Минский аэропорт в тот дождливый день был переполнен. Ливень стеной обрушился на город, задерживая рейсы и заставляя пассажиров искать укрытие. Среди общей суматохи, у входа в ресторан, стояла Мария Стерникова. Промокшая до нитки, с размазанной тушью и забрызганными брюками, она терпеливо ждала своего партнёра по съёмочной площадке, Александра Январёва, который отправился на поиски свободного столика.
Внезапно перед ней возник Валерий Носик. Лично они не были знакомы, хотя их лица часто украшали обложки журналов с надписью «Актеры советского кино». Валерий, невысокий, с озорной улыбкой, далёкий от образа героя-любовника, проявил невероятную инициативу. Он мгновенно исчез, чтобы выяснить информацию о задерживающихся рейсах, а затем, опередив Январёва, нашёл свободный столик и усадил всю компанию обедать. Пока голодный Январёв жадно поглощал еду, Носик достал салфетку, что-то быстро начеркал на ней и незаметно подсунул Марии.
«Вы мне очень нравитесь»,
— гласила записка.
Мария была ошеломлена. Её спутник увлечённо жевал котлету, за окном бушевала стихия, а сама она чувствовала себя совершенно непривлекательной. Чтобы не обидеть столь галантного кавалера, она ответила: «Вы мне тоже». Носик тут же протянул вторую салфетку с лаконичной припиской: «Уже давно».
Когда непогода немного стихла, трое актёров, ожидая своего рейса, отправились в опустевший парк. Там, под моросящим дождём, они катались на мокрых каруселях, заливаясь безудержным смехом. Никто из них тогда не мог и предположить, что эта шутливая переписка на салфетках станет предвестником брака, рождения сына, долгих лет счастья и последующей мучительной тоски, от которой придётся спасаться бегством.
Неожиданное сближение
Следующая встреча Валерия Носика и Марии Стерниковой произошла вновь на съёмках в Белоруссии. На этот раз актёр проявил внимание не к самой Марии, а к её дочери Кате, девочке от первого брака с переводчиком Алексеем Стычкиным. Малышка плохо ела, капризничала и никак не могла успокоиться.
Когда девочка начинала плакать, к ней подходил улыбчивый Носик. Он издавал звуки, имитируя самолёт, пыхтел как паровоз, строил забавные гримасы. Катя, завороженная его игрой, открывала рот, куда актёр тут же ловко подносил ложку с кашей. Собственных детей у Валерия не было, и он с нежностью отдавал нерастраченную отцовскую любовь чужому ребёнку. Девочка вила из него верёвки, а Мария, наблюдая за этой картиной, постепенно осознавала, что влюбляется в этого доброго и внимательного человека.
По возвращении в Москву Валерий стал частым гостем в доме Марии и Кати. Он приходил просто посидеть, поговорить, понянчиться с ребёнком. В то время за Стерниковой ухаживал ещё один мужчина — серьёзный физик. Однажды физик позвонил ей, сообщив: «Я вернулся из командировки, сейчас переоденусь и зайду к тебе». Мария ответила: «Нет. Не приходи». Выбор был сделан в пользу того, кто искренне полюбил её маленькую дочь.
Предложение и семейные перипетии
Предложение руки и сердца от Валерия Носика стало для Марии полной неожиданностью. Он позвонил в дверь, и когда она открыла, предстал перед ней на одном колене. Под мышкой у него был огромный букет, а в руках он ловко разливал шампанское по бокалам. «Давай поженимся?» — спросил он. Мария, не сдерживая слёз, лишь одобрительно кивнула головой.
Примечательно, что на тот момент оба были официально несвободны. Носик состоял в браке с актрисой Лией Ахеджаковой, а Мария ещё не оформила развод со своим первым мужем. Они решили отложить поход в ЗАГС до лета, рассчитывая к этому времени уладить все формальности, но начать совместную жизнь решили немедленно. Большая патриархальная семья Валерия сразу приняла Марию с ребёнком. Когда она, знакомясь с его роднёй, за столом спросила: «А если мы ещё одного родим?», все Носики заулыбались. Брат Валерия, известный актёр Владимир Носик, обнял Марию и громко произнёс: «Конечно, рожайте! Чем семья больше — тем лучше!».
Лишь мама Марии выразила сомнения по поводу рождения ещё одного ребёнка: «А вдруг ты опять разойдешься? Как с двумя-то жить будешь?».
