Почему инвалиды лишены пенсии по потере кормильца и как они выживают
В России есть особая категория детей и взрослых с инвалидностью, у которых ушел из жизни отец. По закону человек, потерявший кормильца, имеет право на соответствующую пенсию. Но если он уже получает одну социальную выплату — по инвалидности, то на вторую не имеет права. Как следствие, многим семьям, где мать ухаживает за ребенком с инвалидностью, а отец-кормилец скончался, элементарно не на что жить.
Текст: Ольга Алленова
Анастасия и Тамара
Осенью 2021 года вся семья Анастасии Морозовой заболела ковидом. Мама Тамара оказалась в реанимации. 28-летняя Настя и ее отец Алексей — в красной зоне ковидного госпиталя. 12 октября Алексей умер. Вскоре перенесла инсульт бабушка — и тоже умерла. От Тамары долго скрывали правду о смерти мужа и матери. Стресс после пережитой трагедии усилился еще и от того, что семье стало фактически не на что жить. Тамара с дочерью живут в Таганроге на пенсию дочери и пособие по уходу за ней.
«Сейчас нам очень тяжело, так как я не могу работать,— говорит Тамара.— Пенсии у меня еще нет. Настенька недееспособная, и ей требуется постоянный присмотр. Папа наш был строителем, он работал и обеспечивал нас». Настя — чемпионка России по конному спорту среди людей с ментальными нарушениями. Но ее пенсии по инвалидности едва хватает на жизнь. Пенсию по потере отца-кормильца ей не дают. «Сказали, что надо выбрать: или инвалидность, или потеря кормильца»,— говорит Тамара.
Богдан и Людмила
«Наш папа ушел с работы, чтобы днем возить сына на реабилитации, а ночами был таксистом,— рассказывает Людмила.— Он запрещал мне произносить слово "инвалид". Настаивал, что никто не может жить без посторонней помощи, просто Богдану помощи нужно больше». Папу звали Валерий Шипилов. У их с Людмилой сына Богдана — тяжелая форма ДЦП, они живут в Уфе. Более 18 лет отец «был Великой Китайской стеной» для всей семьи, говорит Людмила.
В 2023 году Валерий умер от рака. «Наше солнце погасло,— вздыхает женщина.— Богдан часто сидит у окна и ждет отца. У него нет речи, он не может спросить и не понимает, почему папа вечерами больше не читает с ним книжки, заменяя все имена героев на "Богдан". Почему он с папой не ходит больше в кинотеатр. Почему мы перестали ездить в парки, в лес, в гости, на море».
Семья живет на две пенсии, это 63 тыс. руб. «Качество жизни изменилось,— говорит Людмила.— Работать я не могу, нужно постоянно быть с Богданом. Живем на мою и его пенсии. Каждую потраченную копейку я записываю в тетрадь. Папа перед смертью получал пенсию чуть больше 30 тыс. Моя пенсия 21 тыс. Пособия на оплату услуг ЖКХ нам перестали платить, так как после смерти папы суммарно доход мой и Богдана стал превышать прожиточный минимум. Все деньги уходят на квартплату, продукты, лекарства, необходимую одежду».
Людмила мечтает о реабилитационных занятиях для сына, но они платные. «Это для нас — непозволительная роскошь»,— признается она. Если бы Богдан мог получать вторую пенсию по потере кормильца, семье было бы легче выживать. «Отсутствие пенсии по потере кормильца несправедливо в семьях, где есть дети-инвалиды, а уж тем более инвалиды 1-й группы, где матери, учитывая тяжесть заболевания ребенка, не имеют возможности выйти на работу,— рассуждает Людмила.— А если оставить ребенка дома одного и выйти на работу... Он и так лишен очень многого, потерял папу. Как отнять у него еще тепло и внимание мамы?»
Евгений и Анна
У Анны, жительницы Саранска, несколько лет назад скоропостижно скончался муж. Ее сыну Евгению 44 года, у него тяжелая форма ДЦП, он не может себя обслуживать. Его пенсия — около 17 тыс. руб. «Перебиваемся на хлебе с молоком,— рассказывает Анна.— А ведь мне хочется, чтобы сын хорошо питался».
Таких историй в России много. Лидер общественного движения «Право на уход» Светлана Штаркова много лет получает письма от семей, потерявших кормильцев. «По всей стране одинаковая ситуация: отцы, которые кормили свои семьи, умерли, а их детям с инвалидностью приходится выбрать только одну пенсию — либо по инвалидности, либо по потере кормильца,— рассказывает Штаркова.— Но ведь пока отец был жив, ребенок получал и пенсию по инвалидности, и помощь отца — как финансовую, так и физическую, эмоциональную. Лишившись родителя, он лишился и значительных ресурсов. Почему же мы лишаем его еще и возможности просто выжить?»
Законодательная логика понятна: в России, за редким исключением (военные пенсионеры, участники войн, пострадавшие от радиации), запрещено получать две страховые пенсии одновременно.
