В одном славном городе на берегу тёплого моря жила была знаменитая певица Прима. Голос её был так глубок, и в то же время мог подниматься на такие запредельные высоты, что её называли сокровищем Средиземноморья. Муж её боготворил и для неё специально построил театр, где она и выступала. Конечно же, выступала не она одна. В том театре было много музыкантов, артистов всякого разного жанра, но все представления держались именно на этой Приме.
И было у Примы двое детей – Сын Густав, что значит «Правитель», и доченька Аллегрина, значит «Весёлая, живая».
Шло время, дети подрастали, Аллегрина нередко бывала в театре, училась у матери петь, и многие люди говорили, что Прима передала Аллегрине свой талант. Вот только Аллегрина к сцене равнодушна была. Не увлекала её карьера артистки. И сколько Прима не приглашала дочку выйти вместе с ней на сцену, Аллегрина ни разу не согласилась.
К Приме частенько приходили женщины и приводили своих дочерей, чтобы те тоже петь научились, и со временем артистками стали. Прима не всех девочек брала в учёбу. Некоторым отказывала. У кого-то не оказывалось голоса или слуха, кто-то был слишком ленив, а некоторым откровенно не хотелось петь и выступать – просто их матери уговорили.
Вот и в этот раз – сразу стало понятно, что девочку мать привела насильно. И хотя мать утверждала, что у девочки талант, и голос необыкновенный, его только надо «поставить» - Прима покачала головой и сказала, что лучше бы она девочку отдала в белошвейки, вон как она кружева с интересом рассматривает!
Рассердилась женщина, нахмурила брови, пробормотала под себе нос, что, мол, не Приме ей указывать, и ушла. А была это злая колдунья. Очень ей хотелось, чтобы дочка её на сцене блистала, и когда Прима отказала ей, затаила на неё злобу. Стала думать, как же ей отомстить. Думала, думала, и придумала.
Накрасилась, нарумянилась, одела цветастый платок и пошла на базар. Смотрит, идёт Прима под руку со своим мужем, фрукты выбирает.
Подошла колдунья к ней, улыбнулась, и завела всем известную песню:
- «Позолоти ручку, всю правду расскажу, что было, что будет, чем сердце успокоится….»
Хотела Прима обойти её, да колдунья не унимается, продолжает:
- «И что в театре твоём творится, тоже расскажу!»
Прима как услышала про театр, сразу к колдунье повернулась:
- «Что там с театром, ну-ка, рассказывай!»
Возвела колдунья очи к небу и давай напевать, что вот скоро заболеет Прима, и петь не сможет, театр её развалится, а заменить её сможет только та, у которой голос такой же, а иначе закроется театр, и все артисты уйдут, и останутся без работы, и семьи их голодать будут. А вот только если станет главной певицей чужая женщина, со стороны, то и приберёт она к рукам весь театр, а её, примы, детишки пойдут по миру! А сама при этом Приму за руку держит и пальцем по ладони водит.
Побледнела Прима, хочет руку выдернуть, а не может, а колдунья не отпускает, в глаза смотрит, и усмехается.
Выдернула руку Прима, и побежала мужа искать, который в сторону отошёл.
- «Беги-беги, - пробормотала колдунья. - Недолго тебе бегать осталось.»
Так и вышло. Стала с того дня Прима чахнуть. Вскорости так ослабела, что и с постели встать не могла. Позвала к себе сына Густава и наказала ему, чтобы обязательно женился на девушке, у которой будет такой же богатый голос, как у неё, и только она будет главной в театре вместо Примы, когда её не станет.
И в скорости и правда Примы не стало. Отец загрустил, загоревал, и в скором времени ушёл вслед за женой. Остались одни Густав и Аллегрина. Густав намного старше был, взял на себя заботу о театре, о содержании семьи. Стал искать замену своей матушке на сцене. Много девиц приходило, и с голосами прекрасными, но ни у одной не было такого богатого голоса, как у Примы.
Опечалился Густав. Народ и вправду в театр шёл не так активно, как раньше. Да и иностранцы перестали приходить на спектакли.
