«Житейские истории» — это художественно-публицистический жанр, близкий к рассказу. Канал «Лина с Вами. Эффект попутчика», не имея цели «вывернуть наизнанку» конкретного человека, рассказывает истории из жизни именно в таком варианте. Их сердцевина основана на реальной событийности, но и дописывается автором «до картинки» без вреда персонажам. Заинтересованным в прочтении историй канала "Лина с Вами. Эффект попутчика" предлагаются не «личные дела», не биографии, а страницы книги под общим названием «Жизнь».
«Никогда не знаешь, чем богат, пока не потеряешь то, что имел. И вот тогда приходит понимание, что важнее этого ничего не было».
Ольгу и Юрия вырастил детский дом. Покинув казённые стены, они устроились на химзавод. Он учеником аппаратчика, она — фасовщицей порошка. Оля жила в женской части общежития, Юра — в мужской. После первых зарплат оформили брак в будний день. Не было белого платья, даже свидетелей не было. Жених надел невесте на пальчик золотое кольцо — обручалку, а она ему — копеечное из отдела «Галантерея».
Пообедали в обычной столовой. Компот вместо шампанского. Праздник в душе не требовал ресторанной шумихи. Молодожёнам дали комнату в общежитии для семейных. Достаточно скоро, с крошкой дочерью на руках они получили двухкомнатную квартиру. Зажили, вполне довольные тем, что имеют. Однажды Ольга обратила внимание, что в квартире над ними часто плачет младенец.
Ночью это особенно ощущалось. Беспокойное сердце бывшей детдомовки не выдержало. Оставив дочь на спящего мужа, она поднялась на четвёртый этаж. Ей открыла девушка её лет с несчастным лицом. По-своему расценив появление ночной гостьи в халате, она виновато сказала: «Простите, что крик нашего сына вас разбудил».
Ольга её успокоила: «Я вставала свою Танюшку кормить — ей третий месяц пошёл, и решила узнать, может, вам помощь нужна? Мальчик здоров? Сколько ему?»
«Мише три месяца. У меня случился мастит и отнял молоко. Все советы врача выполняю, но даже на одно кормление не хватает. Питание с молочной кухни есть отказывается. Не знаем, что делать», — с тяжёлым вздохом отвечала мать мальчика.
«Зато у меня молока хоть залейся, замучилась сцеживать. Вот из одной груди дочь покормила, а другая — полнёхонька. Давайте сюда вашего Мишку!» — с этими словами Ольга прошла в квартиру . Обессилевший от крика ребёнок жалобно смотрел из кроватки. Оля ласково зашептала: «Не пугайся, маленький, иди к тётеньке. Тётенька покормит».
Потом они с умилением наблюдали как сытый малыш засыпает. Его с готовностью приняла кроватка- качалка, а мамочки, наконец, познакомились: Оля, Юля. Обеим понравилась созвучность имён.
"Вот говорят, можно сколько угодно смотреть на костёр и на гладь реки. А я бы на свою спящую дочку смотрела часами. Жаль, некогда. Юль, не переживай, если у тебя молоко не прибудет, Мишу я голодать не оставлю, — пообещала неожиданная кормилица, поглядывая в сторону двери.
«Подожди. Я тебе благодарна до неба! И... вот», — Юля протянула Ольге десять рублей. — «Конечно, каждый раз не смогу платить столько, но обсуждаемо...»
Оля возмутилась: «С ума сошла! Святое дело — накормить ребёнка. Ничего ты мне не должна». Юлия обняла её с искренним чувством.
Тихой соскучившейся мышкой Оля вернулась к себе. Юра спал без похрапывания — значит, недавно возилась Танюшка, и он к ней вставал. Ага, вон и свою правую руку «оставил» в кроватке. Невозможно лечь, не потревожив. Ничего, в кресле тоже удобно. Просто так, чтобы освободить голову от эмоций, Ольга тихонько заговорила со спящим мужем, но больше с собой.
«Юра, я кормилицей стала, и, выходит, у Танечки нашей молочный брат появился. Мишей зовут. Кажется, мы с его мамой станем подругами. И вас, своих мужей, передружим, и детей, когда подрастут. Вообще столько уже случилось хорошего после детского дома. Мы с тобой, дочка, новоселье... Счастье горстями. Вот бы...» Тут она сдалась сну, не успев загадать что-то очень важное для себя.
