Глава 5 .Как я плюнула мужу в лицо.
Иногда ,чтобы обрести нужно потерять.
Иногда ,чтобы сохранить,нужно понять.
Это заключительная глава моей мини книги.
Обязательно в конце поделитесь своим мнением.
А если бы вы были на месте главной героини ,вы смогли простить Антона ?
- Когда мы переехали в свой дом, родители мужа сделали нам царский подарок — корову. Настоящую, рогатую, Зорьку.
— Антон, ты с ума сошел? Куда мне корова с маленьким ребенком? — Олеся смотрела на мужа круглыми глазами, прижимая к себе Анютку.
Но Антона это не волновало. Он любил молоко. Много молока. Точка.
Утром, пока дочка спала, Олеся бежала в сарай. Зима была в чем-то спасением — хотя бы в стадо гнать корову не нужно, только подоить и всё. Но проблема была в другом: ребенок не давал маме продохнуть ни минуты.
Анютка оказалась той еще штучкой. Только на руках, только у мамы. Чуть опустишь — сразу рев. Антон уходил на работу рано, а Олеся оставалась одна в окопах: с одной стороны голодный муж, с другой — орущий ребенок, с третьей — корова, требующая дойки.
Как вообще готовить, когда ты постоянно с ребенком на руках?
Олеся и готовить-то толком не умела. Когда училась, жила на квартире у бабушки, та и варила. А с учебы, особенно с практики, Олеся приползала затемно — какие там пироги.
Но деваться некуда.
Изобрела Олеся хитрую схему: клала Анютку на одеяло, обкладывала подушками со всех сторон (чтоб не упала, упаси боже) и бежала на кухню.
Там включала плиту — и снова бегом в комнату проверять, жива ли. Так и бегала челночным бегом: туда-сюда, туда-сюда. Что успевала — то и сварится.
За день набегаешься так, что к вечеру ноги отваливались. А ночью начиналось шоу «Спокойной ночи, малыши!» только наоборот: Анютка то играть хотела, то плакала, то просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Олеся ждала мужа как манну небесную. Думала: придет, поможет, хоть часок поспит. А дел — вагон: стирка, пеленки, ползунки.
Про памперсы тогда только слухи ходили. Дорогое удовольствие, а Антон был парень экономный. Однажды Олеся попросила денег на чистящее средство — раковину пошеркать.
— Чего покупать? — удивился Антон. — Вон во дворе песка набери. И песок бесплатный, и отмоет всё на ура.
Олеся тогда впервые задумалась: и куда я попала? Дружили-то красиво: цветы, подарки, обнимашки под луной. А теперь — бесплатный песок вместо чистящего.
С работы Антон приходил вечно недовольный. Садился за стол и начинал концерт по заявкам:
— Не так сварила. Моя мама вкуснее варит. А где пироги? Ты чего, пироги не могла испечь?
— Антош, какие пироги? — уставала оправдываться Олеся. — У меня руки отваливаются, Анютка тяжелая, сидеть не дает.
— У моей матери трое было, и ничего. А ты с одной справиться не можешь.
Через пять минут «помощи» он уже кричал:
— Забирай ребенка, я спать! Мне на работу рано!
И уходил. А Олеся оставалась. Снова.
Бессонные ночи делали свое дело: Олеся чувствовала себя хуже некуда. Спасали только свои родители, жившие рядом. Заберут внучку к себе — и Олеся летит стирать, гладить, готовить впрок. Успевала сделать всё за пару часов, пока ребенок под присмотром.
А муж приходил и снова был недоволен.
Особо весело становилось, когда Антон засиживался с друзьями. Придет поддатый, и давай «концерты» устраивать.
— Тише, Антош, Анютку разбудишь, — шептала Олеся.
Но ему море было по колено. Орал на весь дом так, что стены дрожали.
Приходилось хватать ребенка и убегать к родителям. А утром всё забывалось. Жизнь продолжалась.
А тут еще и радость
Дочка пошла в 9 месяцев. Не ползала — сразу топ-топ. Олеся на кухне кастрюлю ставила, вдруг слышит: топ-топ. Обернулась — а она тут как тут, стоит, улыбается.
— Боже! Да ты ж моя дорогая!
Схватила ее, кружит, целует, остановиться не может. Это было счастье. Чистое, без примесей.
Правда, с готовкой стало еще тяжелее: теперь дочка не лежала в подушках, а ходила за мамой хвостиком. Но Олеся справлялась.
