Новые приключения Примы Оперного Цирка им. Сарделькиной. Перезагрузка. Часть 7
В стенах борделя "Золотая Лилия", где роскошь граничила с отчаянием, Мадам Сарделькина, некогда похитительница легендарного Золотого Запаса Лумбабы, теперь пахала в три смены. Ее нечеловеческая энергетика, обычно служившая ей верой и правдой, теперь лишь подстегивала усталость, не оставляя сил на разработку плана побега.
Ее новая хозяйка, элитная Аэлита, была одержима одной целью: найти Золотой Запас. Сарделькина, похитив его с острова, оставила лишь смутные воспоминания и пустой сейф. Но даже самые изощренные методы гипноза не могли вырвать из ее сознания ни единой зацепки. Мозг Мадам, казалось, был девственно чист, лишен всяких лишних знаний.
Лишь иногда, в глубинах ее подсознания, всплывали странные отголоски: звучание балалайки и баяна, тихое хоровое пение. А порой, словно взрывной волной, мозг выдавал вспышки закодированных сообщений: "Палочка Гергуева", "Семен Котко", "Бежать в лабиринт". Аэлита, не знавшая этих имен и мест, была в тупике.
Отчаявшись, она обратилась к пыльной библиотеке борделя. Среди ветхих томов и забытых историй, она нашла ключ. Кодовые фразы, как оказалось, были связаны с Большим Театром. Возможно, тайна Золотого Запаса Лумбабы скрывалась именно там.
И тогда началась тщательная, тайная разработка операции. Цель: внедрить Мадам Сарделькину в элиту культурной жизни Столицы. Превратить ее из пленницы в посветскую львицу, которая сможет незаметно вести расследование в самом сердце театрального мира. Аэлита знала, что это будет непросто, но ради Золотого Запаса она готова была на все.
Первым шагом стало создание легенды. Сарделькина, по замыслу Аэлиты, должна была предстать перед столичным бомондом как загадочная меценатка из провинции, обладающая недюжинным вкусом и несметными богатствами. Ее прошлое было тщательно вычищено, а вместо него вписаны вымышленные истории о благотворительности и страстной любви к искусству.
Начались изнурительные тренировки. Мадам Сарделькина, привыкшая к грубой работе и прямолинейным действиям, теперь должна была освоить тонкости этикета, научиться вести светские беседы, разбираться в оперных ариях и балетных па. Аэлита лично контролировала каждый аспект ее преображения, нанимая лучших учителей по вокалу, танцам и манерам. Сарделькина, хоть и сопротивлялась поначалу, понимала, что это ее единственный шанс на свободу. В ее глазах, затуманенных усталостью, иногда вспыхивал огонек надежды.
Параллельно Аэлита начала налаживать связи в высшем обществе. Через своих многочисленных информаторов и бывших клиентов борделя, она распространяла слухи о появлении новой, невероятно щедрой покровительницы искусств. Имя "Мадам Сарделькина" постепенно стало ассоциироваться с элегантностью, утонченностью и, конечно же, деньгами.
Кульминацией подготовки стало грандиозное благотворительное мероприятие, организованное Аэлитой под видом "тайного поклонника" искусств. На нем Мадам Сарделькина должна была впервые предстать перед столичной элитой. В роскошных кожаных шортах от ведущего кутюрье,в ботфортах на босу ногу и с бриллиантами, сверкающими на шее,всятыми на прокат у Радара - преданного агента Аэлиты она выглядела совершенно иначе, чем та изможденная женщина, что пахала в борделе. Ее взгляд, хоть и был еще немного растерянным, уже не выдавал прежней покорности.
На приеме Сарделькина, следуя инструкциям Аэлиты, вела себя почти безупречно. Она легко поддерживала беседы о последних театральных премьерах, демонстрировала глубокие познания в классической музыке и даже позволила себе несколько остроумных замечаний, которые вызвали одобрительный смех у присутствующих. Ее щедрость не знала границ: она обещала крупные пожертвования Большому Театру, выражая искреннее восхищение его труппой и репертуаром.