Читайте, пожалуйста, историю «Разрушительная комета», попавшую ко мне из письма читателя (автор — мужчина). Предложена она была в виде описания жизни людей, «варившихся в одном котле». Информации хватило бы на стостраничную книгу, но я ужала её до рассказа.
С той необычной ночи прошло много вёсен и зим. Настоящее становилось прошлым совсем незаметно. Ольге Ивановне исполнилось сорок. Три года назад её муж погиб в результате несчастного случая, и она впервые после похорон накрывала стол в свою честь. Как и в другие счастливые годы, гостями ожидались близкие люди — супруги Юля и Саша с четвёртого этажа.
Их сын Миша, рослый полноватый юноша, уже присутствовал, охотно подчиняясь указаниям хорошенькой девушки, очень похожей на Ольгу Ивановну. Это была её дочка Таня, светоч очей и единственный смысл. Но вот пришли родители Миши, почему-то не взявшие с собой восьмилетнюю дочку. Начали праздновать. Негромко и деликатно.
Подарком от Тани и Миши стал торт «Паутинка». Заказы на этот воздушный шедевр принимались по понедельникам — длинная очередь образовывалась задолго до открытия магазина-кондитерской. Юлия и её муж решились на деньги в конверте. Очень разумно и кстати, но при Юрии такого не случалось, и Ольга смутилась. Вскоре, переглянувшись с женой, Александр поднялся:
«Девочки, дети, я не сбегаю. Обещал нашей младшенькой диафильм перед сном. Надо выполнять. Понадоблюсь — стучите по батарее. Оленька, ещё раз с юбилеем. Помни: ты для меня, после Юльки, лучшая женщина».
Ушёл, кажется с облегчением и будто закрыл скромный праздник.
«Ребятки, набирайте, какой хотите еды, наливайте чай к торту. Несите в Танину комнату. Будете ставить пластинки, аккуратней со звуком», — распорядилась молодёжью Ольга Ивановна, а подруге предложила перейти в кухню: «Там нам будет уютнее». Юлия Максимовна не возражала, но закусила губу — верный признак неудовольствия.
Перемыв посуду, именинница заново накрыла стол — уже кухонный. Графин с наливкой, закуски, торт. Остатки шампанского отвоевали совершеннолетние «дети». Подруги выпили, закусили. Отчего-то безмятежность не приходила. Ольга спросила: «Юля, а ты почему посмурнела?» Юлия Максимовна — интересная, склонная к полноте женщина — ответила со свойственной ей прямотой:
«Оля, меня раздражает твоя манера распоряжаться ими обоими. Как и то, что Татьяна крутит Мишей, как пожелает. Не именно сегодня. Он для неё и паж, и посыльный, и провожатый с танцев. Причём сам сидит на скамейке и ждёт, пока она натанцуется. Миша не жаловался — со смехом рассказывал, как анекдот. А я считаю это унизительным».
Ольга удивилась: «Вот новость! Вроде все годы нас с тобой их дружба умиляла и радовала».
«Когда они были детьми и подростками — да! Вместе учили уроки, гуляли. Никакого дурного влияния со стороны. Но теперь... Твоя дочь, Оля, использует и мучает моего сына», — негромко, но сердито выплескивала Юлия Максимовна недовольство.
«Что за преувеличение — «мучает»?! Они дружат!» — возразила Ольга Ивановна, немного занервничав.
«Дружат?! — усмехнулась, кажется, уже не очень подруга. — Это Таня дружит с Мишей, а он давно голову от любви к ней потерял. Она, конечно, хорошенькая, и к её профессии парикмахера я не имею претензий. Но твоя дочь, Оля, не способна оценить Мишу. Будто в насмешку называет его плюшевым мишкой. А наш сын — эрудированный, умный молодой человек, дипломированный специалист — зубной техник. Пока начинающий, но всё впереди. Жалею, что когда-то поддержала твою игру под названием «Миша — молочный брат Тани».
«Это всего лишь милая фраза из старины, в ней нет никакого подтекста», — оправдывалась Ольга Ивановна.
В ответ прозвучало: «Света — наша младшая дочь, родная сестра Михаила. А Татьяна — случайная приятельница и соседка. Ты извини, Оля, но, кажется, и мы с тобой немного передружили».
