- Слушай, Валь, а ты заметила, что в сорок седьмую кто-то въехал? - спросил я соседку, когда мы столкнулись в подъезде.
Валентина кивнула, поправляя сумку на плече.
- Заметила, Сергей Иванович. Девушка молодая с малышкой. Тихие такие, неприметные.
Я пожал плечами и пошёл дальше. Мне, честно говоря, было без разницы, кто там поселился. После развода год назад я старался держаться подальше от чужих проблем - своих хватало. Работа в охранной фирме, редкие встречи с сыном по выходным, вечера перед телевизором. Никаких лишних знакомств, никакой суеты.
Но через неделю я всё-таки увидел новую соседку. Выходил утром на работу - она стояла возле своей двери, копаясь в сумке в поисках ключей. Худенькая, бледная, в старой куртке. Рядом девочка лет четырёх держалась за её руку и смотрела на меня огромными карими глазами.
- Доброе утро, - буркнул я, проходя мимо.
- Доброе, - едва слышно ответила она, не поднимая головы.
Я уже спускался по лестнице, когда услышал тихий всхлип. Обернулся - девочка плакала, а мать нервно трясла дверную ручку. Ключи, видимо, остались внутри.
- Проблемы? - спросил я, возвращаясь.
- Да нет, всё хорошо, - она вытерла слезу у дочери, явно желая, чтобы я ушёл побыстрее.
Я посмотрел на часы. До работы ещё двадцать минут, можно было помочь.
- Могу попробовать открыть. У меня отмычки есть, работаю в охране.
Она колебалась, потом кивнула. Через пять минут дверь была открыта. Лиза - так её звали, как выяснилось - благодарила меня так искренне, словно я спас её от пожара. Девочка по имени Маша уже не плакала, а с любопытством разглядывала мой рюкзак.
- Спасибо огромное, - повторяла Лиза. - Я такая растяпа.
Я заметил синяк на её запястье, когда она отодвигала волосы с лица. Свежий, фиолетовый. Потом увидел ещё один - на шее, который она пыталась скрыть воротником.
- Не за что, - сказал я коротко и ушёл, но мысли о синяках не давали покоя весь день.
Следующие две недели я почти не видел соседку. Она выходила рано утром с дочкой - видимо, в детский сад - и возвращалась поздно вечером. Однажды столкнулся с Валентиной, которая несла кастрюлю с супом.
- Девочке несу, - пояснила она. - Лиза на двух работах пропадает, ребёнок голодный. Я не могу мимо пройти, Серёжа. Сама мать, понимаю, каково одной.
- А где отец девочки? - спросил я.
Валентина поджала губы.
- Не знаю точно. Лиза не рассказывает. Но я вижу, что она чего-то боится. Вздрагивает от каждого шороха, за дверью постоянно прислушивается.
Я хотел отмахнуться - мол, не наше дело. Но в тот же вечер услышал крики. Было около полуночи, я готовился ко сну, когда за стеной раздался женский голос. Не истеричный визг, а что-то хуже - приглушённая мольба, полная отчаяния.
Выскочил в коридор в одних штанах и футболке. Дверь квартиры сорок семь была приоткрыта. В проёме стоял мужчина лет тридцати пяти - крепкий, с красным лицом и перегаром.
- Ты думала, что спрячешься? - рычал он, наступая на Лизу, которая прижималась спиной к стене. - Машка моя дочь, я имею право видеть её!
- Уходи, Андрей, пожалуйста, - шептала она. - Разбудишь её. Я же сказала, что завтра приведу, днём, когда ты трезвый...
- Не учи меня! - он схватил её за плечо, и Лиза вскрикнула.
Я вышел в коридор.
- Эй, мужик, может, потише? Люди спят.
Андрей обернулся. Оценивающий взгляд скользнул по мне.
- А ты кто такой? Дружок её новый?
- Сосед. И попрошу не орать посреди ночи.
- Да пошёл ты! - огрызнулся он, но голос понизил. - Это семейное, не твоё дело.
Я сделал шаг вперёд. Работа в охране научила читать людей. Этот был из тех, кто смел только с теми, кто слабее. При виде реального сопротивления сдуется.
- Моё дело, когда в моём подъезде орут. Уходи по-хорошему.
Андрей что-то пробормотал, но развернулся и пошёл к лестнице, напоследок бросив Лизе:
- Это не закончено. Я заберу Машку, и суд мне поможет!
Когда его шаги стихли, Лиза сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Я неловко стоял рядом, не зная, что делать. В этот момент из квартиры напротив вышла Валентина в халате.
- Господи, деточка, - она присела рядом с Лизой. - Опять он приходил?
- Угрожает забрать Машу, - всхлипнула та. - Говорит, что я плохая мать, что через суд докажет...
Валентина обняла её за плечи и посмотрела на меня.
- Серёжа, помоги отвести её в квартиру. И чаю горячего принеси, у меня как раз заварился.
