После развода я ощущал не облегчение, а тягостное чувство собственной ошибки. Казалось, я совершил нечто непоправимое. Вглядываясь в уставшее лицо бывшей супруги, я пытался угадать её мысли. Глубоко внутри теплилась надежда, что и ей, как и мне, кажется, будто мы поступили слишком поспешно. Взяв на руки сына, я долго искал нужные слова. Малыш внимательно смотрел на меня. Таня застыла на месте.
— Слушайся маму, хорошо? А я буду к тебе приходить, — произнёс я. Едва ли он понимал смысл сказанного — ему всего три года, и весь его мир состоял из игрушек. Какие уж тут взрослые проблемы…
Смущённый и сбитый с толку собственными фразами, я передал сына обратно жене.
— Как только получу зарплату, сразу что-то передам, — пробормотал я, запинаясь. — На памперсы, на каши…
Таня промолчала. Я постоял ещё немного, затем развернулся и ушёл, не попрощавшись.
Было чувство, будто я предал сам себя, ведь я по-прежнему любил и жену, и сына. Но в последнее время находиться рядом с ней стало невыносимо. Меня измотали бесконечные ссоры, вспыхивавшие буквально на пустом месте.
Домой я вернулся ближе к вечеру. Я переехал обратно к матери, оставив квартиру бывшей семье. Неожиданностью было увидеть на кухне сестру.
— Ну что, брат, — улыбнулась она, — разреши поздравить тебя с первым днём свободы! И с возвращением в нашу семью.
Я взглядом оценил стол. Сестра с мамой по случаю моего развода устроили праздничный ужин. Салаты, запечённое мясо, маринованные овощи и, конечно, вино.
— К чему всё это? — растерялся я.
— Это же забота, — ответила сестра. — Знай, что мы с мамой всегда тебя поддержим. И точно не дадим закиснуть в одиночестве. Так что помой руки и садись с нами.
Я кивнул. Не хотелось обижать их старания. Было видно, что они вложили в этот вечер душу.
Мама поставила передо мной тарелку с едой, а сестра налила в бокал вина. Не было ни аппетита, ни желания пить. Взгляд снова скользнул по столу, и мысли обратились к бывшей супруге. Интересно, чем она занята сейчас? Чем живет наш сын Матвей? Скучает ли он? Сожалеет ли она о нашем расставании? Думает ли она обо мне так же часто, как я о ней? Я так углубился в свои размышления, что не сразу заметил, как сестра Светлана уже несколько раз повторила один и тот же вопрос.
— Ты где? Я спрашиваю тебя. Жалеешь, что развелся?
— В какой-то мере, — после паузы ответил я и тут же уточнил. — Из-за сына. Поторопились мы с рождением ребенка.
Сестра улыбнулась и произнесла свое коронное:
— Сожалеть нужно не о ребенке, а о том, что эта аферистка развела тебя на жилье. Сын для нее — всего лишь инструмент.
Я усмехнулся, а она продолжила:
— Надеюсь, ты не собираешься платить алименты. Еще вопрос, от кого она его родила. Я сразу говорила, что твоя Таня — лицемерка. Легко выйти замуж, родить, а потом забрать все. Она мне с первого дня не понравилась. Говорила же, лучше бы на мою подругу Олю обратил внимание. Она, между прочим, до сих пор о тебе спрашивает…
Я нахмурился. Света возненавидела Таню еще со дня нашей первой встречи. И если мама старалась не вмешиваться в наши отношения, то старшая сестра считала своим долгом давать «полезные» советы. Я любил свою семью, но и словам сестры склонен был доверять. Мне и в голову не приходило, что Света может желать мне плохого. Хотя иногда она явно перегибала палку, и из-за ее вмешательства мы с женой часто ссорились.
Один из таких конфликтов запомнился особенно. Сестра объявила о своей свадьбе и пригласила меня одного. Супруга, недавно родившая, была очень недовольна, что останется дома с младенцем, пока я буду праздновать. Мы сильно поссорились.
На торжество я пришел в отвратительном настроении. Сестра сразу это заметила и догадалась о причине. Она позвонила Тане и устроила ей публичный разнос, включив громкую связь, чтобы все гости слышали, какая ужасная женщина досталась ее брату.
Я тогда чувствовал себя правым, пока не попытался поставить себя на место жены. Если бы Таня оставила новорожденного и ушла веселиться на чью-то свадьбу, я расценил бы это как предательство. Или вместе, или никуда. А этот разговор на громкой связи… Это вообще было за гранью. Сама же Света не видела в своих действиях ничего предосудительного.
— Я же хотела как лучше. Понимаешь, Сережа, если таких с самого начала не ставить на место, они сядут на шею. Знаю я их.
