.
Имя хана Менгу-Тимура (1266–1282) не так громко звучит в школьных учебниках, как имена Батыя или Мамая. А ведь именно при нем Золотая Орда превратилась из провинции огромной Монгольской империи в совершенно независимое государство. Он был внуком хана Батыя и пришел к власти при весьма примечательных обстоятельствах — его предшественник и родственник Берке, не имевший своих детей, назначил Менгу-Тимура преемником еще при своей жизни .
До Менгу-Тимура правители Улуса Джучи (так официально называлась Орда) формально подчинялись великому каану в далеком Каракоруме. Но наш герой положил этому конец. Он перестал оглядываться на метрополию и первым делом начал чеканить собственную монету, украсив её своей родовой тамгой . На Таласском курултае 1269 года другие монгольские государства официально признали его независимость . Это был смелый шаг, превративший Орду в геополитического тяжеловеса.
Самое удивительное, чем запомнился Менгу-Тимур на Руси, — это его указ 1267 года. Будучи язычником (он оставался тенгрианцем, хотя многие в Орде уже приняли ислам), хан выдал митрополиту Кириллу особый ярлык .
Представьте себе: этот документ полностью освобождал Русскую православную церковь от уплаты дани и всех поборов. Более того, под страхом смерти ордынским чиновникам запрещалось оскорблять православную веру, отнимать церковные земли или требовать от священников какой-либо службы . Это был первый подобный документ из сохранившихся в истории. Историки до сих пор спорят, была ли это дальновидная политтехнология (поддержка влиятельной организации) или дань монгольской традиции уважать любые божественные законы . Факт остается фактом: церковь получила «охранную грамоту», которая спасла её от разорения.
Однако не стоит идеализировать хана. Он был человеком своей эпохи — жестоким и прагматичным. В 1270 году по его приказу был казнен рязанский князь Роман Ольгович. Князя обвинили в том, что он хулил веру хана. Кара была чудовищной: согласно законам Чингисхана (Ясе), богохульство каралось смертью, и летописи сообщают, что князя «разнимали по суставам» . Эта история показывает, что милость хана к церкви не распространялась на тех, кто посягал на его собственные святыни.
Интересный факт: Менгу-Тимур дважды вмешивался в дела Северной Руси, и оба раза — с неожиданной стороны.
В 1269 году мощная рать ливонских рыцарей осадила Псков. Новгородцы запросили помощи у великого князя владимирского, но тот привел с собой не только дружины, но и ордынский отряд баскака Айрада. Увидев татарскую конницу, немцы «устрашишася и вострепеташа», запросили мира и бежали, отказавшись от всех завоеваний . А в 1270 году, когда вспыхнула ссора между Новгородом и князем Ярославом, мирить их приехали... ордынские послы Чевгу и Баиши с ханской грамотой . Выходит, хан выступал в роли верховного арбитра, предотвращая междоусобицы.
Менгу-Тимур обожал масштабные военные кампании. В 1277–1278 годах он организовал поход на Северный Кавказ против ясов (алан). В этой войне участвовали и русские князья — это считалось их вассальной обязанностью. Объединенное войско взяло штурмом город Дедяков (по некоторым данным, расположенный в районе современного Верхнекубанья). В русских летописях это событие описано как взятие «славного града Тетякова», что говорит о важности победы . Этот удар сломил последнее крупное сопротивление на Кавказе.
Хан оказался не только воином, но и экономистом. Он понимал, что сила государства — в торговле. Менгу-Тимур разрешил генуэзским купцам основывать колонии в Крыму, и именно при нем расцвела знаменитая Кафа (современная Феодосия) . Более того, он издал указ, предписывающий русским князьям «открыть путь немецкому гостю» — купцам из Ганзы. При нем начал активно функционировать Великий Шелковый путь, связывающий Китай с Причерноморьем .
Умер Менгу-Тимур, по разным данным, в 1280 или 1282 году от банальной, но мучительной болезни — нарыва в горле . Он оставил после себя независимую державу, простиравшуюся от Дуная до Алтая, и уникальный прецедент мирного сосуществования с православной церковью на завоеванных территориях.