Вот сидят они как то и с Аллегриеной на эту тему и разговаривают. Жалуется Густав, что никто не может петь так, как Прима.
- «Так, что ли?» - спросила Аллегрина и как запела! Голос взметнулся к самому потолку, пробился через крышу и вылетел наружу. У Густава только челюсть отпала.
- «Аллегрина! Что же ты молчала! У тебя же талант!» - воскликнул Густав, придя в себя.
- «Да. И что с того?»
- «Теперь ты будешь петь вместо Примы! Наш театр спасён! А ещё… - он помолчал. – Наша матушка Прима наказала мне жениться на девушке, которая будет Примой. Так что готовься!»
- «Но я не собираюсь быть артисткой!» - начала возмущаться Аллегрина, но Густав даже слушать не захотел.
А потом до Аллегрины дошёл весь смысл сказанного братом, что взять её в жёны он решил, но она подумала, что ослышалась. Однако вскоре пришёл Густав и сказал, что сначала они пойдут в театр на репетицию, а завтра обвенчаются в церкви. Попробовала Аллегрина спорить с братом, доказать, что не по людски брать сестру в жёны, но куда там!
Густав даже слушать Аллегрину не стал. Взял её за руку и привёл в театр. Отвёл в гримёрку матери и приказал учить роль, и переодеваться, а сам пошёл артистов собирать на репетицию.
Аллегрина выглянула в коридор и увидела, как беседуют старая-старая уборщица и такая же старая карлица. Обе они знали Аллегрину, нянчили её в детстве и очень любили.
Аллегрина позвала их в гримёрку и рассказала, что очень любит их, но Густав собирается жениться на ней, чтобы спасти театр, а она не может такое допустить. Заохали женщины, заахали, где ж такое видано, чтобы родной брат сестру в жёны брал?
- «Уходи, - сказала карлица – Мы его задержим.»
Поцеловала их Аллегрина, уборщица помогла ей спуститься в подвал, дав в последний момент фонарь, и показала потайной ход, о котором уже давно никто не знал. Аллегрия по нему и пошла.
А Густав подойдёт к гримёрке, слышит, как карлица поёт, (а у неё голос тоже высокий-превысокий был), улыбнётся довольный, и уходит.
А Аллегрина долго петляла по подземным переходам. Чуть не заблудилась в развилках, да увидела впереди свет, на него и пошла. Приблизилась, и оказалось, что это девушка стоит и на стенах фрески рассматривает. Обе очень удивились друг другу. Но потом познакомились.
- «Меня зовут Фелисита. Потому что я приношу счастье, удачу . – сказала девушка. – А ты кто? Что ты здесь делаешь?»
Аллегрина рассказала ей всё, как было. Пожалела её Фелисита, взяла ей за руку и повела за собой.
Поднялись они наверх и оказались в комнате, в которой стояли различные станки, разные коробки с мотками ниток.
- «Мой отец владеет гобеленовой фабрикой. Ну и я тоже потихоньку делаю гобелены. Только он не любит, когда ко мне гости приходят. Мы как услышим его шаги, так ты спрячься куда-нибудь, хоть под стол.»
Вот сидят Аллегрина и Фелисита и вышивают гобелен, и разговаривают. Вдруг шаги по лестнице. Аллегрина быстренько под стол спряталась и сидит.
Вошёл хозяин фабрики, Карлос, сел на скамейку, посчитал, сколько Фелисита гобеленов вышила, удивился, что сегодня больше, чем обычно, Фелисита ему и сказала, что к ней подруга заходила, помогала.
- «Вот и надо подруг на фабрику приглашать работать, а не языками болтать!» - грозно сдвинул брови Карлос, но ушёл в свою комнату.
Аллегрина вылезла из-за стола и села рядом, дальше гобелены вышивать. Вечером девушки поужинали, спать легли, а с утра, позавтракав, принялись опять за работу.
Вдруг топот в коридоре. Аллегрина опять под стол залезла, сердечко бьётся, как бы Карлос её не увидел.
Карлос зашёл, с дочкой поздоровался, посмотрел на гобелены, увидел, что опять больше, чем обычно, изготовлено. И красивые все, каких раньше не было.
