В 2025 году российское птицеводство достигло исторического максимума: производство мяса птицы в живом весе составило 7,3 млн тонн, что на 1,4% превышает показатели предыдущего года. В убойном весе этот показатель достиг 5,7 млн тонн, демонстрируя уверенный рост на 1,7%. Казалось бы, отрасль, ещё недавно зависевшая от импорта, окончательно утвердилась в статусе самодостаточной. Однако за этими цифрами скрывается тревожная диспропорция, способная подорвать устойчивость всего сектора: при избытке собственного производства Россия синхронно наращивает импорт мяса птицы, причём ключевым поставщиком становится Китай — страна, чей рынок для российской продукции остаётся практически закрытым для высокотехнологичных товаров.
Согласно данным Росптицесоюза, импорт мяса птицы в Россию в 2025 году вырос на 6,3%, достигнув 327,4 тыс. тонн. При этом поставки из Китая увеличились почти на 43% — до 109,4 тыс. тонн.
Парадокс ситуации усугубляется структурой товарооборота: в Китай из России экспортируются преимущественно куриные лапы и субпродукты — товары с низкой добавленной стоимостью, тогда как в обратном направлении поступает дешёвое филе грудки, которое, по оценке отраслевых экспертов, реализуется по ценам 250–280 рублей за килограмм и напрямую обрушивает внутренние цены на курятину и свинину. Причем продукция эта весьма низкого качества.
Глава Национального союза свиноводов России Юрий Ковалев прямо предупреждает: если тенденция сохранится, 200–250 тыс. тонн импортного постного филе эквивалентны полумиллиону тонн свинины в пересчёте на живой вес, что способно снизить оптовые цены на свиной окорок на 10–15% и опустить их ниже себестоимости производства.
Эта асимметрия не может не вызывать вопросов о прозрачности принимаемых решений. Китайская сторона последовательно ужесточает ветеринарно-санитарные требования к российской продукции, периодически вводя ограничения на поставки с отдельных предприятий, тогда как российские регуляторы допускают ввоз китайского мяса, при досмотре которого неоднократно выявляются несоответствия в датах выработки, указанные в ветеринарных сертификатах и на маркировке.
Россельхознадзор фиксирует случаи ввоза продукции с недопустимыми остатками антибиотиков и превышением микробиологических показателей, однако объёмы импорта продолжают расти. Возникает закономерный вопрос: насколько эффективно работают механизмы таможенного и ветеринарного контроля, и не становятся ли они инструментом для лоббирования интересов отдельных импортёров в ущерб отечественным производителям?
Финансовое положение птицеводческих хозяйств, особенно средних и малых, стремительно ухудшается. Рентабельность производства, которая в начале 2025 года достигала 53,6%, к концу года рухнула до 11,01%.
В яичном сегменте ситуация ещё более драматична: в январе–сентябре 2025 года рентабельность составила всего 5,5%, что в семь раз ниже показателей аналогичного периода предыдущего года. Даже технологически продвинутые предприятия, по словам исполнительного директора Национальной мясной ассоциации Сергея Юшина, работают с убытками, а совокупное влияние десятков новых регуляторных инициатив — в области маркировки, налогообложения, экологических требований — создаёт кумулятивный эффект, который не просчитывается на этапе принятия решений.
Экспортные перспективы, на которые отрасль возлагала надежды после переориентации торговых потоков, также сужаются. Саудовская Аравия, ранее занимавшая второе место среди импортёров российской курятины, сократила закупки до 76,8 тыс. тонн в 2025 году, двигаясь к цели полной самообеспеченности к 2030 году.
Казахстан, традиционно важный рынок сбыта, также декларирует намерение достичь 100% самообеспеченности по мясу птицы уже к 2027 году.
Китай, оставаясь крупнейшим покупателем российской продукции (155 тыс. тонн в 2025 году), одновременно ужесточает требования к качеству и расширяет собственные производственные мощности, создавая давление на цены как на внутреннем, так и на внешнем рынках.