В ресторане меня усадили за стол с подружками сестры. Молодые девушки весь вечер оказывали мне внимание. Я не стал этому противиться. Алкоголь, музыка, конкурсы помогли забыть о домашних неурядицах. Я загулял до самого утра и, вернувшись домой, застал жену в слезах. После родов Таня стала очень ревнивой и устроила сцену, показывая на телефоне фотографии, которые ей прислала золовка. На снимках я обнимался с подругами сестры.
В этих фотографиях я не усматривал ничего предосудительного. Наоборот, меня вывели из себя слезы супруги. Можно было подумать, будто я занимался чем-то непристойным, а не просто дружески обнимался. Сестра, по сути, оказалась права, заметив как-то, что скоро я и шагу не смогу ступить без одобрения жены. Тогда я даже не задался вопросами, зачем меня усадили рядом с юными девушками, когда сестра успела всё снять и отослать снимки невестке. И главное — с какой целью?
— А вот если б это я так… обнималась с какими-нибудь парнями, что бы ты сказал? — пытаясь отстоять свое право ревновать, почти крикнула жена.
— Да я бы с тобой развелся! — выпалил я. — Совсем другое дело, когда гуляет мужчина, и когда гуляет жена.
Слова прозвучали глупо. Я мгновенно это осознал. Однако соглашаться с правотой жены не собирался. Куда приятнее было слушать старшую сестру, неизменно принимавшую мою сторону.
Мать же, узнав обо всей этой истории, заявила, что скандал не стоит выеденного яйца.
— Вам по двадцать пять. Еще дети сами. Не нагулялись. Ей с грудничком тяжело. Тебе же хочется какого-то развлечения… Поторопились с ребёнком. Лучше разъехаться и не изматывать друг другу нервы.
— А сын?
— Женщина рожает для себя. Я вот вас с сестрой как-то подняла? Всё вам дала и жильем обеспечила. Выросли вы у меня порядочными людьми. Лучше жить отдельно, чем как кошка с собакой…
Насчёт «порядочных людей» я сильно сомневался. Но в одном мать была безусловно права — ей удалось нас вырастить и выпустить в самостоятельную жизнь. Мне от бабушки перешла однокомнатная квартира в неплохом районе. Сестре повезло больше — ей досталась двухкомнатная от отца в центре. Зависти я, впрочем, не испытывал. Меня всё устраивало. Я даже был благодарен, что мне было куда привести жену. Иные ведь всю жизнь по съёмным углам мыкаются. У Тани же за душой не было ничего, кроме ветхого дома в глухом поселке. Жена росла в детдоме, что не раз становилось поводом для пересудов. Сестра была убеждена, что дети, выросшие без семьи, — все как один воры. Отсюда и пошло её утверждение, что жена — аферистка. Свой дом Татьяна продала, а вырученные средства вложила в автомобиль. Ни копейки она себе не оставила. Меня её поступок потряс. Ни одна из моих прежних женщин для меня ничего подобного не делала.
— Да она обязана была так сделать, — тараща глаза, твердила сестра. — Она же в твоей квартире живёт. Это взнос за пользование квадратными метрами. Своего рода арендная плата. И то, полагаю, ей это было выгодно. Теперь ты возишь её с ребёнком по больницам да не только.
— Ну что ты… Выходит, по-твоему, она меня дурит себе в убыток? Мы семья, поэтому она так и решила.
— Твоя семья — это я и наша мама. Какой же ты наивный, — злилась сестра. — Я бы на твоём месте ещё подумала, твой ли это сын у тебя дома растёт. Кто знает…
Тут я не выдержал и резко остановил сестру. Ну действительно, сколько можно? Света обиделась и нажаловалась матери. Обсудив ситуацию, они вдвоём пришли к выводу, что Татьяна настраивает меня против них.
Моя супруга не отличалась святостью и, слушая очередные речи золовки, не выбирала выражений. По сути, она намекала, что Света — человек бесчестный и меряет всех по себе, отчего и возникают трудности.
Я же в тот момент чувствовал себя глубоко несчастным. Мне казалось, что сестра просто проявляет обо мне заботу. Однако я решил на время прекратить с ней общение.
Как по волшебству, жизнь с Таней стала налаживаться. Без подстрекательств со стороны стало легче увидеть ситуацию объективно. Сын рос здоровым, развивался соответственно возрасту. Разве что пошел немного позже сверстников. Я начал глубже понимать жену. Прежние конфликты теперь казались нелепыми и пустыми. В конце концов, мама была права, говоря, что мы еще слишком молоды.