- «Опять подруга приходила?» - спрашивает.
Фелисита головой покивала.
- «Вместо того, чтобы зря языками трепать, лучше бы ей предложила на фабрике работать!» - рявкнул Карлос. И ушёл.
А Аллегрина вылезла из-под стола и опять рядом с Фелиситой села, гобелены вышивать.
И так они сдружились за эти дни, что и на третий день сидят, разговаривают, смеются, что и не услышали, как Карлос вошёл в комнату. Только когда дверь распахнулась, замолчали.
Вошёл Карлос в Комнату, посмотрел по сторонам, посмотрел на Аллегрину и спросил:
- «Так это ты тут гобелены вышивала?»
- «Я,» - говорит Аллегрина.
- «Иди ко мне работать на фабрику.»
- «Да нет, я не собиралась…» - начала было Аллегрина, но Карлос как глянул из-под бровей, что у неё душа в пятки ушла. А Карлос достал из кармана бланк договора и ручку и говорит:
- «Давай сейчас договор сразу подпишем, а я потом нужные буквы вставлю.»
Посмотрела Аллегрина на Фелиситу, а та головой незаметно покачала, вроде того, что не соглашайся. Что делать? А Карлос за руку держит, не отпускает. Взяла Аллегрина ручку и поставила свою подпись под договором, только не там, где надо.
- «Фу, какая ты глупая! – говорит Карлос, и достал из кармана другой договор. – Вот здесь ставь подпись, видишь, где мой палец?»
Аллегрина и поставила подпись, только так неосторожно царапнула бумагу, что договор порвался.
Заорал Карлос, аж Фелисита присела, а Аллегрина и подавно перетрухнула.
- «Я сейчас принесу новый бланк договора, а ты тут сиди!» - сказал, вышел, и ключ в замке повернул.
- «Надо отсюда побыстрее убегать! – говорит Фелисита. – Если ты подпишешь договор, то будешь работать на фабрике лет 10. А к тому же Карлосу понравились твои гобелены, он тебя нипочём не отпустит!»
Открыла Фелисита окно, а под окном розы растут, кусты огромные!
Увидела Аллегрина розы, испугалась – а ну сейчас об шипы и сами поцарапаются до крови, и платье порвётся?
Но Фелисита протянула руки к цветам, что-то пошептала, и кусты послушно раздвинули ветки в стороны, освободив достаточно места, чтобы девушки могли пройти, не задев их. А затем снова стали сплошной колючей стеной.
Вслед им донеслось:
- «Охрана! Задержать их!»
Фелисита остановилась среди деревьев, вытащила из кармана клубок ниток и бросила в сторону ближайшего дерева. Клубок облетел вокруг ствола пару раз, затем метнулся к другому дереву, опять обвился. Потом к третьему… При этом создавалась путаница из ниток достаточно низкая, которая была незаметна в траве. А девушки побежали дальше.
Сзади раздался топот ног, гулкий удар об землю, ещё, видимо, охранников было несколько, ругань…
Оглядываться особенно было некогда. Девушки бежали по парку к проходной. Там стоял огромный охранник.
- «Всё, пропали!» - подумала Аллегрина, но Фелисита подбежала к охраннику, улыбнулась ему, обняла, как родного, и тот пропустил их через калитку. И потом замкнул её на ключ. И положил ключ в потайное место.
- «Это мой дядя родной. Он меня очень любит и всегда защищает!» - сказала Фелисита на бегу.
Вроде бы удалось оторваться. Но что делать дальше? Пошли девушки по улице, витрины рассматривают, на прохожих смотрят. И думают – как дальше жить. Надо что-то придумать. Решили снять комнату подальше от фабрики и от театра, чтобы никто не смог их опознать.
Ходили, ходили, искали, искали, нашли небольшую комнату на окраине за пару монет. А потом девушки пошли гулять и оказались на большой центральной площади. В центре бил красивый фонтан, вокруг гуляли нарядные люди, по краям стояли столики, выставленные хозяевами кафе. А около фонтана сидел бродячий музыкант, молодой, улыбчивый, и играл на банджо. Девушки посмотрели на него и Фелисита предложила:
- «Давай, мы тоже рядом с ним потанцуем и споём?»