Системная уязвимость отрасли усугубляется высокой концентрацией производства: 73% всего объёма мяса птицы в живом весе приходится на 25 крупнейших компаний . Это создаёт иллюзию устойчивости, но одновременно делает отрасль зависимой от стратегических решений ограниченного круга игроков.
Мелкие и средние производители, лишённые доступа к дешёвым кредитам, современным технологиям и дистрибуционным каналам, оказываются первыми под ударом в условиях ценового давления. Консолидация, которая в 2025 году ускорилась через сделки M&A, может в среднесрочной перспективе привести к олигополизации рынка и снижению конкуренции, что в конечном счёте негативно скажется на качестве продукции и ценовой доступности для потребителя.
Технологическая зависимость остаётся ещё одним фактором риска. Несмотря на успехи в импортозамещении, российское птицеводство по-прежнему критически зависит от импортного генетического материала, оборудования для переработки и ветеринарных препаратов
. Геополитическая напряжённость и санкционные ограничения затрудняют доступ к передовым решениям, а отечественные разработки пока не способны полностью закрыть технологический разрыв. В этих условиях модернизация, о которой говорят отраслевые эксперты как об «императиве выживания», требует не просто инвестиций, а системной государственной поддержки, ориентированной на развитие собственных научно-производственных компетенций.
Отсутствие скоординированной стратегии развития птицеводства на федеральном уровне превращает отрасль в поле столкновения краткосрочных интересов: импортёры лоббируют снижение барьеров для ввоза, переработчики — беспошлинные квоты на сырьё, а производители мяса — защиту внутреннего рынка.
В этой ситуации Минсельхоз занимает выжидательную позицию, ограничиваясь точечными мерами и призывами к «модернизации» без предоставления реальных инструментов для её реализации.
Между тем, как показывает опыт 2025 года, рынок не способен самостоятельно сбалансировать противоречивые тренды: рост производства при падении рентабельности, расширение экспорта при одновременном наращивании импорта, декларируемая поддержка отечественного производителя при фактическом допуске на рынок продукции с сомнительным соответствием стандартам.
Перспективы 2026 года выглядят неоднозначно. Росптицесоюз прогнозирует умеренный рост производства мяса птицы ещё на 1,2%, однако этот оптимизм не подкреплён решением фундаментальных проблем. Без пересмотра подходов к таможенно-тарифному регулированию, усиления ветеринарного контроля, разработки долгосрочной программы технологического суверенитета и, что особенно важно, обеспечения прозрачности принятия решений в сфере внешнеторговой политики, отрасль рискует войти в фазу стагнации, за которой последует волна банкротств и дальнейшая концентрация рынка.
История российского птицеводства — это история преодоления: от зависимости от импорта в 1990-х до лидерства в производстве мяса птицы в 2020-х. Однако текущий момент требует не просто адаптации к новым условиям, а переосмысления самой модели развития.
Изобилие не должно становиться ловушкой: рекордные объёмы производства теряют смысл, если они не сопровождаются устойчивой рентабельностью, технологической независимостью и защитой внутреннего рынка от недобросовестной конкуренции.
Вопрос стоит не о том, сможет ли отрасль выжить, а о том, какой ценой и в чьих интересах будет обеспечено это выживание. Ответ на него определит не только будущее птицеводства, но и более широкий контекст продовольственной безопасности страны в условиях меняющейся геополитической реальности.
Дорогие наши читатели!
В связи с нехорошими тенденциями, которые указывают на то, что в России активно вводятся ограничения на обсуждения общественно-политической повестки, мы приняли решение о публикации наших материалов на других площадках.
Пока вот сайт: www.temaglavnoe
Мы — в Max
А вот Телега: t.me/temaglavnoe Подпишитесь, пожалуйста! Там можно комментировать!