Мика
– Долго ещё тащиться? – рявкнул я водителю, высунувшись из тонированного окна чёрного лимузина, катившего нас на открытие галереи. Там нам предстояло отыграть концерт.
Как назло, впереди – дорожная мясорубка, авария, из-за которой образовалась пробка, тянувшаяся, казалось, до горизонта. Объехать её не было никакой возможности, а крюк в обход означал потерянные два часа драгоценного времени.
– Да ну её к чёрту, эту галерею, – вдруг выдал Петька, развалившись на кожаном сиденье. – Подумаешь, неустойку влепят. В другом месте сыграем. У нас везде аншлаги, верно, Микаэль? – весело хмыкнул он, стряхивая невидимую пылинку со своих рваных светло-синих джинсов.
Алекс тут же испепелил моего гитариста неприязненным взглядом. Впрочем, ничего нового. Они с Петькой недолюбливали друг друга, словно два кота, дерущихся за внимание хозяина. Глупо до невозможности. Жаль, им не объяснишь.
– Ах вот как! Значит, ты считаешь, что нам стоит сорвать выступление, Петр? – Алекс начал закипать, и в салоне моментально воцарилась гробовая тишина. – Ты вообще представляешь, каких трудов мне стоило договориться с этими снобами? А неустойку выплачивать из своего кармана будешь? Нет, конечно! – заключил он, словно читая мысли Петьки. – Тогда лучше помалкивай в тряпочку. Умник тоже мне нашёлся.
Алекс снова уткнулся в телефон, который, казалось, прирос к его руке. Он, как всегда, просматривал новостную ленту и прикидывал, где бы ещё сорвать куш. Ему всегда было мало. Став моим менеджером, он лез из кожи вон, искал любую возможность поднять мой рейтинг. Боюсь представить, что с ним случится, если мы вдруг рухнем с Олимпа в никуда.
В машине стало душно от напряжения. После отповеди Алекса Петя молчал, но по его нахмуренному лицу было понятно, что сейчас он взорвётся и выскажет всё, что накопилось за эти три года.
– Всё, хватит! Разборки оставим на потом! Что вы как собаки с цепи сорвались, не хватало ещё перед концертом собачиться! Если что-то не нравится – дверь там! – отрезал я, снова выглядывая в окно. Пробка будто бы начала двигаться. Значит, скоро будем на месте.
Петя грустно посмотрел на меня. Алекс, не выражая никаких эмоций, продолжал тыкать в телефон. Он, похоже, даже не воспринял этот инцидент всерьёз. Знал, что ему ничего не будет. Петьку вышвырнуть из группы – раз плюнуть, а вот его, Алекса – никогда. Кто я без своего гениального продюсера, который, собственно, и вывел меня в люди? Вот только Алекс в своей самоуверенности забыл об одном важном факте. Не он один мною занимался. Был ещё Родриго Каррерас, который, хоть мне это уже и не требовалось, продолжал спонсировать мои проекты. За три успешных года у меня скопился внушительный счёт, позволяющий мне послать Алекса куда подальше в любой момент, если бы я этого захотел. Но, несмотря ни на что, я всё ещё считал Алекса своим другом. Даже несмотря на то, что он порой бывал просто невыносим.
– Ладно, проехали, – буркнул Петя, махнув рукой. Он решил не лезть на рожон, чему я был несказанно рад.
– Отлично! Тем более, мы почти приехали! – вклинился в наш безмолвный диалог Влад, наш барабанщик с крепким телосложением и ирокезом на голове. Влад редко участвовал в перепалках, предпочитая отмалчиваться.
Остальные тут же воодушевились, одобрительно подмигивая ему.
– После концерта мне нужно поговорить с тобой, Мик, – прошептал на ухо Алекс, так, чтобы никто не услышал, когда мы выходили из лимузина.
Я прекрасно понимал, о чём, а точнее, о ком пойдёт речь, поэтому лишь кивнул и, взяв за руку Вику, последовал за остальными в гримёрку. Алекс шёл следом, прожигая меня недовольным взглядом. Он горел желанием избавиться от Петьки и наверняка уже держал на примете виртуозного гитариста, который заменил бы его без проблем. Алекс был упрям, и я знал, что он не остановится ни перед чем. Эти разговоры между нами происходили не впервые, и в этот раз я собирался дать ему понять, что не намерен избавляться от Петьки.