Следующий час мы сидели втроём на кухне у Лизы. Девочка спала в соседней комнате, не подозревая о ночной драме. Лиза рассказывала, а я слушал и чувствовал, как внутри закипает злость.
Андрей был её мужем. Три года брака превратились в кошмар - он пил, поднимал руку, тратил все деньги. Когда Лиза ушла от него полгода назад, забрав дочь, он сначала не сопротивлялся. Но месяц назад объявился с новыми требованиями.
- Он говорит, что подаст на лишение меня родительских прав, - шептала Лиза. - Нашёл свидетелей, которые готовы подтвердить, что я... что я употребляю.
- Употребляешь что? - не понял я.
Она молчала, и Валентина ответила за неё:
- Наркотики. Он утверждает, что она наркоманка.
Я посмотрел на Лизу. Она явно не была похожа на типичного наркомана, которых я насмотрелся за годы работы.
- Это правда?
Лиза подняла на меня глаза, полные слёз.
- Два года назад я... попала в аварию. Сильные боли, врачи прописали обезболивающие. Потом дозу увеличили. Я не заметила, как подсела. Когда поняла - было уже поздно. Я прошла реабилитацию полгода назад, у меня есть справка, что я чистая. Но Андрей хочет использовать это против меня.
- Змей, - процедила Валентина. - Сам пьяница, а других обвиняет.
Я молчал, переваривая информацию. С одной стороны, история выглядела правдоподобной. С другой - я слишком хорошо знал, как бывшие наркоманы умеют врать.
- Почему он вдруг решил забрать ребёнка? - спросил я. - Ему же придётся о ней заботиться.
Лиза вытерла слёзы.
- Его мать. Машина бабушка, она богатая женщина. Всегда хотела внучку забрать, но я не давала - она такая же жесткая, как Андрей. Теперь, видимо, договорились - он отнимет Машу через суд и отдаст матери за деньги.
- Продаёт собственную дочь, - Валентина покачала головой. - Мир с ума сошёл.
Я встал.
- Завтра идите в полицию. Заявление на угрозы. И адвоката найдите.
- У меня денег нет на адвоката, - прошептала Лиза.
- Найдём, - отрезала Валентина. - У меня есть немного отложенных. Серёжа прав, нужно действовать.
Следующим вечером мы втроём пришли в отделение. Дежурный офицер, молодой парень с усталыми глазами, выслушал Лизу и хмыкнул.
- Понимаете, гражданка, это семейное. Если он не применял насилия при свидетелях...
- Синяки на руках ей недостаточно? - возмутилась Валентина.
- Нужно доказать, что именно он их оставил. А угрозы забрать ребёнка - это не криминал, если он биологический отец.
- Так он же пьяный приходит! - не выдержал я.
- Приведите свидетелей, зафиксируем. Пока могу только принять заявление о домогательстве.
Мы вышли расстроенные. Валентина держала Лизу под руку, та еле сдерживала слёзы.
- Что теперь? - спросила она.
- Теперь я сам разберусь, - сказал я.
На следующий день я использовал связи по работе. Один из коллег, бывший опер, согласился навести справки об Андрее. Через два дня у меня был список - три судимости, последняя за драку в баре, проблемы с алкоголем, долги. Но ничего серьёзного, что могло бы помешать ему претендовать на ребёнка.
Зато нашлось кое-что про мать Андрея. Ольга Викторовна Самойлова, владелица сети аптек, дважды разведённая, известная своим жёстким характером и любовью к судебным тяжбам. Уже дважды через суд отсуживала детей у невесток - один раз успешно, второй проиграла, но измотала противницу.
- Она опытная, - объяснял мне коллега. - Знает, как давить на больные точки. Если у Лизы действительно была зависимость, Ольга Викторовна использует это на полную.
Я рассказал обо всём девушкам. Лиза побледнела.
- Значит, у меня нет шансов?
- Шансы есть всегда, - возразила Валентина. - Надо только правильно действовать.
Я задумался.
- Нужно переиграть их. Показать, что Андрей не способен воспитывать ребёнка, а его мать покупает внучку.
- Но как? - Лиза смотрела на меня с надеждой, которая резала сильнее ножа.
- Камера, - вдруг сказала Валентина. - У Серёжи же есть скрытая камера, он в охране работает. Снимем, как Андрей приходит пьяный, угрожает. Это будет доказательство.
Я кивнул. Идея была здравая. На работе как раз завалялась старая камера-пуговица.
Мы установили её в коридоре возле двери Лизы. Ждать пришлось недолго. Андрей явился через три дня, снова в стельку пьяный. Орал, требовал пустить к дочери, обещал "показать, где раки зимуют". Всё записалось чётко, со звуком.
С этой записью мы снова пришли в полицию. На этот раз дежурный офицер отнёсся серьёзнее - выписал Андрею предупреждение и внёс в базу.
