В 1789 году 22-летний поручик Платон Зубов получил новое назначение — командовать отрядом, который сопровождал императрицу в Царское Село. Для 60-летней Екатерины это была не охрана, а смотр женихов. Предыдущий фаворит, Дмитриев-Мамонов, увлекся фрейлиной, и место фаворита вновь стало вакантным.
Зубов был красив, отлично говорил по-французски и, судя по всему, умел слушать. Этого хватило. Уже через месяц он поселился в специально отведённых покоях, которые соединялись лестницей с апартаментами императрицы. Позже этот флигель назовут Зубовским.
Платоша развлекался не только в спальне: резвился с ручной мартышкой, обожал запускать с башен Царского Села бумажных змеев. Современники хихикали: детская забава. А вот Гавриил Державин, придворный стихотворец, который умел делать конфетку из чего угодно, подал это как научный эксперимент. Он сравнивал Зубова с Франклином, ловившим молнию. Конечно, никакой науки там не было. Молодой человек просто дурачился.
Объект последней страсти императрица осыпала многочисленными наградами. Платону жаловались поместья и крепостные.
Фаворита постоянно награждали различными орденами, вплоть до высшего — ордена Святого Андрея Первозванного.
Современник Зубова, Шарль Массон, писал, что у того было столько наград, что он был похож «на продавца лент и скобяного товара».
Своего отца Платоша провел в обер-прокуроры Сената, где тот за год (заслужив славу взяточника) умудрился выбить для всей семьи графский титул. Екатерина II, охваченная страстью, поручила своему послу в Вене, А. К. Разумовскому, уговорить императора Франца II пожаловать своему юному фавориту титул светлейшего князя Священной Римской империи.
После смерти Григория Потёмкина в 1791 году влияние Зубова при дворе возросло. Он занял многие посты, которые ранее принадлежали Потёмкину. Платон Зубов стал начальником Черноморского флота, генерал-губернатором Екатеринославской и Таврической губерний. Ещё его назначили генерал‑фельдцейхмейстером и генерал‑директором над фортификациями. При этом Зубов не уезжал из столицы — оставался при дворе.
Желая прослыть великим политиком, Платон Зубов предложил императрице амбициозный, но трудноосуществимый план. Согласно его замыслу, одна русская армия должна была захватить ключевые торговые пункты между Персией и Тибетом для установления контактов с Индией. Затем, повернув в другую сторону, она должна была перекрыть все пути к Константинополю. Вторая армия, под командованием Суворова, должна была пройти через Балканы и Адрианополь, чтобы приблизиться к турецкой столице, которую русский флот, под непосредственным руководством Екатерины, намеревался блокировать с моря. План был утвержден императрицей, но А. В. Суворов отказался.
Александр Васильевич Суворов никогда не скрывал своего пренебрежительного отношения к Платону Зубову — фавориту императрицы Екатерины II. Он открыто высказывал своё мнение о нём, причём был едва ли не единственным человеком при дворе, кто позволял себе такую смелость: большинство придворных заискивали перед Зубовым и всячески ему угождали. М. И. Кутузов специально приезжал к Платону за час до его пробуждения, чтобы сварить для него кофе по турецкому рецепту (такой себе бариста утренней чашки), который потом относил фавориту — на виду у множества посетителей.
Среди проектов Платона были присоединение Австрии и Пруссии к России, а также создание на их территории государств Австразия и Нейстрия. Зубов также выступил инициатором похода против революционной Франции под командованием Суворова и стал одним из основателей первой антифранцузской коалиции.
Но были и рациональные предложения. Так Платон Зубов предложил создать конную артиллерию для российских войск. Он собрал опытных специалистов и создал конную артиллерию: пушки теперь могли двигаться вместе с кавалерией, чтобы поддерживать войска огнём как в атаке, так и при отступлении. Это нововведение стало предвестником того, что российская артиллерия вскоре стала одной из лучших в Европе.
И Персидский поход был предпринят Екатериной II, конечно, не в амбициозном плане, предусматривавшем захват торговых путей к Индии и блокаду Константинополя, а в виде ответа на действия персидского шаха Ага Мохаммеда Каджара. Командующим русской армией был назначен генерал-аншеф Валериан Александрович Зубов (брат Платона Зубова). В ходе похода были захвачены города Дербент и Баку, однако вскоре стало ясно, что армия оказалась втянутой в затяжную и жестокую войну. Павел I, вступивший на престол, прервал поход в декабре 1796.
В ноябре 1796 года внезапная смерть императрицы Екатерины II разрушила положение Платона Зубова. Когда наследник подошел к ложу умирающей, Зубов упал перед ним на колени в слезах. Павел I с теплотой успокоил его, сказав: «Друг моей матери всегда будет и моим другом».
Павел I был щедр на публичные жесты. Купил дом, приказал отделать его как дворец, снабдить его столовым серебром и золотым прибором, экипажами с лошадьми и подарил всё это Зубову накануне дня его рождения. Но Зубов уже знал: это не милость, это золотая клетка. Друзей ссылали в крепости, имения отбирали, за ним самим следили. Император то высылал его за границу, отобрав имения, то возвращал, то снова отправлял под надзор. Советники всё же убедили Павла I назначить Платона директором Первого кадетского корпуса с переименованием в генералы от инфантерии.
А Зубов уже был в заговоре.
В марте 1801 года он поднимался по лестнице Михайловского замка. Вдруг замер, запаниковал. Но Беннигсен схватил его за руку: «Вы завели нас сюда, а теперь хотите уйти?» Зубов вошел в спальню. В руках у него был акт об отречении. Император смотрел на Зубова и спрашивал: «Что вы делаете, Платон Александрович?» Тот предложил отречься. А когда началась потасовка — отошел к окну и стал барабанить по стеклу. Говорят, крикнул: «Боже, как этот человек кричит. Невыносимо».
После убийства Павла I Платон Зубов ненадолго стал одним из самых влиятельных людей в России. Он участвовал в заговоре, но всё равно получил высокие посты: вошёл в Непременный совет и комиссию по устройству Новороссийского края.
Но долго это не продлилось. Александр I не мог доверять тем, кто причастен к смерти его отца. Между императором и Зубовым так и не появилось взаимного доверия.
К середине 1800-х годов Зубов почти полностью потерял влияние. Его предложения никто не слушал, а в принятии решений он уже не участвовал.
В итоге Зубова отстранили от двора. Он оставил службу и уехал в свои имения, где и жил до конца своих дней.
Говорят, в 1918 году по революционному Петрограду ходила такая легенда: когда красногвардейцы изымали в доме Салтыковых ценности, старуха-хозяйка настояла: птицу надо сохранить — она принадлежала Екатерине II. Попугай хрипло пропел «Славься сим, Екатерина…», а следом выкрикнул: «Платош‑ш‑ш‑а!»