«Солнышко» и его тени
В Малом театре Валерия Носика ласково называли Солнышком. Это прозвище прилипло к нему намертво, ведь оно как нельзя лучше отражало его суть. Он был человеком безотказным. Нужно было помочь коллеге с квартирой? Носик шёл просить. Достать дефицитный телефон? Носик договаривался. Занять денег? Всегда пожалуйста. Он раздавал деньги в долг, никогда не ведя учёт, кто и сколько взял, и, разумеется, многие «забывали» возвращать.
Однако дома это «Солнышко» светило редко. Валерий работал на износ. Двадцать восемь дней в месяц он проводил на съёмках и гастролях, а два свободных дня уходили на перепаковку чемодана. Марию, которая сама была актрисой и ценила личное пространство, начинала раздражать его невероятная популярность. Обычный поход на рынок превращался в настоящее испытание. Стоило им подойти к прилавку, как Валерия тут же начинали хватать за рукава, хлопать по плечу, просить автограф. Он расцветал от такого внимания, с удовольствием принимая эту всенародную любовь, никому не отказывая. «На дорогу смотрите!» — резко обрывала Мария таксистов, которые всю поездку выворачивали шею, рассказывая Валерию, как сильно любят его роли.
Ей не нравилось это панибратство, это всеобщее «ты». Ей казалось, что она живёт не с мужем, а с живым памятником народной любви. А Валерий просто не умел отталкивать от себя людей и говорить «нет». Он был слишком добрым для того, чтобы принадлежать только одной семье.
Рождение сына и нарастающая пропасть
Когда родился общий сын Саша, Носик, казалось, расцвёл и стал меньше времени уделять работе. Ночами они по очереди дежурили у колыбели. Однажды Мария проснулась от того, что муж подкидывает орущего младенца к потолку. «Ты с ума сошёл?» — ахнула она. «Да он у меня на самолётике летает… Вжу-у-ух…» — ответил Валерий, подкидывая сына ещё раз. Мария забрала ребёнка и прижала к груди: «Это же не Катя, он грудной ещё!».
Первым словом сына стало «Бах!» — Саша упал на диван, когда отец снова начал подбрасывать его к потолку. Тогда Валерий засмеялся: «Надо ноты покупать, музыкантом будет». Но воспитывать музыканта, да и вообще кого-либо, у него катастрофически не хватало времени.
В их доме постепенно поселился третий лишний — алкоголь. В то время родные не воспринимали это как болезнь, скорее как часть его профессии. Удачный спектакль требовал «обмыть» успех, неудачный — «запить» горе. Встреча с поклонниками подразумевала: «уважь, выпей с нами». И Носик не отказывался.
Мария знала его график наизусть. Три дня он мог быть идеальным мужем, святым человеком, читать классику, возиться с детьми. На четвёртый случался срыв. Она сидела на кухне в темноте, не зажигая света, и курила одну сигарету за другой. Вздрагивала от шума тормозов у подъезда, смотря в окно. У Валерия скакало давление, он не щадил себя, и каждый раз Мария боялась не того, что он придёт пьяным, а того, что он не придёт вовсе. Где он? С кем? Жив ли?
Утром она, не смыкая глаз ночью, собирала детей в школу, готовила завтрак и отправлялась на репетицию. А Валерий, вернувшись после пьянки лишь под утро, виновато запихивал в чемодан постиранные женой вещи и уезжал на гастроли или съёмки. «Ты катишься вниз, остановись, пожалуйста», — умоляла она его.
Ему это не нравилось. Никому не хочется чувствовать себя виноватым в собственном доме. Он всё чаще уходил в себя, прятался за работой или за новой компанией, где на него смотрели с обожанием, а не с укором. Мария просто устала бояться за него. Она предложила: «Давай на время разъедемся. Поживи у мамы, мы с детьми хотя бы нормально выспимся».
Она ожидала чего угодно: споров, обид, просьб о прощении. Но Валерий, этот добрый, мягкий, всенародно любимый человек, вдруг произнёс фразу, которая ранила больнее ножа: «Развестись со мной вздумала? Да кому ты будешь нужна с двумя детьми!». «Это всё», — подумала Мария. И это действительно был конец.
Отец-праздник и запоздалое примирение
Сыну Саше было девять лет, когда родители приняли решение о разводе. Для мальчика отец превратился в редкий и всегда внезапный праздник. Однажды летом на дачу в Немчиновку подъехало такси. Саша с сестрой выскочили встречать. Папа! Он выгрузил сумки с продуктами и вытащил новенький велосипед «Орлёнок». «Попробуй прокатиться», — сказал отец сыну.