- Это хорошо, - объяснил мне коллега. - Теперь есть документальное подтверждение, что отец агрессивен. В суде это сыграет роль.
Но через неделю случилось то, чего я не ожидал. В дверь постучали поздно вечером. Я открыл и обнаружил на пороге элегантную женщину лет пятидесяти пяти в дорогом пальто.
- Вы Сергей Иванович? - спросила она ровным голосом.
- Я. А вы?
- Ольга Викторовна Самойлова. Мать Андрея. Можно войти?
Я пропустил её, чувствуя, что разговор будет непростым. Она прошла в комнату, окинула взглядом скромную обстановку и села в кресло, не дожидаясь приглашения.
- Давайте без предисловий, - начала она. - Я знаю, что вы помогаете Лизе. Благородно, но бессмысленно. Она наркоманка, и я это докажу в суде.
- У неё справка о прохождении реабилитации, - возразил я.
- Бумажка, - отмахнулась Ольга Викторовна. - У меня есть свидетели, видевшие её в употреблении три месяца назад. Есть медицинские документы, подтверждающие, что она покупала препараты по рецептам, которые добыла незаконно.
- Вы подделываете доказательства, - я почувствовал, как сжимаются кулаки.
- Я защищаю интересы внучки, - поправила она. - Машенька будет жить со мной в достатке, получит лучшее образование. А с Лизой она рано или поздно окажется на улице.
- Почему вы пришли ко мне?
Ольга Викторовна достала из сумочки конверт и положила на стол.
- Триста тысяч. За то, чтобы вы перестали помогать Лизе и дали показания, что видели её в неадекватном состоянии. Этого хватит для суда.
Я посмотрел на конверт. Сумма была приличной. Почти годовая зарплата.
- А если я откажусь?
- Тогда я найду компромат на вас, - просто сказала она. - У каждого есть скелеты в шкафу. И ваша помощь Лизе всё равно ничего не изменит.
Она встала, оставив конверт на столе.
- У вас три дня на размышление.
Когда дверь за ней закрылась, я долго сидел, глядя на конверт. Потом взял телефон и позвонил коллеге-оперу.
- Слушай, а можно записать разговор задним числом? Если человек пытался подкупить свидетеля?
- Теоретически можно. А что случилось?
Я рассказал. Коллега присвистнул.
- Серьёзная дама. Но если получится записать повторный разговор и зафиксировать попытку подкупа - это уже статья. Покушение на дачу взятки или склонение к лжесвидетельству.
На следующий день я позвонил Ольге Викторовне и попросил о встрече. Мы встретились в кафе, и я, заранее включив диктофон в кармане, начал задавать уточняющие вопросы о "сделке". Она, уверенная в себе, спокойно объясняла детали - что именно я должен сказать в суде, как обосновать свои показания.
- Вы понимаете, что предлагаете мне солгать под присягой? - спросил я.
- Я предлагаю вам разумный выбор, - поправила она. - Всё равно Лиза проиграет. Зачем впутываться?
Я выложил на стол диктофон.
- Вот зачем.
Её лицо окаменело. Несколько секунд она молчала, потом резко встала.
- Это ничего не значит. Я скажу, что вы пытались меня шантажировать.
- Попробуйте, - пожал я плечами. - У меня есть свидетель за соседним столиком, который всё слышал. Мой коллега из полиции.
Я кивнул в сторону мужчины, который действительно сидел поблизости - всё было подстроено заранее.
Ольга Викторовна побледнела. Впервые её самоуверенность дала трещину.
- Что вы хотите?
- Оставьте Лизу и Машу в покое. Заберите заявление в суд. Иначе эта запись попадёт не только в полицию, но и в прессу. Интересная история - богатая бизнесвумен покупает показания и пытается отнять ребёнка у матери.
Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом она взяла сумочку.
- Вы пожалеете об этом, - тихо сказала она и вышла.
Но через два дня Андрей отозвал иск. Коллега из полиции сообщил, что на него надавили "сверху" - видимо, Ольга Викторовна решила, что скандал обойдётся ей дороже, чем отказ от внучки.
В тот вечер мы втроём сидели на кухне у Лизы. Маша спала в комнате, Валентина разливала чай, а Лиза не могла поверить, что всё закончилось.
- Как вы это сделали? - спрашивала она. - Как убедили их отступить?
- Долго рассказывать, - отмахнулся я. - Главное, что теперь вы свободны.
Валентина смотрела на меня с хитрой улыбкой.
- А я-то думала, Серёжа совсем зачерствел после развода. А ты, оказывается, ещё способен за людей горой встать.
Я усмехнулся.
- Не привыкай. Это исключение.
Но мы оба знали, что это неправда. Потому что иногда чужие проблемы становятся твоими не потому, что ты хочешь, а потому, что не можешь иначе. И, может быть, в этом и есть то, что делает нас людьми.
Подпишитесь на канал!