– Ты сегодня восхитительна, как никогда, Вика, – решил я сделать комплимент, внимательно оглядывая её рокерский наряд. Честно говоря, мне было плевать, как выглядит Вика. Мне просто нужно было чем-то занять себя перед выступлением. Если я продолжу думать о происшедшем в лимузине, то сорву концерт, чего допустить нельзя. Не хочется терять репутацию. Да и многие на меня рассчитывают, а значит, я не имею права на ошибку.
Вика была отличным способом переключить внимание. Да и с ней в принципе было неплохо. Она умела развеселить и целовалась просто фантастически. Поначалу мне было сложно встречаться с кем-то другим. Ведь перед глазами то и дело возникала Ангелина, и я ничего не мог поделать. Приходилось напоминать себе о её предательстве, и тогда образ размывался. Со временем мне стало легче. Не скажу, что Лина окончательно покинула мою душу. Она по-прежнему жила там, но уже не преследовала меня, как раньше, а всё потому, что, должно быть, я научился её ненавидеть, и это чувство полностью перекрывало всё остальное, что я когда-либо к ней испытывал. Не знаю, как, но у меня получилось избавиться от неё, или быть может, я так думал. Но время, как говорится, лечит. Я стал другим. Более холодным и чёрствым к любовным переживаниям, что ли. Даже Петька это заметил и как-то раз сказал мне об этом.
Когда в моей жизни появилась Вика, я спокойно воспринял её попытки сблизиться со мной. Конечно, теперь я не проявлял никакой инициативы, всегда оставаясь равнодушным к её нежным касаниям и признаниям. Я сразу дал понять девушке, что не завожу серьёзных отношений и ей не стоит надеяться, что когда-нибудь я полюблю её. Другая давно бы сбежала от такого, как я, но только не Вика. Ей, похоже, было всё равно на мои предупреждения. Она продолжала оставаться рядом и смотреть на меня с непоколебимым обожанием, что порой бесило, если честно.
Сегодня Вика и вправду была великолепна в своей чёрной футболке с логотипом нашей группы и кожаной косухе. Волосы слегка подкрутила, решив оставить их распущенными.
– Спасибо, всё только для тебя, ты же знаешь! – кокетливо улыбнулась она.
Да, я прекрасно знал, что она старается для меня. И всё поначалу было хорошо. Только вот именно в этот день в глубине моей души то и дело всплывало какое-то предчувствие, словно вот-вот что-то произойдёт, но только что – я никак не мог предположить. Такое уже случалось со мной однажды. Чувство чего-то необычного терзало меня в тот вечер, когда я повстречал моего ангела, который ангелом не был вовсе.
Отбросив странное наваждение, я тоже улыбнулся Вике, и мы, продолжая держаться за руки, продолжили наш путь.
Вика больше не пыталась говорить со мной. Она всегда соблюдала тактичность, зная, что перед концертом я настраиваюсь эмоционально и физически.
Вот и сейчас она молча поработала над моей внешностью, а также над образом каждого из ребят группы, чем я был ей очень благодарен. Да, Вика была хорошей, и пусть у меня к ней и не лежала душа, я уважал и ценил её.
Сегодня я собирался исполнить одну из своих новых песен, которую недавно написал. Это была романтическая баллада, стилизованная под рок. Песня рассказывала о судьбе пианиста, который играл музыку, посвящённую девушке, которую когда-то потерял. Чем-то этот пианист напоминал меня. Я тоже однажды потерял свою любовь, которую смог обрести совсем ненадолго.
Но нет! Эта песня не имела никакого отношения к Лине. После расставания я больше не писал о ней. Я просто пел то, что рождалось в голове. И чаще обычного это были песни о других людях, живших в моём воображении. О себе или о своём ближайшем окружении я больше не писал. Это было табу, которое я сразу поставил себе в тот день, когда впервые вышел на сцену.
