнатке на чердаке, окна выходили прямо на Большой театр. Романтика! По вечерам собирались друзья – актёры, режиссёры, художники. Виталий в компании был душой: остроумный, обаятельный, щедрый на шутки. Мария ловила восхищённые взгляды подруг и гордилась мужем.
Но как только гости расходились, происходила странная метаморфоза. Соломин замолкал, уходил в себя, смотрел сквозь жену, будто её не существовало. Она пыталась заговаривать – он отмалчивался. Пыталась обнимать – отстранялся.
– Почему ты молчишь? – не выдержала однажды Мария. – Что я сделала не так?
Он ответил холодно, почти цинично:
– Зачем мне теперь с тобой разговаривать, Маша? Ты моя жена. Я тебя уже покорил. Цель достигнута.
Эти слова резанули по живому. Она вдруг поняла: для него она была не любовью, а трофеем. Иллюзии рухнули в одночасье. Но возвращаться было некуда. Оставалось терпеть.
«Походы налево»: Цыплакова, Аманова и вечная охота
Смириться с равнодушием мужа оказалось полбеды. Скоро выяснилось, что Соломину постоянно нужна была муза. Не жена, а именно муза – на стороне.
Первый серьёзный удар пришёлся на начало 80-х, когда в Малый театр ворвалась 21-летняя Елена Цыплакова. Молодая, дерзкая, талантливая. Виталий влюбился так, как не влюблялся, наверное, никогда. Он не скрывал своей страсти, не прятал взглядов. На глазах у всей труппы он носил Цыплакову на руках, дарил цветы, ждал у служебного входа.
Мария рыдала ночами. Она глушила боль вином, ходила по квартире кругами и не понимала, за что ей это наказание. Дошло до ультиматума:
– Или я, или она. Выбирай.
Вместо покаяния Виталий буркнул:
– Подумаю.
И исчез на несколько дней. Когда вернулся, сказал, что развода не будет. Но и любовь к Цыплаковой не прошла – просто ушла в подполье. Чтобы окончательно закрепить мир, Мария родила вторую дочь. Ребёнок скрепил семью, но не вылечил раны.
Спустя три года история повторилась. На сцене Малого театра появилась новая партнёрша – Светлана Аманова. И Виталий снова «заболел». Правда, на этот раз всё было вяло, без огня. Роман тянулся годами, как болото. Мария узнала о нём почти сразу, но уже не рыдала. Она поняла главное: её муж – бабочка, которая перелетает с цветка на цветок. Остановить это невозможно.
– Я осознала одну простую вещь, – говорила она позже. – Если не Аманова, будет другая. Это его природа. И с этим можно либо смириться, либо уйти. Я выбрала первое.
Прощение, которое далось слишком дорого
Когда через много лет Мария призналась мужу, что всё знала о его романах, он был неприятно удивлён. Ему казалось, что он так ловко заметает следы. А она просто молчала, потому что не хотела скандалов и выяснений.
– Ты меня переиграла, – буркнул он тогда.
Но настоящий мир пришёл в их дом совсем с другой стороны. В Малом театре Соломин подружился с альтисткой оркестра – женщиной глубоко верующей. Она пригласила их на Пасху. Мария пошла из вежливости, а Виталий – из любопытства. И случилось чудо: он впервые в жизни почувствовал что-то большее, чем актёрские страсти. Он крестился. И семья начала меняться.
Последние годы в квартире на Остоженке, с окнами в тенистый сад, были тихими и светлыми. Дочери выросли, уехали. Они остались вдвоём и строили планы, как будут нянчить внуков, путешествовать, доживать свой век в мире и покое.
Весной 2002 года Соломин играл в спектакле. Прямо на сцене у него случился инсульт. Через несколько дней его не стало.
После: жизнь без Виташи
Мария Антониновна пережила мужа на много лет. В кино она больше не снималась – зачем? Она вернулась к своей первой профессии, стала художником-модельером, работала в Доме моды. Никаких интервью, никаких ток-шоу, никаких скандальных откровений. Только дети, внуки, правнуки и тихая грусть.
Она нарушила молчание лишь однажды, когда согласилась рассказать о том самом поцелуе с Абдуловым. Наверное, чтобы снять груз с души. Чтобы поняли: она тоже была живая, тоже ошибалась, тоже любила не так, как надо.
– Тот вечер мог стоить мне семьи, – вздыхала она. – Если бы Виташа не простил... Но он простил. Хотя поставил условие: сниматься только с ним. И я согласилась.
Ради семьи она отказалась от многих ролей. Но и того, что сыграла, хватило бы на десяток актрис: Маша в «Городском романсе», англичанка Эллен в «Шерлоке Холмсе», графиня Стасси в «Сильве». Она не стала звездой первой величины, но её лица не забыть тем, кто хоть раз видел эти фильмы.
P.S.
История Марии Соломиной – это история миллиона женщин. Которые терпят, прощают, закрывают глаза. Которые любят не за что-то, а вопреки. Которые находят в себе силы жить дальше, даже когда мир рушится.
Она могла бы озлобиться, могла бы мстить, могла бы уйти и построить новую жизнь. Но она осталась. Потому что знала: идеальных мужчин не бывает. Бывают те, кого любишь. Со всеми их «походами», молчанием, изменами и внезапной нежностью.
И когда на склоне лет Виталий вдруг брал её за руку и говорил: «Прости меня, Маша», – она отвечала: «Уже простила. Давно».
Потому что иначе нельзя. Иначе зачем всё это было?