Поставив точку, Юлия Максимовна зычно крикнула на все комнаты: «Михаил, я ухожу. Требую присоединиться!» Тон был такой, что не подчиниться нельзя. Мать с сыном ушли. Таня проворчала: «Мам, вы с тётей Юлей лишнего выпили? Бурная беседа, гром и молнии из её глаз. И это: «Требую!» взрослому сыну при девушке».
Словесное наступление многолетней подруги уязвило Ольгу Ивановну. Но дочь она резко одёрнула: «Юлия Максимовна — Мише мать, а ты — случайная приятельница и соседка. Почувствуй разницу».
«Случайная?! — воскликнула Таня. — Да Мишка порвёт за меня. Был случай, возвращались с танцев. Два парня до нас докопались: давайте деньги. У меня коленочки подогнулись. Мишка полез в карман. Эти ржут: «Не ищи, мы девочку заберём». Хрясь — это Мишка одному в ухо дал. Тот упал. На асфальте кровь. Миша цедит сквозь зубы: «Мотайте от греха, а то обоих зашибу насмерть». У самого на пальцах кастет. Представляешь?! Парняги свалили. Мы своей дорогой пошли. Я шепчу: «Ты бы вправду смог... насмерть?» А Мишка так спокойно: «За тебя — да!» Так что я для него «не случайная». Ты не переживай, мама, это было давно».
«И ты молчала?!» — воскликнула Ольга Ивановна.
«Да если бы я тебе всё выкладывала, ты бы меня на улицу не выпускала!» — выдала Таня с долей преувеличения.
«Ладно. Меня вот что тревожит: ты в курсе, что Михаил тебя любит?» — взяв себя в руки, спросила Ольга Ивановна.
«Естественно. Кто устоит перед такой милотой?» — кокетливо откликнулась Таня. «А ты?»
Таня скорчила рожицу: «Нет, конечно! Нас, как близнецов, к одной груди прикладывали. Мы одну погремушку мусолили. Я видела, как Мишка сидит на горшке... Какая любовь может быть после этого?!»
«Глупая ты. Мы с твоим папой росли в детском доме. Я перед ним, он передо мной как на ладони, ты даже не представляешь насколько. И это не помешало нашей любви. Знаешь, хватит нам с тобой искать в Мише опору. К нам его не привечай и к ним не ходи. Помоги ему тебя разлюбить», — постановила Ольга Ивановна.
Неизвестно, какие ростки взошли бы после этого разговора, но распорядились со стороны. Михаила неожиданно призвали в армию. В шестнадцать, на предварительной медкомиссии, ему присвоили категорию годности «В» — не призывную в мирное время. У него туда-сюда «гулял» сахар в крови. Рекомендовали обследование, но Миша чувствовал себя хорошо и заленился ходить по врачам.
И вот теперь, наверное, у военкомата «горел план», он сгодился — уже с категорией «Б». Прощай на два года профессия «зубного инженера» (Мишино выражение), на столько же близкие. А вот с Таней, кажется, произошло расставание навсегда. Михаил позвонил в её дверь накануне отправки и, не входя, произнёс: «Ну что, Татьяна, жди меня, и я вернусь?»
«Ждут, когда любят», — ответила Таня. «Лады», — кивнул призывник. И пошёл на свой четвёртый этаж — рослый, плотного телосложения парень. Широкие брюки, свободная рубашка навыпуск. Не Танин идеал. И проводы у него ожидались скучные, в тесном семейном кругу. Миша близких приятелей не имел. Центром Вселенной он считал кареглазую девушку Таню. Увы и ах, и се ля ви.
Полгода — достаточный срок, чтобы жизнь изменила русло. Например, Михаила комиссовали с «белым билетом» и с сахарным диабетом второго типа. Поскольку требовалась диета и наблюдение эндокринолога, армия предпочла расстаться с проблемным солдатом. Он не расстроился, прибыв домой с самыми мирными планами: пообщаться с родными, серьёзно заняться здоровьем, снова стать зубным техником.
Ещё надеялся взволноваться чувствами к симпатичной девушке. И почему он раньше не замечал, сколько их ходит по улицам?! Таня не входила в Мишины планы. За полгода он приучил себя думать о ней как о подружке из детства. Благие намерения во имя себя разрушились, как только Михаил встретил мать Тани. Это случилось в подъезде.
