Люди нередко интуитивно воспринимают экономику как игру с нулевой суммой: где выигрыш одного автоматически означает проигрыш другого. Такие наивные экономические убеждения искажают решения людей, а также становятся удобным инструментом политических манипуляций.
Термин «народная экономика» (folk economics) появился в 2003 г., его ввел экономист Пол Рубин. Главный постулат народной экономики – это убежденность в жесткой ограниченности ресурсов. Иными словами, люди склонны считать, что любой обмен – это игра с нулевой суммой: если кто-то получил выгоду, то непременно за чужой счет. Например, рост благосостояния одного человека или целой страны трактуется как потеря для других людей или стран, а появление нового рабочего места – как «отъем» рабочего места у другого.
Интуитивная логика
Откуда берутся подобные наивные убеждения, если экономическая наука давно доказала, что обмен и торговля могут приносить пользу всем сторонам?
Корни уходят в когнитивные и культурные особенности мышления. В традиционных сельских сообществах середины XX века жизненно важные блага (земля, скот, имущество) воспринимались как фиксированный ресурс: сколько ни старайся, его размер не увеличивается, а значит, чужой достаток – всегда твой убыток, отмечал антрополог Джордж Фостер. Эту же логику прослеживали и в других культурах – представление об экономике как о статичной системе распределения благ исторически было довольно распространенным.
Современная наука дополняет картину эволюционной психологией. По
мнению Паскаля Буайе и Майкла Петерсена, у человека сформировались особые «интуитивные» механизмы еще в доисторических малых группах, когда наши предки жили охотой и собирательством. В тех условиях объем почти всех благ был строго лимитирован, и выживание часто означало перераспределение фиксированных ресурсов.
Эти эволюционные когнитивные установки продолжают влиять на нас и сегодня: нам кажется, что безличные рыночные сделки опасны, что международная торговля выгодна одним и вредит другим. Другими словами, наш мозг склонен упрощать сложные процессы до шаблона: «если где-то прибыло, значит, в другом месте убыло».
Такое упрощение – удобная когнитивная эвристика, позволяющая быстро судить об экономических явлениях на «уровне здравого смысла». Однако зачастую эти суждения оказываются неверными.
Простые ответы на сложные вопросы
Наивные экономические убеждения проявляются повсюду – не только в разговорах на кухне и в соцсетях, но и в СМИ. Они дают простые ответы на сложные вопросы, поэтому так привлекательны.
Нередко можно услышать, что если крупная иностранная компания открывает завод в одной стране, то где-то в другой стране закрывается такое же число рабочих мест. Или что от притока мигрантов местное население неизбежно теряет работу. Международная торговля в таких представлениях тоже выглядит подозрительно: выигрыш экспортера – это обязательный проигрыш его зарубежного партнера. Интуитивно нам проще поверить в понятную историю про «ограниченный ресурс», чем разбираться в том, как создается ресурс большего объема или как устроен взаимовыгодный обмен.
Исследования показывают, что у разных людей эти взгляды схожи по содержанию и образуют связанную систему. В массовом общественном сознании воспроизводятся сходные интуитивные интерпретации бедности, богатства, безработицы и неравенства, которые часто не совпадают с выводами экономической теории.
Более того, эти убеждения нередко устойчивы даже перед лицом фактов. Если человек верит, что зарплаты не растут, «потому что приезжие готовы работать за более низкую заработную плату», переубедить его официальной статистикой или лекцией по экономике непросто. Наивная теория подменяет ему научную: она кажется ближе к реальности, потому что опирается на интуицию и знакомые моральные оценки (справедливо – несправедливо, свое – чужое). К сожалению, такая мнимая понятность может обходиться очень дорого.
Опасность мировоззрения «нулевой суммы»
Казалось бы, что страшного в бытовых экономических мифах? Ну неправильно человек понимает причину инфляции или суть торговли – разве это повод для беспокойства? На деле же мировоззрение «нулевой суммы» влияет не только на частные решения людей, но и на состояние общества и даже политику.
Во-первых, вера в ограниченный ресурс подталкивает к неэффективному поведению. Если предприниматель убежден, что рынок – это игра с нулевой суммой, где один выигрывает только путем ущерба для другого, он будет избегать сотрудничества. Люди, склонные видеть вокруг эксплуатацию и обман, чаще отказываются от кооперации и не доверяют партнерам. В экспериментальных исследованиях участники с сильной верой в нулевую сумму даже снижали усилия при групповой работе, полагая, что коллеги все равно извлекут выгоду за их счет.
Такой пессимистичный взгляд ведет к социальной апатии, недоверию и нежеланию предпринимать усилия. Неудивительно, что международные опросы фиксируют связь между наивными убеждениями и субъективным благополучием: чем сильнее человек верит в игру с нулевой суммой, тем ниже он оценивает свою удовлетворенность жизнью.
Во-вторых, искажения «народной экономики» обостряют общественные конфликты. Если успех одного воспринимается как потеря для другого, то любое разногласие рискует превратиться в ожесточенную борьбу. Компромисс при таком мировоззрении выглядит подозрительно – как слабость или проигрыш. Это питательная почва для радикализма: опираясь на упрощенные сценарии, люди могут требовать от лидеров «жесткой» позиции – наказать «виновных», перераспределить ресурсы. Любые программы, предлагающие взаимный выигрыш, напротив, могут встречать скепсис – в народном сознании им не хватает драматизма и возмездия «врагам». В результате растет социальная поляризация: вместо поиска баланса группы начинают видеть друг в друге конкурентов за ценный редкий ресурс.
Наконец, наивная экономика – это идеальный инструмент для демагогов. Политические деятели во всем мире успешно эксплуатируют интуитивные заблуждения. Простая схема «мы – они, свои – чужие, выигрыш – проигрыш» ложится в основу множества популистских нарративов. Как правило, протекционизм, экономические барьеры, перераспределение в этой системе координат представляются благом, тогда как конкуренция и интеграция в глобальную экономику выглядят подозрительно: в народной теории это «игра не в наших интересах».
По мотивам статьи Лилии Валитовой, старшего научного сотрудника лаборатории институционального анализа экономического факультета МГУ