Пенсия по инвалидности и пенсия по потере кормильца — страховые. Государство видит в этом «двойное обеспечение». Поэтому человеку приходится выбрать одну из двух.
Но объяснить семьям, потерявшим кормильцев, эту норму невозможно: человек с инвалидностью имеет больше расходов, чем здоровый, так почему обычный ребенок при потере кормильца получает пенсию, а ребенок с инвалидностью — нет? «Я не понимаю, где тут логика для матери, которая физически не может выйти на работу, потому что круглосуточно должна быть сиделкой, медсестрой и реабилитологом»,— говорит Светлана Штаркова.
Назар и Светлана
Светлана Курагина из Свердловской области живет вдвоем с 21-летним сын Назаром, у которого расстройство аутистического спектра. Ее муж Александр умер от рака в 2015 году. «Он очень любил сына,— вспоминает Светлана.— Помогал мне принять его тяжелый диагноз». Когда муж слег, Светлана ухаживала за ним целый год. «Я совмещала уход за мужем, сыном и работу,— вспоминает она.— Когда муж умер, я сама сильно заболела, но продолжала работать на полставки, потому что денег не хватало. Я ничего не знала про повышение пособия по уходу (выплата по уходу за инвалидом с детства выросла с 1,2 тыс. руб. до 10 тыс. руб. и выплачивается родителям, которые не работают.— “Ъ”), мне никто не сказал. Когда случайно выяснила, уволилась, потому что с сыном надо было постоянно заниматься. Кто знает, что такое низкофункциональный аутизм, тот понимает всю тяжесть нашей жизни, ведь мы каждый день боремся с этим расстройством».
Назару, по словам матери, нужны АВА-терапия (аббревиатура от англ. Applied Behavior Analysis, «прикладной анализ поведения».— “Ъ”), логопед, сенсорная интеграция, АФК (адаптивная физическая культура.— “Ъ”), но на все это у семьи нет денег. «Мой сын оказался лишен помощи специалистов,— говорит она.— Я не логопед, но от отчаяния занималась с сыном по видео из интернета — и научила его произносить звуки, а потом слова и фразы. Он заговорил в 18 лет! Но время для коррекции упущено. Если бы я имела возможность оплачивать занятия, мы бы добились большего».
Назар сегодня мог бы получать пенсию по потере кормильца в размере 16 тыс. руб. Этих денег хватало бы на оплату занятий с логопедом. Но, поскольку он уже получает пенсию по инвалидности, то вторая ему не положена. «Наш доход на двоих — около 60 тыс. руб.,— говорит Светлана.— На квартплату уходит половина моей пенсии. Я обращалась в благотворительные фонды, но они помогают только детям. А моему ребенку реабилитация нужна будет всю жизнь, постоянно. Занятие с логопедом в Екатеринбурге стоит 3 тыс. руб.! Конечно, мой сын очень нуждается в пенсии по потере кормильца».
«Государство разделило детей-инвалидов на "достойных" и "недостойных"»
С 2022 года изменилось законодательство в отношении детей и взрослых с инвалидностью, чьи отцы погибли на СВО,— они могут получать обе пенсии. Но в отношении остальных инвалидов, потерявших кормильцев, все осталось по-прежнему.
«По сути, государство разделило детей-инвалидов, оставшихся без отцов, на "достойных" и "недостойных",— констатирует Штаркова.— Я не понимаю, почему первые дети нуждаются больше, чем вторые? Если папа умер от ковида, а не погиб на спецоперации, его семья меньше нуждается? Или его смерть не такая уважительная причина?»
«Сын не виноват, что его отец потратил все свое здоровье на лечение сына,— рассуждает Наталья Горюнова из Липецка.— У нас с мужем большие стажи, мы всю жизнь честно работали, не уклонялись от налогов. Очень хорошо, что детям-инвалидам, у которых отец погиб на СВО, дают пенсию по потере кормильца. Но моему сыну тоже нужны лекарства и реабилитация постоянная. Очень надеюсь, что государство услышит нас. Таких, как мы, немало в стране».
«Если бы нам разрешили получать обе пенсии — и по инвалидности, и по потере кормильца — нам бы хоть немного полегчало, ведь не вся медицина для нас бесплатная. У нас съемное жилье, нам приходится залезать в долги, брать кредиты, чтобы как-то выживать»,— рассказывает Светлана Фройнд из Курска.
Светлана Штаркова говорит, что законодатели периодически выдвигают инициативы, которые могли бы устранить эту несправедливость, но «они тонут в бюрократических лабиринтах». «Я писала в разные органы власти, ходила на личные приемы,— рассказывает она.— Мне понимающе кивали, говорили, что, да, это несправедливо, надо исправить, но письменно отвечали стандартными фразами. Так что пока государство говорит: "Выбирай: или твой папа умер, или ты инвалид". То есть поддерживает иерархию горя: об одних погибших помнит, а о других — нет».
Держите новости при себе. Присоединяйтесь к Telegram «Коммерсанта».