Поначалу мне приходилось исполнять старые песни, адресованные Лине, что у меня, на удивление, с лёгкостью получалось делать. Например, та самая песня, что я впервые исполнил, находясь в палате девушки, взлетела на первые строчки хит-парадов и с космической быстротой прославила меня. Я ещё долго после фурора задавался вопросом – слышала ли Лина её. Мне почему-то очень хотелось, чтобы услышала и кусала локти, сожалея о том, кого потеряла.
Позже, когда я уже стал настолько популярен, что мог твёрдо стоять на ногах на хлипкой земле шоу-бизнеса, Алекс предложил мне написать что-нибудь другое. И я написал о маме. Точнее, о женщине, которая теперь никак не участвовала в моей жизни. Она продолжала жить с Толиком и за всё время, пока я находился в Москве, позвонила мне лишь раз, и то за тем, чтобы попросить денег, что я, конечно, охотно дал. То, что эта женщина – моя мать, я не забывал ни на секунду. Тогда я перевёл на её банковскую карточку значительную сумму, и после того разговора она больше мне не звонила, что говорило о том, что мать не нуждается в деньгах и Толик не забрал у неё последнее.
Песня "Я готов был подарить тебе весь мир", которую я написал после её звонка, тоже стала одной из популярных моих работ. Затем я создал ещё несколько, и они не остались в стороне. Так и закрутилось, а образ прекрасной девушки с голубыми как море глазами так и остался жить где-то на краю моей истерзанной души.
– Все готовы? – спросил Алекс, заглядывая к нам в гримёрку. Небрежно окинув взглядом каждого из группы, он взглянул на наручные часы. – Через пять минут начинаем. – Убедившись, что мы готовы, Алексей хлопнув в ладоши поспешил удалиться. На Петьку он даже не взглянул. Впрочем, и другу сейчас совсем не было дела до моего менеджера. Все мы были словно натянутые струны перед решающим выступлением, ни о чём другом и думать не могли.
– Удачи вам! – Вика, моя девушка, оставила яркий след помады на моей щеке, отчего я невольно поморщился, вызвав взрыв хохота и подзадоривания у команды. – Ой, прости, совсем забыла, что накрасила губы, – невинно прощебетала она. Но мне почему-то показалось, что это не просто случайность. Скорее, демонстрация права собственности, послание всем поклонницам: "Он – мой".
"Ну и дура", – подумал я, стирая салфеткой предательский отпечаток.
– Ну что, порвём зал, ребята? – крикнул я, взбираясь на сцену, словно на эшафот.
– Наш человек! – Петя хлопнул меня по плечу в знак поддержки, а я лишь подмигнул ему.
– А сейчас, дамы и господа, приготовьтесь лицезреть непревзойдённых, группу, взлетевшую на музыкальный Олимп всего за три года! Наслаждайтесь и погрузитесь в мир звуков под хитовый трек "Нежно" в исполнении Мигеля и его ребят! – объявил ведущий, и вот уже мы выходим в свет софитов, заливающих сцену неоновым сиянием.
Оказавшись перед публикой, я сразу же обвёл взглядом полумрак зала. Столики, расставленные полукругом, окружали сцену, а вдалеке, меж колонн, виднелись полотна картин. Их тонкость и изящество поражали воображение. Неожиданно кольнуло сердце, словно в этих картинах отражалась душа той, о которой сейчас совсем не хотелось думать. Что-то это мне напоминало. В голове мелькнул тот самый вечер, когда я впервые увидел её. Конец февраля, предчувствие весны. День рождения Ангелины, ставший началом нашей истории. Сейчас не время для воспоминаний. Нужно сосредоточиться на музыке. Что я и попытался сделать.
Отбросив наваждение, я запел, но тут, словно по волшебству, открылась парадная дверь, и я увидел моего белокрылого ангела.
Ангелина выглядела потрясающе в своём зелёном, простом платье, которое я сначала принял за сарафан. Ни грамма косметики на лице, и это в её-то вечер, когда она – королева бала! Волосы уложены в незатейливую причёску, а губы слегка подведены алым блеском, отчего в голову полезли неприличные фантазии. Мне вдруг захотелось поцеловать её, раствориться в этом поцелуе хотя бы на миг, хотя бы на секунду.