Саша сел. Ноги едва доставали до педалей. Он кое-как поехал, велосипед вильнул и со всего маху врезался в забор. Мальчик упал между штакетин, ободрался, но был абсолютно счастлив. Ведь папа, наконец, приехал, папа смотрит! «Пап, я обязательно научусь кататься!» — пообещал он. Отец потрепал его по волосам, сел в такси и уехал. Вернулся через две недели: «Ну что, как велосипед? Прогресс есть?». Саша гордо сел в седло, проехал по дороге вперёд, остановился и руками развернул велосипед. «Молодец, — кивнул Носик. — А на ходу развернуться можешь?».
Саша попробовал, руль вывернулся, он упал и разбил колено. Встал, отряхнулся, готовый пробовать ещё. «Ну, сынок, сегодня рисковать больше не будем. К следующему моему приезду научись разворачиваться на ходу», — сказал отец. И снова уехал.
Так и жили. Отец появлялся, задавал направление, проверял результат и исчезал. Он пытался быть родителем, но совершенно не умел разговаривать с сыном на одном языке. Между ними росла стена непонимания, построенная из отсутствия времени. Саша обижался. Ему казалось, что отчим, Алексей Кудинович, который появился в жизни матери позже, понимает его лучше. Был момент, когда подросток даже хотел сменить фамилию, но Мария категорически запретила: «И думать не смей! Папа у тебя хороший. Вот появятся свои дети, тогда и посмотришь, каким ты будешь отцом».
Настоящее знакомство сына с отцом случилось, когда Саша уже вырос и сам поступил в «Щуку». Детские обиды отступили перед взрослой реальностью. Он начал приезжать к отцу в квартиру, где тот жил один после смерти своей матери. На стенах висели иконы — к концу жизни Валерий пришёл к вере. На столе, как всегда, лежали стопки книг. Они сидели на кухне вечерами. Валерий пил странный кофе — растворимый, с сахаром и щепоткой лимонной кислоты.
«Тебе как мне?» — спрашивал он. «Да», — соглашался Саша, хотя терпеть не мог этот вкус.
Теперь они говорили о профессии. «У актёра всегда должно быть раненое сердце, — говорил Валерий сыну. — Ты можешь быть сильным, можешь постоять за себя, но если не откроешь сердце, не впустишь боль — играть не сможешь». В этих кухонных разговорах Александр наконец обрёл отца. Он увидел не «Солнышко» и не вечно занятого командировочного артиста, а глубокого, грустного и очень одинокого человека. Валерий так и не женился после развода с Марией. Она, чувствуя вину, как героиня «Покровских ворот», пыталась его сосватать, уговаривала: «Валера, женись! Ну пусть тебя ждёт дома сковородочка с картошечкой, поживи как человек». Он всегда отвечал одинаково: «Придёт одна, придёт другая… Но всё равно останусь один».
Последние дни и наследие
Валерий Носик работал на износ до самого последнего дня. Его сердце, то самое «раненое сердце» актёра, о котором он говорил сыну, было изношено до предела. Четвёртого января 1995 года он не пришёл на репетицию в театр. Это было совершенно на него не похоже — при всей своей безалаберности в быту, к работе он относился свято. Брат Владимир и коллеги забили тревогу.
Дверь взломали. Валерий лежал в постели, словно спал. Рядом на тумбочке лежали текст новой роли и карандаш. Он ушёл из жизни во сне, так и не выпустив из рук работу, которая заменяла ему всё. Когда он попал в больницу незадолго до своего ухода, все многочисленные друзья, которые годами пили за его счёт и занимали деньги, вдруг испарились. Рядом остались только самые близкие — брат, бывшая жена, дети. Мария начала обзванивать его коллег и друзей — искать должников, потому что денег на похороны толком не было. Но все они сбрасывали трубки, когда речь заходила о деньгах. Оказалось, что «Солнышко» светило всем, но грело только тех, от кого он когда-то ушёл.
Телефон в его квартире не умолкал ещё целый год. Звонили люди, просили Валерия, надеясь занять денег или позвать выпить. Мария Стерникова долго болела болезнью Альцгеймера и в мае 2023 года ушла из жизни. А сын Александр, ставший актёром, всё чаще ловит себя на мысли, что разговаривает интонациями отца, пьёт ненавистный, но такой родной кофе с щепоткой лимонной кислоты, и, глядя на свою маленькую дочь, понимает — отец его любил всем сердцем, просто не всегда мог быть рядом.
Как вы считаете, можно ли было избежать такой трагической развязки в жизни Валерия Носика?Спасибо, что дочитали до конца. Будем рады вашим комментариям и подпискам!