А муж всё не ценил.
Олеся привыкла. Сглаживала углы. Соседи говорили: «Ничего, 6 лет вместе поживете — притретесь». Олеся ждала.
Летом тоже с Анюткой на руках ходили курочек кормить .
Но стало только хуже
К 5 годам дочки начался ад. Антон приходил с работы, и если ведро стояло не на том месте — поднимался такой кипиш, что стены дрожали. А тут еще какие-то друзья из другой деревни объявились. В дом он их не вел, сидели в машине, но после этих посиделок Олеся знала: будет кардебалет.
В тот день, как увидела, что Антон в машину пошел, сразу отнесла Анюту к своим родителям — пусть в тишине играет. Сама вернулась домой ждать.
Зашел. С порога:
— А чего это ты моих друзей не встречаешь? Мордой не вышли?
— Я готовлю, Антон. Успокойся, иди ешь, ложись. Скоро Аню мама приведет.
— Да я твои помои жрать не буду! У своей матери поел. Некчемная ты, готовить не умеешь. Только и слышу: устала, голова болит... Достала ты меня, курва!
И тут он схватил её. За руки — за спину, закрутил.
И в этот момент в Олесе будто щелкнуло. Последняя капля. Накопилось всё: и корова, и бессонные ночи, и песок вместо чистящего, и вечные унижения.
Она дернулась. Плюнула ему прямо в лицо. И побежала.
Куда в доме убежишь? В угол?
Он успел схватить за руку, но Олеся развернулась, со всей дури треснула его по морде, перевернула и села сверху. Схватила за горло:
— Ты что, падлюка, делаешь?! Ты чего меня изводишь?! Что тебе не хватает? Огород есть, корова есть, я вон какая! Придушу сейчас!
И тут дверь открылась — пришла свекровь.
— Олеся! Ты что творишь?!
— Что-что? Сына вашего душу. Жалко, что вы не вовремя пришли, — выдохнула Олеся.
Она, конечно, не убила бы. Напугать хотела. И ведь напугала. Правда, ненадолго.
Потом он снова лез. Любил он «мозг выносить» — сядет и поливает грязью. Олеся уходила в комнату — он шел за ней. Не отставал, пока не выговорится.
За что? За что ему это?
Олеся поняла: скучно ему. Развлечение такое.
И она решилась. Это остановка.
Все хватит
Собрала документы, забрала ребенка и ушла тайком к родителям. Подала на развод.
Развели со второго раза. В первый судья сказала: «Вы еще не готовы». Слезы были у обоих. Но жить в этом дурдоме стало невозможно.
Он ушел из дома. Олеся осталась с дочкой одна.
Правда, спали они как под охраной: каждый вечер Антон сидел под окнами в машине. Караулил. Чтобы, не дай бог, никого себе не нашла.
Сначала бесило, потом привыкла.
А потом он начал ходить. «К дочке пришел». То одно помогу, то другое. И так жалко его стало Олесе. Запускала. Оставался ночевать.
Красиво просил прощения:
— Сдохну без вас. Люблю. Другие не нужны.
Олеся — слабая душа — поверила. Простила.
Через год пошли и расписались снова. Без пышной свадьбы, тихо.
А потом пришла Света.
Забеременела Олеся снова. И Антон взялся за ум! Помогал во всем, душа в душу жили. Развели хозяйство, сажали огороды — всё было прекрасно.
Когда узнали, что будет девочка, Антон сам предложил имя:
— Света пусть будет. Как свет в нашей жизни после всего, что пережили.
Старшая Аня поначалу не понимала, что происходит. Говорила серьезно:
— Мам, ты опять много съела? Чего тебя так раздуло?
А когда папа привозил с работы арбуз, Аня бежала к нему с криком:
— Пап, а мама арбуз проглотила! Там семечка застряла! И у меня скоро будет сестренка!
Долго смеялись над нашей крошкой.
Роды вторые были легче. Быстрее. И вот она — Света, наша долгожданная, наша награда за все испытания.
Родственники крутили пальцем у виска:
— Не боишься рожать от него? А если снова вернется к старой жизни?
Но Олесю это уже не волновало. Внутри нее снова жило чудо. А ради чуда можно рискнуть всем.
А как бы вы поступили ?Смогли простить ?Смогли поверить ?
Огромное спасибо всем ,кто прочитал все главы .