Операция "Золотая Лилия" набирала обороты. Мадам Сарделькина, теперь уже не пленница, а уважаемая дама, получила приглашение на закрытый ужин с директором Большого Театра. Аэлита, наблюдая за этим из тени, чувствовала, что они на верном пути. Кодовые фразы, звучавшие в подсознании Сарделькиной, теперь казались не просто бессмысленным набором слов, а ключом к разгадке тайны Золотого Запаса Лумбабы, спрятанного где-то в лабиринтах Большого Театра.
На закрытом ужине с директором Большого Театра, Мадам Сарделькина, облаченная в шелка и жемчуга,подарок бывшей подруги из итальянского городка , излучала уверенность, которую еще недавно невозможно было представить. Директор, импозантный мужчина с проницательным взглядом, был очарован ее эрудицией и, что немаловажно, готовностью щедро спонсировать новые постановки. Сарделькина, следуя тщательно разработанному плану Аэлиты, умело направляла разговор в нужное русло, задавая вопросы о закулисной жизни театра, его истории и даже о самых потаенных уголках здания.
Она узнала, что "Палочка Гергуева" – это не просто дирижерская палочка, а легендарный артефакт, подаренный театру самим Маэстро Гергуевым, и хранится он в особом сейфе в кабинете главного дирижера. "Семен Котко" оказался названием малоизвестной оперы Прокофьева, которую когда-то ставили в Большом, и о которой ходили слухи, что в декорациях к ней были спрятаны какие-то ценности. А "Бежать в лабиринт" – это, как выяснилось, было не просто метафорой, а прямым указанием на запутанные подземные ходы и коридоры, пронизывающие здание театра, о которых знали лишь немногие посвященные.
Сарделькина, сохраняя невозмутимое выражение лица, впитывала каждое слово. Она понимала, что эти сведения – не просто любопытные факты, а фрагменты головоломки, которую ей предстояло собрать. Аэлита, получая отчеты от своей подопечной, чувствовала, что они приближаются к цели.
Следующим шагом стало получение доступа к этим "лабиринтам". Сарделькина, под предлогом изучения истории театра для написания книги о его меценатах, попросила директора организовать ей экскурсию по всем, даже самым потаенным уголкам Большого. Директор, польщенный ее интересом и предвкушая новые финансовые вливания, с радостью согласился.
Экскурсия началась. Сарделькина, сопровождаемая молодым, но очень осведомленным архивариусом, спускалась в подвалы, поднималась на чердаки, проходила по узким коридорам, где, казалось, время остановилось. Она внимательно осматривала каждую нишу, каждый старинный сундук, каждый пыльный уголок. В ее сознании, словно по волшебству, начали всплывать новые, более четкие образы: не просто балалайка и баян, а конкретные мелодии, не просто хоровое пение, а слова старинной песни.
Когда они оказались в кабинете главного дирижера, Сарделькина, под предлогом восхищения историей театра, попросила показать ей "Палочку Гергуева". Сейф, в котором она хранилась, был старым, но надежным. Пока архивариус отвлекся на телефонный звонок, Сарделькина успела заметить на внутренней стороне дверцы сейфа выгравированный символ – стилизованное изображение лилии, точно такое же, как на вывеске борделя "Золотая Лилия". Это был знак.
Позже, исследуя склад старых декораций, где, по слухам, хранились остатки реквизита к опере "Семен Котко", Сарделькина наткнулась на массивный деревянный сундук. На его крышке была вырезана та же лилия. Внутри, среди пожелтевших эскизов и обрывков ткани, она обнаружила старинную нотную тетрадь. На первой странице, написанной от руки, было указано: "Партитура для Золотого Запаса Лумбабы". И далее, мелким почерком, были зашифрованы координаты, представляющие собой последовательность музыкальных нот и символов.
Сарделькина, сдерживая волнение, поняла, что она нашла ключ. Золотой Запас Лумбабы был не просто спрятан, он был зашифрован в музыке, в самом сердце Большого Театра. Теперь ей предстояло расшифровать эту партитуру и найти точное местоположение сокровища. Операция "Золотая Лилия" приближалась к своему финалу, и Мадам Сарделькина, некогда пленница, теперь чувствовала себя настоящей охотницей за сокровищами, готовой к последнему, решающему шагу.
