Он был человеком, в котором причудливо соединились еврейское происхождение из черты оседлости и блестящая карьера наркома, революционное подполье и дипломатические приёмы высшего света, убеждённый интернационализм и трагическая судьба еврея в сталинском окружении. Максим Литвинов — фигура уникальная в советской истории. Он девять лет возглавлял Наркоминдел, установил дипломатические отношения с США, ввёл СССР в Лигу Наций и последовательно боролся за создание системы коллективной безопасности в Европе. А потом был снят за то, что оказался препятствием на пути к пакту с Гитлером, и чудом выжил в годы террора, чтобы вновь стать нужным в самый страшный час войны.
«Литвинов любил жить. Однако этот добродушный человек умел полемизировать, и западные дипломаты поглядывали на него с опаской» — так писал о нём Илья Эренбург, знавший цену и добродушию, и дипломатической жёсткости.
Происхождение: из местечка в революцию
Максим Максимович Литвинов (настоящие имя и фамилия — Меер-Генох Моисеевич Валлах) родился 17 июля 1876 года в Белостоке Гродненской губернии в ортодоксальной еврейской семье. Отец был торговцем, мать вела хозяйство. Начальное образование будущий нарком получил в хедере — традиционной еврейской школе, где изучали Тору и Талмуд. Затем поступил в реальное училище, которое окончил в 1894 году.
Для еврейского юноши в Российской империи возможности были жёстко ограничены чертой оседлости и процентной нормой в высших учебных заведениях. Меер-Генох выбрал иной путь социального лифта — военную службу. Пять лет он прослужил вольноопределяющимся на Кавказе, дослужившись до чина прапорщика. Армия дала ему не только право жительства вне черты оседлости, но и первый опыт организации и дисциплины.
После службы, в 1898 году, он переехал в Клинцы Черниговской губернии, где устроился управляющим на сахарном заводе. Именно там произошло знакомство с социал-демократическими идеями, определившее всю его дальнейшую жизнь. В том же году он вступил в РСДРП.
Побег из Лукьяновской тюрьмы
В 1900 году Валлах переехал в Киев, где стал членом местного комитета партии. Занимался пропагандой среди рабочих, организацией подпольных типографий, распространением листовок. В апреле 1901 года его арестовали и заключили в Лукьяновскую тюрьму.
Сидеть предстояло долго. Но Литвинов (тогда он ещё не взял этот псевдоним) не собирался ждать приговора сложа руки. В августе 1902 года он стал одним из организаторов дерзкого побега одиннадцати «искровцев». Беглецы выбрались на свободу и через перевалы ушли в Швейцарию. В полицейских ориентировках появилось описание: «рыжий шатен, роста 2 аршина 6 вершков, телосложения здорового, волосы на бороде и баках бреет, глаза голубовато-серые, близорукий, носит очки».
В эмиграции он встретил Ленина, стал агентом «Искры», занимался транспортировкой газеты в Россию. После раскола партии на II съезде в 1903 году примкнул к большевикам.
Террорист, контрабандист, эмигрант
В годы первой русской революции Литвинов занимался специфической деятельностью: закупал оружие за границей и организовывал его переправку в Россию. Это была опасная и сложная работа, требовавшая конспирации, связей и умения договариваться с самыми разными людьми.
В 1907 году он был секретарём делегации РСДРП на Штутгартском конгрессе II Интернационала. А в 1908 году в Париже его арестовали по подозрению в причастности к ограблению тифлисского отделения Госбанка — той самой знаменитой экспроприации, которую организовал Камо, и в которой, по слухам, участвовал молодой Коба. Доказательств не нашли, но французские власти, под давлением Жореса и социалистов, просто выслали его из страны.
Литвинов перебрался в Англию, где прожил десять лет. В Лондоне он возглавил местную группу большевиков, представлял партию в Международном социалистическом бюро, поддерживал связи с Лениным. В 1915 году, выполняя поручение ЦК, выступил на конференции социалистов стран Антанты с заявлением, осуждающим империалистическую войну — текст составлял сам Ленин.
Там же, в Лондоне, произошло событие, изменившее его личную жизнь. В 1916 году он женился на Айви Лоу — английской писательнице еврейского происхождения. Этот брак дал ему не только семейное счастье, но и бесценные связи в британских политических и литературных кругах.
Арест в Лондоне и обмен на Локкарта
После Октябрьской революции Совнарком назначил Литвинова дипломатическим представителем России в Великобритании. Британцы отказались признавать его полномочия, но фактически поддерживали неофициальные контакты.
Ситуация изменилась после ареста в Москве британского дипломата и разведчика Брюса Локкарта. В ответ 6 сентября 1918 года английские власти арестовали Литвинова. Несколько месяцев он провёл в тюрьме, пока шли переговоры об обмене. В конце концов его обменяли на Локкарта, и в начале 1919 года Литвинов вернулся в Москву.
Второй в наркомате: рядом с Чичериным
В 1918–1921 годах Литвинов был членом коллегии Наркоминдела. В конце 1918 года он выступил в Стокгольме с мирными предложениями к державам Антанты — так называемой «Декларацией Литвинова». В 1920 году стал полпредом в Эстонии, а в 1921-м — заместителем наркома по иностранным делам Георгия Чичерина.
Отношения двух наркомов были сложными. Чичерин — аристократ, интеллектуал, эстет, человек старой школы. Литвинов — революционер-подпольщик, практик, привыкший к жёсткой борьбе. Они расходились во взглядах на многие вопросы международной политики, постоянно конфликтовали и жаловались друг на друга. Литвинов называл Чичерина «идиотом и маньяком», Чичерин платил ему той же монетой. Но работать умели оба.
