Ольга Кабо, Нина Шацкая и симфонический оркестр имени Рихтера в стихах и дневниках раскрыли душу тарусской дачницы.
Полифония души
Музыкально-литературный спектакль-диалог «Я искала тебя…» рассказал о Марине Цветаевой через её поэзию, воспоминания Ариадны Эфрон в областной филармонии в феврале. Эта программа была представлена зрителям самой главной площадки страны, на сцене Светлановского зала ММДМ, и широко принята в России.
Нина Шацкая пела от лица Марины, Ольга Кабо на сцене по памяти, не с листа, читала дневники, воспоминания, письма. Симфонический оркестр имени Рихтера под руководством Алексея Лаврентьева стал героем вечера, выразительно исполнив оригинальное сочинение.
Гитарные соло Юрия Алешникова, дирижёра оркестра русских народных инструментов, усилили драматизм спектакля. Оригинальная музыка – огромный плюс для творческой постановки, это совсем не то, что лоскутное одеяло подбора, пусть и из шедевров. Новое звучание сосредотачивает внимание слушателя на иных нюансах стихов, не тех, что на слуху благодаря популярным романсам.
Цельность композиции придаёт постановке Юлии Жженовой, дочери прославленного артиста, завершённость. Для вокалистки Нины Шацкой новое мелодическое прочтение стихов было также выигрышно, выводило её из поля сравнения с образцами – и романсами, и их исполнителями.
Композитор Дмитрий Селифанов – выпускник Гнесинки и Московской консерватории. Он известен любителям кино по заметной работе в фильме «Лёд», за которую он стал лауреатом премии «Золотой орёл». Проект «Бродский не поэт» сделал автора обладателем ТЭФИ.
О чём же и стихи, и проза, и музыка? Судьбы почти всех членов семьи Цветаевой, а не только этих двух – трагедия. Но авторы сумели высветлить материал, обойдя темы нищеты, тюрем, ссылок, роковой финал. Всё это выплеснул слушателям оркестр.
Тарусская колыбель
Для калужан струна Цветаевой — особая. Марина Ивановна Цветаева (1892—1941) связана с нашим краем золотыми нитями памяти о счастливом детстве. Дочь, Ариадна, назвала Тарусу, городок над Окой, «колыбелью творчества» поэта. Восемнадцать лет семья арендовала домик в Песочном, близ города.
Там же умерла мать Марины Ивановны. Лишь однажды Марина приезжала в Тарусу с мужем, Сергеем Эфроном. И, как призыв о помощи, было её самое последнее паломничество в городок в 1936 году, после возвращения из эмиграции.
Ныне прекрасен бронзовый памятник поэтессе на крутом берегу. А у тропинки в Песочное лежит камень кенотаф с надписью «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева». Дом-музей семьи уютен и знаменит.
Вся жизнь дочери поэта, Ариадны Эфрон (1912—1975), – цепь испытаний. Семилетней вместе с младшей сестрой мать отдала их в приют. Там болезненная Ирина умерла. Жизнь впроголодь, затем — эмиграция.
В воспоминаниях Марины Ивановны описана жизнь на чужбине: «Никто не может вообразить бедности, в которой мы живём. Мой единственный доход — от того, что я пишу. Мой муж болен и не может работать. Моя дочь зарабатывает гроши, вышивая шляпки. У меня есть сын, ему восемь лет. Мы вчетвером живём на эти деньги. Другими словами, мы медленно умираем от голода».
Ариадна Эфрон вернулась из эмиграции первой из всей семьи, потом были шестнадцать лет лагерей и ссылок. Вернулась Ариадна Сергеевна в 1956 году в любимую Тарусу. Там жила её тётка, сестра Марины, Анастасия. Она выделила племяннице землю для стройки.
Сад памяти
Государство выдало Ариадне «порубочный билет», из того леса и построила она дом, который потом купил писатель Анатолий Салуцкий. Дом и сегодня цел — три комнаты, терраса, мезонин с балкончиком на Оку. Садик утопал в цветах. Так судьба исполнила, пусть хоть для дочери, мольбу Марины Ивановны.
За этот ад,
За этот бред,
Пошли мне сад
На старость лет.
Ариадна, искусствовед, переводчик, поэтесса, художник, посвятила жизнь изданию произведений матери. Так она выплатила долг любви, долг за сострадательность, жизнестойкость, свойства, которыми наделила её Марина Ивановна.
Вся эта история прочитывалась в драматичной музыке, в тоне певицы и чтицы. Как говорил один бард: «Мы можем таких песен напеть, что вы обрыдаетесь. Но это – не нужно». Да, не нужно, перефразируем слова Писания: «Для каждого дня довольно своих бед». Спектакль – ещё один цветок в венок памяти поэтессы и её дочери, драгоценная сердоликовая бусина в ожерелье наследия Серебряного века.
Ольга Кабо на бис прочла «Вот опять окно» и сказала: «Хочу пожелать, чтобы в наших окнах горел свет и наши любимые ждали нас и дождались». Калужане прощались со спектаклем овациями и розами.