– Чёрт! – вырвалось у меня после того, как я кое-как закончил петь. Слава Богу, мой провал остался незамеченным. Со всех сторон раздались бурные аплодисменты, свидетельствовавшие о том, что многим понравилось моё исполнение.
Лина тоже заметила меня и теперь, слегка приоткрыв свои милые губы, не сводила глаз со сцены. Такого никто из нас не ожидал. Мне вдруг стало тесно в помещении и захотелось сбежать куда угодно, лишь бы не видеть Ангела, неожиданно появившегося там, где мне бы не хотелось её встретить. Но уйти я не мог. От меня зависело всё наше выступление, я не мог его сорвать. Но как мне продолжать петь, если в зале находится та, кто когда-то была для меня целой вселенной?
Отыграв первую композицию, мы перешли ко второй. Сейчас я должен был исполнить новую песню под названием "Влюблённый пианист", но от неожиданности потерял дар речи.
Музыка продолжала играть, но я больше не слышал её. Не знаю, сколько я так стоял, но вторую песню исполнить не смог. Благо инициативу в руки взял Петька.
– Друзья, минутку вашего внимания! – воскликнул он в микрофон, молча подмигивая мне. Я мгновенно понял, что к чему. – Прошу прощения, возникли небольшие сложности, которые Мигель должен решить.
- Вскоре я вернусь! - Кое-как совладав с собой сказал я. - А пока позвольте представить вам моего друга, лучшего гитариста Петруху, с его невероятной интерпретацией знаменитой темы из фильма "Убить Билла"! – С этими словами я поклонился и удалился. Мне нужно было время, чтобы смириться с тем, что Ангелина находится в галерее, открытие которой было, конечно же, в её честь. Это теперь я понимал отчётливо. А ещё догадался, что сегодня у неё день рождения. И вот незадача. Надо же было нам встретиться именно сегодня, почти как три года назад, когда я увидел её впервые.
– Ты что, спятил, черт возьми?! – накинулся на меня Алекс, как только я оказался в гримёрке. – Да что с тобой такое, Мик, я к тебе обращаюсь?! – продолжал он, видя, что я не собираюсь объяснять своё неожиданное исчезновение.
Взмахнув рукой, я молча достал бутылку воды из холодильника, предусмотрительно стоявшего здесь. Откупорив крышку, я залпом начал пить, не удостоив разъярённого Алекса ни словом.
– Ты хоть понимаешь, кто организовал это шоу? – не унимался он, решив зайти с другого конца. – Сам Красавин нанял нас, заплатив при этом кругленькую сумму вперёд! Блин, и как теперь мне выкручиваться, а? – Сейчас Алекс совсем не был похож на себя. От весёлого, заботливого друга, каким я привык его видеть, мало что осталось. Алексей готов был растерзать кого угодно в эту минуту, и так как никого, кроме меня, не было в этой тесной комнатке, он решил вылить весь свой негатив на меня.
– Чего ты взъелся, Ал? Я всего лишь немного сбился с курса. Что, никогда такого не встречал? Дай мне пару минут, а потом всё опять встанет на свои места. Да и потом, Петруха вроде бы неплохо справляется, только глянь, как ему аплодируют!
Ухмыльнувшись, я кивнул в сторону сцены, откуда доносились фееричные басы барабанов вперемешку с виртуозной гитарой.
Алекс пожал плечами, но по его лицу было видно, что он тоже в восторге от импровизации Петьки, пусть и скрывает это.
– Ладно, твоя взяла, но что всё-таки произошло? Мик, ты ещё ни разу так внезапно не уходил со сцены, – снова нахмурившись, спросил он.
Я сразу напрягся. Мне вдруг отчаянно захотелось закурить, хотя я никогда не баловался этим. Да и голосовые связки берёг, как зеницу ока. Но сейчас… Сейчас я готов был пойти наперекор своим принципам.
