Где-то там, на другом конце палисадника, светился огонек «посылочной

Где-то там, на другом конце палисадника, светился огонек «посылочной». Это была приемная отца Кирилла. В такие праздничные дни он обычно бывает в «посылочной» примерно до половины второго ночи, принимая приезжих богомольцев, духовенство, семинаристов, ну и нас, монашек из Патриарших покоев. А потом усталый, вспотевший, бледный, но неизменно внимательный и приветливый побредет в сопровождении келейника в Варваринский корпус. Для сна и отдыха у него в эту ночь останется часа два. Потом будет праздничная Литургия во главе с Патриархом.

Мы, однако, бегали уже к батюшке на исповедь — в одиннадцать вечера… И, надышавшись теплым духом ласкового полумрака «посылочной», заваленной конфетами, книжками и продуктами (всё это щедро и рассудительно раздавалось батюшкой нуждающимся), укладывались теперь отдыхать.

В мою задачу входила дерзновенная вылазка в архиерейскую трапезную, где в углу, замыкая ряды покрытых по старинке белыми скатертями столов, возвышались огромные напольные часы с красивым мелодичным и громким боем… Эти часы я варварски останавливала где-то в двенадцать ночи с расчетом, что дежурные монахи успеют завести их к началу прихода гостей, сервируя утром столы. Иногда длиннобородый отец Дорофей выговаривал мне за мою самодеятельность. Делал он свои меткие замечания с нарочито насупленным и постным лицом, что многими воспринималось как проявление занудства и неуживчивого характера. Но я усматривала в этом только особую манеру шутить, и, когда Дорофей начинал бухтеть, расплывалась в блаженной улыбке от уха до уха… Дорофей же, убедившись, что понят правильно, уходил по своим делам, тихонько и ободряюще бросив в мою сторону: «Наташка молодец — не обиделась!»

И праздник начинался! Неважно, что, остановив напольные часы, я всё равно толком не смогла уснуть. Бой лаврской колокольни настойчиво и вдохновенно напоминал нам о приближающемся рассвете и торопил к раннему богослужению. Мы могли себе позволить только «раннюю» с ее праздничной давкой и теснотой, а потом мчались на кухню — нам предстояло наготовить еды человек на сто архиереев и человек на двести гостей Патриарха и прибывших настоятельниц разных монастырей…

Господи, как же я любила эту волшебную кухонную круговерть Сергиева дня! Весь аскетизм, исихазм и высоты созерцания, весь мир и любовь о Дусе Святем умещались для меня на трех сковородках для жарки рыбы да в посудомоечной раковине… Неудобной такой, глубокой раковине из нержавейки, из которой приходилось выныривать с совершенно мокрыми рукавами и передником… Мне было 23, и мне хотелось помочь везде: налепить с сестрами рыбных котлет, нарезать тазы салатов, сбегать на братскую кухню, чтобы нажарить там несколько противней кабачков… Помогать отцам сервировать столы вообще было весело: уж точно не заснешь на ходу, приходится носиться по крутой чугунной лестнице наперегонки вверх и вниз… При этом в покои забегали перед службой знакомые игуменьи и духовенство, и все обменивались приветствиями и добрыми пожеланиями…

Всем было радостно и хорошо в этот день в Лавре преподобного Сергия — кто бы чем ни был занят. Все ощущали присутствие Преподобного рядом… Но мне казалось, что у нас на нашей суетливой кухне игумен Сергий уж непременно присутствует в первую очередь — моет с нами посуду или снисходительно наблюдает, как мы беззаботно чирикаем во время чаепития. Я даже к раке мощей лишний раз не ходила с сестрами прикладываться. Мне нравилось оставаться одной среди гор тарелок и кастрюль и еще раз вслушиваться и вслушиваться в этот Великий День, забывая усталость и несколько бессонных ночей… Это была самая прекрасная усталость в моей жизни. Самая прекрасная бессонница…

В этом дне словно раскрывался сокровенный смысл преподобия. Преподобия, вовсе не закрытого от человека под личиной напускной суровости или замысловатой сложности.

Оно было действительно рядом и повсюду. Как воздух или осенняя свежесть. В будничных и простых вещах. В радушии и открытости. В готовности помочь и посочувствовать. В надежде и юношеской окрыленности. На трех сковородках для жарки рыбы и в посудомоечной раковине.

НЕЗАБВЕННАЯ ПЮХТИЦА