Последние двадцать лет художники по всему миру начали активно превращать исчезающее в сохраняемое: собирают запахи мест, которые вот-вот снесут, дистиллируют атмосферу детства, создают архивы ещё не случившихся воспоминаний. Стало понятно, что ольфакторное искусство теперь инструмент возвращения телесной памяти в мире, который стремится от тела избавиться.
Цифровая революция радикально изменила способы хранения и передачи коллективной и личной памяти. Фото переносятся на флешки, дневники ведутся в заметках телефонов, разговоры — в чатах, а онлайн-календарь напоминает о важных событиях. Если звуковые и визуальные образы легко адаптируются к виртуальной среде, то тактильные, вкусовые и обонятельные ощущения остаются в сфере интимного, личного опыта. В этом контексте телесная память становится ценнее, чем когда-либо.
Ольфакторное искусство выводя на первый план чувственный аспект, использует темпоральную природу запаха, превращая эфемерные ароматы в носители историй — персональные и коллективные хроники. По сути, это художественный ответ на вопросы о значении чувств в настоящем и будущем.
Художественная практика в этой области строится на фундаментальном свойстве обоняния — его прямой связи с глубинными отделами мозга, отвечающими за эмоции и память. Это позволяет художникам работать не только с конкретными образами, но и с самим механизмом воспоминания. Прошлое в таких работах не статично: оно каждый раз заново конструируется в момент встречи зрителя с ароматом, активируя личные, часто подсознательные ассоциации. Получается диалог между фиксацией и интерпретацией, между художником, сохранившим след, и зрителем, который этот след оживляет.
Специфика работы с памятью и запахами приводит к разнообразию художественных стратегий. Некоторые авторы создают интимные, камерные дневники. Например, Клара Рават в проекте «Мультисенсорный альбом» (2012) предлагает инструментарий для самостоятельного архивирования, где человек может фиксировать запахи, сопровождая их записями и формулами. Шесть капсул с разным наполнением позволяют сохранить ароматы в разных физических состояниях. Это дневник документирующий эволюцию личной идентичности.
Другие, как Сиссель Толлас в проекте «Набор памяти запаха» (2015), абстрагируются от конкретики, предлагая ароматы-катализаторы, которые пользователь наполняет собственным содержанием в ключевые моменты жизни: «Когда хочешь навсегда записать и запомнить момент, просто открываешь ампулу [набора] smell kit, выпускаешь абстрактные молекулы запаха и глубоко вдыхаешь». Её проект — это архив потенциальных воспоминаний, чистых эмоциональных состояний.
Не менее значимы проекты, архивирующие память о пространствах, — направление, активно развивающееся на стыке искусства, науки и парфюмерии. Запахи наполняют общественные места, создавая атмосферу, и формируют естественную среду в домах. Ежедневно мы перемещаемся между различными ольфакторными зонами, бессознательно запоминая ароматические маркеры.
Работа Хельгард Хауг «U-deur» (2000), воссоздающая аромат довоенной берлинской станции метро, или тотальная инсталляция «Звуки. Запахи. Заводы», документирующая ольфакторный ландшафт пермских предприятий, — это попытки сохранить ускользающую атмосферу, превратить нематериальное наследие в художественный объект. Такие архивы часто интерактивны: публика, вдыхая ароматы и фиксируя свои ассоциации, становится соавтором постоянно растущего коллективного дневника.
Инсталляция Кэтрин Сары Янг «Аромат памяти: Обонятельные истории UP Diliman» (2025) дистиллирует истории кампуса с момента его основания в 1949 году в сенсорный нарратив, где петрикор или запах старых книг становятся поэтическими символами общей принадлежности к месту.
Проект «Vāsané» (2023) Инди Энтони представляет собой кропотливое создание портрета Бангалора на основе устных историй местных жителей через его запахи, где каждая нота (цветочного рынка, старого дерева) становится словом в этом повествовании, реализованном в формате книги, содержащей флаконы с ароматами, ольфакторную карту города и авторские заметки.
Ряд современных проектов, имеющих выраженное социальное измерение, безусловно, являются художественными практиками, так как их первичный язык — это язык образов, метафор и сенсорного опыта. Британская программа «Библиотека знаний предков» (2025-2026) — не просто сбор данных о культурном наследии, а создание сложного, многослойного полотна памяти диаспоры через различные практики, включая ритуалы работы с благовониями: «картографирование запахов, смешивание благовоний и рефлексивное письмо — вас пригласят задействовать свои чувства как инструменты памяти».
Художественные инициативы находят отражение и в более прикладных, но не менее значимых исследованиях — таких как европейский проект Odeuropa, создающий библиотеку исторических запахов, или лаборатория IAO Olfactory Storylab, где парфюмерные композиции становятся дневниками мифов и травм. Подобные инициативы вписываются в контекст искусства, поскольку используют научные и кураторские методы для создания новых художественных форм — инструментария для обонятельного сторителлинга в музеях или перформативных исследований памяти.
В итоге ольфакторное искусство через практики документирования и архивирования предлагает альтернативу доминирующим цифровым способам фиксации прошлого. Оно возвращает памяти ее телесность, интимность и субъективность. Запах нельзя полностью оцифровать — он всегда требует личной встречи и внутреннего отклика. Такие художественные проекты напоминают нам о важности медленного, глубокого переживания, о связи с местами, сообществами и с собственным «я». Память становится живым организмом, где каждый вдох — это акт воспоминания, сопротивление забвению и утверждение человеческой идентичности во всей ее хрупкости.
Автор: Дарья Дяченко
#НеДиванныйКультуролог