– Да ничего особенного, просто почувствовал усталость, вот и всё! – соврал я, снова косясь на сцену, где выступление Пети подходило к концу, а значит, мне скоро придётся вернуться туда.
– Вижу, как ничего! – подозрительно глядя на меня, выдал друг. – Ладно, иди и выступи так, словно от этого зависит вся твоя жизнь, – похлопал меня по плечу Алекс, отчего я на секунду почувствовал вину перед ним.
– Да будет так! – бросил я, возвращаясь на сцену.
Оказавшись там, где и должен быть, я снова посмотрел в ту сторону, где недавно стояла Лина. Её возле колонны не оказалось, отчего я было обрадовался и в то же время почувствовал тоску. Зачем-то окинул взглядом зал. Не знаю, что побудило меня искать её. Быть может, я – мазохист, ждущий, когда мне снова сделают больно, а может, просто не мог по-другому. Моя душа по-прежнему рвалась лишь к ней одной, и я не мог себя сдержать.
Лину я увидел в центре зала. Она сидела за одним из множества столиков, лениво держа наполовину наполненный бокал с игристым шампанским в руке, даже не пригубив ни капли. Кое-как оторвав взгляд от неё, я перевёл его на её спутника, а точнее, на того самого Красавина, который и нанял нас. Этот лощёный тип, одетый с иголочки в дорогой тёмно-коричневый костюм, как и я, не отводил своих карих глаз от девушки, и это начинало злить меня. Ангелина застенчиво улыбалась ему, точь-в-точь как когда-то улыбалась мне. "Интересно, куда делась твоя всепоглощающая любовь к Стасу, или ты с ним тоже лишь забавлялась от поры до времени?" – подумал я, давая сигнал Петьке и всем остальным, что пора начинать. "Ну что ж, смотри, дорогая, на что я способен!" – ухмыльнулся я, выдавливая из себя первые строки только что родившейся песни. Группа немного удивилась моему внезапному порыву, но мгновенно вжилась в роль. Ведь такое со мной было впервые. Да, ну и пусть. Пусть видят, на что я способен, когда держусь из последних сил.
- Девушка в зелёном сарафане, – пропел я, играя со словами, словно уже знал их наизусть.
Улыбнувшись мне озорной улыбкой, Петя тут же наиграл нежную, красивую мелодию. На танцпол вышли первые пары и закружились в танце. Ангелина тоже оказалась среди них. К ней подошёл Красавин, взял её нежную ладонь и в вальяжной манере поднёс к своим губам. Лина не оттолкнула его. Наоборот, она подарила этому типу одну из своих милых улыбок, что свидетельствовало о том, что они довольно близки. Помнится, у Красавина вроде бы была невеста, о которой он говорил в тот день, когда заключал с нами договор. Это открытие вызвало в душе настоящую лавину горечи и злости. Тем временем Ангелина взяла за руку своего кавалера и, без раздумий и сомнений, направилась на танцпол, где закружилась в танце, точь-в-точь как когда-то в злополучном ресторане. Я крепко сжал кулаки. Меня так и подмывало соскочить со сцены и поквитаться за всё то время, пока я продолжал в глубине души думать о ней. Но я не мог. Мне оставалось лишь петь и смотреть на танцующих, которые и вовсе не подозревали о моих мыслях.
Танцевала танец не со мной,
Я играл тихонько на гитаре,
В ресторане вечером весной.
Продолжил я, не зная, почему вдруг изливаю душу в этих словах. Мне требовалось собрать все силы, чтобы не сорваться и не сделать ничего, что позднее выльется мне боком. Моё табу – никогда больше не посвящать песни Лине – разбилось вдребезги, но я пообещал себе, что это в последний раз. Сейчас мне требовалось высказаться и поставить окончательную точку в наших отношениях. Тем более я точно видел, что Ангелина никогда не любила меня. Это снова было написано на её лице, которое с непоколебимой любовью смотрело только на одного человека, и этим человеком был не я.
Именно эту песню исполнил Мика после того как увидел Лину:👇
Благодарю всех за чтение! Как вам глава? Поделитесь своим мнением в комментариях. Автору будет приятно.)))