- «Но вдруг нас узнают? Меня ищет брат, тебя –Карлос.»
_- «Не узнают!» - Фелисита показала рукой на магазинчик. Через несколько минут девушки вышли оттуда, одетые в одинаковые костюмы и с масками на лицах.
Они приблизились к музыканту, улыбнулись ему и стали подпевать и танцевать. Прохожие, до этого неспешно гулявшие по площади, стали собираться вокруг их маленькой группы, в шляпу музыканта посыпались золотые монеты. Так день и прошёл. Вечером поделили выручку поровну и разошлись по домам. Но перед тем как расстаться, музыкант предложил девушкам прийти сюда на следующий день – вместе петь веселее!
Вот с утра Фелисита и Аллегрина сходили к морю, искупались, попили чаю с булочками и опять пошли на площадь. Музыкант уже сидит, дожидается их. Улыбнулся, рукой помахал и начал петь. Фелисита и Аллегрина, одинаково одетые, в масках, вызвали живой интерес у публики. Народ стал собираться вокруг, слушать их песни, ну и золотые монеты кидать в шляпу музыканта.
Но на площади оказался и один из друзей Густава. Он не знал, что именно произошло в театре, слухи просто ходили, что Аллегрина пропала. И тут он услышал знакомый голос, посмотрел на девушек, и пошёл к Густаву.
- «Я, конечно, могу ошибаться, - сказал он. – Но на площади поют девушки в компании бродячего музыканта. Они в масках, их не узнать, но голоса у обеих точь-в-точь, как у Примы были! Наверняка одна из них твоя сестра!»
Густав схватил шляпу и помчался на площадь, друг за ним следом. Так и есть! Сидит около фонтана музыкант, играет на банджо, а рядом две изящные девушки прекрасными голосами распевают песню!
Но кто из них его любимая сестра? И сестра ли? Думал Густав, думал, и решил пойти на хитрость.
Попросил друга помочь ему. Выслушал друг замысел Густава и согласился, друг подошёл к музыканту, кинул в шляпу золотую монету и попросил спеть «Лунную дорожку.» Музыкант покачал головой. Он не знал этой песни. Да и как он мог её знать? Эту песню сочинила Прима много лет назад для своих детей, и пела только им.
Аллегрина улыбнулась и сказала, что знает эту песню. И запела. А музыкант стал подыгрывать. Слушал Густав эту песню и слёзы текли у него из глаз. И Матушку свою вспомнил. И вспомнил, как в детстве защищал и оберегал хрупкую Аллегрину от мальчишек. Как отец учил не давать её в обиду. Как гордилась Аллегрина, что у неё такой сильный и умный брат. Спала с его глаз пелена, подбежал он к сестре, обнял её, сказал, что любит сильно и не будет принуждать ни к чему, пусть сама решает, как ей жить. Обрадовалась Аллегрина, обняла брата и согласилась вернуться домой. А потом Аллегрина познакомила его с Фелиситой, И когда Густав услышал, как Фелисита поёт, то тут же предложил ей главную роль в своём театре. И оказалось, что Фелисита всегда мечтала быть артисткой и петь на сцене. Как обрадовался Густав, что есть у него теперь новая Прима! И обрадовалась Аллегрина, что не надо ей выступать на сцене. Ну и что, что она несколько дней пела на площади?
И по закону жанра Густав женился на Фелисите, потому что оказался не в состоянии устоять против её прекрасных глаз, которыми она часто на него смотрела.
А Аллегрина вышла замуж за уличного музыканта, который на самом деле оказался знаменитым композитором, просто пел на площади на спор.
А ещё Аллегрине так понравилось делать гобелены, что организовала она дома собственную мастерскую, где и делала знаменитые на весь мир гобелены, которые покупали короли и королевы, принцы и принцессы, фрейлины и кавалеры, князья и бояре, графы бароны, и прочий состоятельный люд.
Ну и в театре, само собой разумеется, всё было украшено гобеленами.
Тут и сказке конец, а кто слушал, молодец.