Всего за год я стал относиться ко многому серьезнее. Будто осознал всю тяжесть ответственности, которую на себя взял. Поразительно, как быстро взрослеешь, когда появляются дети.
Со Светой мы помирились после рождения ее ребенка. Я уже давно не держал на нее зла. После примирения она перестала говорить о Тане плохо. У нее появились собственные хлопоты, и до моей семьи ей не было дела.
Все изменилось, когда Таня предложила переехать из однокомнатной квартиры в двухкомнатную. Накоплений было мало, пришлось брать кредиты.
Мама и сестра, узнав об этом, были в ужасе.
— Останешься ни с чем!» — твердили они в один голос. — Одно дело — твоя квартира до брака, и совсем другое…
Новую квартиру я оформил на сына, надеясь, что это раз и навсегда прекратит споры. Но не вышло. Света начала названивать Тане с угрозами. У мамы обострились проблемы с сердцем… Жена же закатывала скандалы и требовала, чтобы я повлиял на сестру. А если слова не подействуют, то выход только один — полностью прекратить общение.
— Я не обязана нравиться твоей родне, но то, что они творят, — уже слишком. Решай: или я с сыном, или они.
Я осознавал ненормальность ситуации. Однако разве можно отвернуться от близких? Неужели невозможно найти общий язык? Ни у кого из моего окружения в семьях не случалось такого. За что же ему все эти ссоры?
Было очевидно, что мать и сестра волнуются за меня и у них нет цели разрушить мою семью. По крайней мере, они не ставили меня перед ультимативным выбором, как это сделала Татьяна.
— Они, — вот все, что я сказал тогда. Я надеялся, что жена остынет. Испугается остаться одной с ребенком. Но Таня лишь грустно кивнула, принимая мой ответ.
Весь период бракоразводного процесса я ждал, что жена станет меня отговаривать. Этого не случилось. Нелепая ссора привела к серьезным последствиям. И вот сейчас…
Сидя за столом с матерью и сестрой, я слушал, как они уже не стесняются в выражениях, обсуждая мою бывшую супругу.
Я взглянул на сестру. Света, возможно, и желала мне добра, но ее иррациональная неприязнь к Татьяне была так сильна, что она не замечала, как ранит брата своими словами. Может, Таня была права, говоря, что Света судит по себе. Ведь сестра, когда покупала дачу и машину на деньги мужа, оформила всё на мать. Объясняла это тем, что в случае развода всё останется при ней. Она не раз брала деньги у супруга, прикрываясь нуждами ребенка. Обманывала, говоря, что у матери, пока сама гуляла… Таких случаев было множество…
Я поднялся.
— Ты куда? — спросила сестра.
— Вспомнил кое-что, — ответил я. — И принял решение.
Выйдя из подъезда, я сел в машину и поехал. До квартиры, где мы жили с женой, добрался быстро. Пробок уже не было.
Татьяна открыла дверь, её глаза были заплаканы. Увидев меня, удивилась, но впустила.
— Я выбираю тебя, — выдохнул я, пытаясь перевести дух.
Но ситуация повернулась неожиданно.
— Они правы, — помолчав, ответила Таня и горько усмехнулась. — Твоя СЕМЬЯ. Во всём. Я жила с тобой ради квартиры. Получила, что хотела, и развелась.
Я опешил и не сразу поверил услышанному.
— Сам подумай, какие у меня были перспективы? Теперь хоть заживу. И ещё… ребёнок не от тебя. Так что алименты не нужны. Я аферистка… Развела тебя на жильё.
Бывшая жена говорила словами сестры. В её голосе слышалась обида.
— А мне всё равно, — сказал я и обнял её. Таня попыталась вырваться, но я не отпустил. Она продолжала твердить про обман… Но звучало это как-то ненатурально.
Наконец Таня сдалась и перестала сопротивляться. Я зашёл в квартиру и долго стоял, держа её.
— Может, сначала просто попробуем? — тихо спросил я. — У нас ведь есть сын…
Таня промолчала, однако я ощутил лёгкое движение её головы в знак согласия. Внутри меня разлилось такое тепло, что мысли о прошлом отступили. Конечно, наши отношения нельзя назвать безоблачным, случаются и мелкие конфликты, но разве кто-то обещал простой путь? Разве молодость обходится без промахов? Главное — мы готовы работать над тем, чтобы всё наладилось. Что до моей сестры... я пришёл к выводу: раз она отвергает Таню и моего ребёнка, возможно, нам и незачем поддерживать связь? Мама, разумеется, станет настаивать на примирении. Однако какой смысл в родне, которая игнорирует мои решения? Мои истинные близкие — это те, с кем я строю жизнь собственными руками.