Он спускался со своего четвёртого этажа, Ольга Ивановна открывала квартиру. Так плохо она выглядела только в первый год после похорон мужа. Вся в своём, даже не удивилась, почему видит Мишу сейчас, а не через полтора года.
Сразу торопливо заговорила: «Мишенька, голубчик мой, на тебя вся надежда. Таня в любовные сети попала и гибнет, не замечая. Рассказывать долго, да и плакать начну. Я тебе тетрадочку дам — я в ней описываю, что у нас происходит. Мне так полегче. Правду-то скрываю от всех. Для соседей у Тани приличный роман. Но это не так. Прочти и подумай, как спасти мою Таню!»
Безмерно уважая Ольгу Ивановну, Миша не смог сказать «нет». Пробормотав: «Я уверен, всё не так страшно», он принял тетрадь из дрожащих рук женщины. Апрель не располагал к чтению на скамейке, всякие там кафе Михаил не любил. Дома могли помешать родители или сестра. «Да что ж такое, опять я в Тане завяз!» — думал Михаил, входя в читальный зал библиотеки поблизости.
Здесь его помнили. Взяв подборку медицинских журналов, сел за стол у окна. «Наверняка это проявление нервов. Просмотрю наскоро, наплету Ольге Ивановне что-нибудь успокоительное. Ну, с Таней поговорю — пусть маме побольше внимания уделяет, и всё — меня для них нет», — решил Миша, открывая тетрадь, исписанную неровным, но понятным почерком.
Без указания дат мать Тани выплёскивала на бумагу своё беспокойство за дочь.
«Моя Таня влюбилась. Его зовут Влад. Высокий, худощавый, смазливый. В глазах какая-то проказливость. Ненадёжный. Одет, как не каждому по карману. Дутая куртка, джинсы — импорт из рук спекулянтов. Осенью вернулся из армии и до сих пор не работает. Устраиваться смысла не видит — к отцу во Владивосток собирается. А пока водит Таню по ресторанам.
Наиграется и поминай как звали! Дочь возвращается поздно. Бывает, совсем не приходит. Прячет засосы под воротом свитера. Теряет себя. Так свою работу любила, а теперь равнодушна. Отпрашивается, меняется сменами. Влад, Влад. Влюбилась, как кошка, не смущаясь положеньем любовницы. Хорошо, что Юра не видит позор нашей дочери...» И всё в таком духе.
У Михаила загорелись щёки и уши. Его взгляды на отношения мужчины и женщины формировались под влиянием атмосферы семей — его и Таниной. Белый наряд невесты символизирует чистоту и невинность, да и за женихом не должны маячить тени любовниц — так он считал. Всё впервые и навсегда. Семья — основа и большая ответственность.
То, во что втянул Таню Влад, напоминало корзину с грязным бельём — разбирать их отношения Михаилу было противно. Проявление ханжества? А ничего, что речь и о его первой любви шла? Пусть и прошлой. Сдав журналы, он вышел на свежий воздух с загруженной головой. Думал остаток дня и часть ночи, пока не уснул. Он знал, что у Ольги Ивановны первая смена, а Тане в парикмахерскую с обеда, и утром зашёл к ней поговорить.
Оба больше помнили многолетнюю дружбу, чем прощание «навсегда», и встреча не вызвала напряжения. Миша пояснил про «белый билет» и диабет. Таня легко заговорила о личном, попросив не принимать всерьёз панику Ольги Ивановны, — она знала, что мать и Михаил виделись накануне.
«Мама человек старой формации и не может принять, что самостоятельная, работающая дочь имеет право жить, любить так, как пожелает. Переживает, что мы с Владом близки, а в ЗАГС он меня не ведёт. Но я ему доверяю. Для меня не принципиально, где мы поженимся — здесь или во Владивостоке. Позовёт — поеду не оглядываясь», — говорила Таня в какой-то новой манере.
«А вдруг придётся в гостинице поселиться — вам даже номер один на двоих не позволят. И, кстати, почему именно во Владивосток рвётся Влад?» — как можно непринуждённее спросил Михаил.