В 1922 году Литвинов был заместителем главы советской делегации на Генуэзской конференции, затем возглавлял делегацию на Гаагской конференции. В декабре того же года председательствовал на Московской конференции по разоружению. В 1927–1930 годах возглавлял делегацию в Подготовительной комиссии к конференции по разоружению в Женеве.
Во главе наркомата: коллективная безопасность
В 1928 году, после отъезда тяжелобольного Чичерина на лечение за границу, Литвинов фактически возглавил Наркоминдел. 21 июля 1930 года он был официально назначен наркомом по иностранным делам СССР.
Главным делом его жизни стала идея коллективной безопасности. Литвинов понимал: рано или поздно Германия, где к власти пришли нацисты, начнёт войну. И СССР должен быть в союзе с западными демократами, а не с Гитлером.
В ноябре 1932 года был подписан договор о ненападении с Францией. В 1933 году Литвинов совершил дипломатический прорыв: поехал в Вашингтон и после недели переговоров с президентом Рузвельтом добился установления дипломатических отношений между СССР и США. Рузвельт настоял, чтобы переговоры вёл именно Литвинов — в нём американцы видели профессионала, с которым можно иметь дело.
В 1934 году под руководством Литвинова СССР вступил в Лигу Наций и получил постоянное место в её Совете. В 1935 году были подписаны договоры о взаимопомощи с Францией и Чехословакией. Казалось, система коллективной безопасности начинает работать.
За эти достижения Сталин ценил Литвинова и даже подарил ему бывшую царскую дачу. Сам Литвинов мрачно называл её «святой Еленой» — понимая, что оттуда путь только вниз.
1939 год: отставка
К концу 1930-х годов политика Сталина менялась. Вождь всё больше склонялся к мысли, что с Гитлером можно договориться, а Запад только тянет время. Литвинов, еврей по происхождению, ярый антифашист, сторонник союза с демократиями, становился помехой.
В марте 1939 года Германия оккупировала Чехословакию. 17 апреля Литвинов выступил с предложением заключить тройственный пакт о взаимопомощи между СССР, Великобританией и Францией. Переговоры шли тяжело, западные партнёры тянули время, и Сталин терял терпение.
3 мая 1939 года Литвинов был снят с поста наркома. Официальная формулировка: «в связи с серьёзным конфликтом с председателем СНК Молотовым». Но все понимали: это подготовка к пакту с Гитлером. 23 августа был подписан печально известный договор Молотова-Риббентропа.
Литвинов оказался в опале. Он жил на даче, боясь ареста каждый день. Вместе с женой они до трёх часов ночи играли в бридж — чтобы не брали из постели. На случай прихода НКВД у наркома был револьвер. Почти все его сотрудники были расстреляны. Сам он выжил чудом — возможно, потому что Сталин понимал: Литвинов ещё может пригодиться.
Снова в строю: посол в США
22 июня 1941 года всё изменилось. Сталин немедленно вспомнил о дипломате, которого считали «западником» и который имел связи в Вашингтоне и Лондоне. Уже 31 июля Литвинов присутствовал на встрече Сталина с личным представителем президента США Гарри Гопкинсом.
В ноябре 1941 года он был назначен заместителем наркома иностранных дел и одновременно — послом СССР в США. Рузвельт лично просил, чтобы Литвинов приехал в Вашингтон. Американцы доверяли ему.
Два года, проведённые в США, стали важнейшей страницей истории ленд-лиза. Литвинов добивался скорейшего открытия второго фронта, обеспечивал бесперебойную отправку конвоев с грузами для СССР, решал вопросы кредитов и военных заказов. В 1942 году он подписал от имени СССР Декларацию 26 государств — основу будущей ООН.
Второй фронт так и не был открыт ни в 1942, ни в 1943 году. Сталин раздражался. Летом 1943 года Литвинова отозвали в Москву, назначив руководителем комиссии по вопросам мирных договоров и послевоенного устройства — почётная, но уже не столь важная должность.
Последние годы
В октябре 1943 года Литвинов ещё участвовал в Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании. Но годы брали своё, силы уходили. В 1946 году он был отправлен в отставку «по возрасту».
Последние годы жил в Москве, писал воспоминания, работал с архивными документами. Умер Максим Максимович Литвинов 31 декабря 1951 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
Личность и судьба
Литвинов был человеком парадоксальным. Еврей из черты оседлости, ставший одним из высших сановников сталинского режима. Революционер, женившийся на англичанке и проведший десять лет в Лондоне. Дипломат, которого ценили на Западе и боялись в Кремле. Сторонник союза с демократиями, переживший пакт с Гитлером в опале и вернувшийся, чтобы спасать страну в войне.
Он не был ангелом. Участвовал в контрабанде оружия, занимался спекуляцией драгоценностями, интриговал против Чичерина. Но в главном он оставался последовательным: считал, что у России один путь — в Европу, в союз с демократиями против тоталитаризма. И когда Сталин выбрал другой путь, Литвинов был готов умереть, но не отрёкся от своих убеждений.
Сегодня его имя носят улицы в нескольких городах, а дипломатическая академия МИД России помнит о нём как об одном из основателей советской дипломатической школы. Но главная память — в той системе международных отношений, которую он создавал и которая пережила и его, и Сталина, и саму советскую власть.
Статьи в Группе в VK https://vk.com/g_p_russian_club