Первую часть вопроса девушка пропустила, а на вторую охотно ответила: «Родители Влада развелись, когда ему было семь лет. Папаша подался во Владик. Там женился и всё такое. Алименты платил, писал только своей матери, не выписавшей из квартиры невестку, получается, бывшую. Она и растила внука, пока его мамка крутила романы. Влад бабушку обожал, а мать свою презирал...»
Михаил усмехнулся: «То есть твой парень не одобрял право разведённой женщины вести свободную личную жизнь, а тебя, юную девушку, сам в неё затащил?» Смутившись, Татьяна заметила, что дети, в каком бы возрасте не находились, требуют от родителей идеальности. И договорила начатое.
«Бабушка Влада давно была нездорова. Он вернулся из армии, а она еле дышит. Вскоре померла, оставив сберкнижку на его имя. По сути, это деньги Влада, поскольку копились из алиментов. На похороны прибыл тот, кто их выплачивал. Совесть его, что ли, замучила, но предложил сыну после сорока дней перебраться к нему во Владивосток. Так бы и вышло, но Влад встретил меня. Я очень счастлива, Миша. Насчёт замужества... Ну не делает мне пока Влад предложения! И да, меня это напрягает немного, но я люблю, верю и надеюсь».
«Да ладно, это ваши дела. А что, если я напрошусь в вашу компанию на пару вечеров?» - закинул удочку Мишка.
Таня кивнула: «Можно прямо сегодня. Влад встретит меня после работы — мы собирались в кино. Вот и ты подходи к парикмахерской».
Они весьма дружелюбно втроём погуляли. Договорились завтрашним вечером в кафе посидеть. Влад займёт столик, а Миша с Таней появятся следом. Но всё вышло не так. Когда они вошли в переполненный зал, Влада там не увидели. Таня встревожилась, уверенная, что случилась беда. Попросила: «Миша, давай сходим к нему!»
«Ты адрес знаешь?» «Да. А вот с мамой Влада я не знакома. Без неё приходила». Ну что делать, пошли. Моложавая женщина им сообщила, что Вовка утром вызвал такси до аэропорта и, вероятно, уже улетел.
«А почему Вова? И не мог же он ни с того ни с сего сорваться», — пролепетала Таня.
«Вова, потому что Владимир, а Влад — для выпендрёжа. Он же весь в батьку. Тот тоже «фейерверки» любил и баб. Думаю, Вовке его пассия надоела — имелась какая-то. Вот и свалил по-английски. Ну всё, интервью закончено. Прошу больше не беспокоить», — выпалила женщина и скрылась за дверью.
Всю дорогу домой Таня плакала. Михаил молчал. На прощанье подбодрил: «Ладно, не кисни. Жизнь продолжается. Ты молодая, красивая. Встретишь другого Влада». Следующие две недели он занимался своими делами. Мимо Таниной двери проходил скорым шагом. Раздражился, когда её мать выглянула — у дверного глазка она, что ли, стояла?!
Вцепившись Михаилу в рукав, Ольга Ивановна зашептала: «Влад-то смылся, а Таня поняла, что беременна. Говорит, жить не хочу. Запястья себе раскорябала. Юная, замужем не была, а опыт женский приобрела. Кто теперь отнесётся серьёзно? Будет моя Таня переходить из рук в руки, как вымпел. Был бы жив её отец, он бы такого не допустил. Но мы с ней сироты. Я о таком зяте, как ты, Миша, мечтала, но видишь, как вышло...»
У Михаила дрогнуло сердце. В порыве или обдуманно пообещал: «Тётя Оля, не будет Таня переходящим вымпелом. Я ей предложение сделаю». Кота за хвост не тянул, и Таня — не дура, ухватилась за него, как за спасательный круг. Будущая тёща будто умылась живою водой. Будущие свекровь и свёкор отказывались верить в происходящее. В невесту вошла зыбкая тишина. Настрой жениха не прочитывался, но поступки указывали на выбор самостоятельности.
К моменту бракосочетания Михаил снял комнатку в частном секторе. Без квартирных удобств, но газ проведён, а это уже кое-что. Зная, какими подарками их поддержат родные, приобрёл в комиссионке два стула и стол. Диван-кровать и много разного — спального, кухонного — им подарила Ольга Ивановна. От родителей Михаила доставили из магазина холодильник "Полюс" и телевизор "Рекорд".
В виде напутствия отец сказал сыну: «Будем считать, что мы тебя вырастили и выпустили из гнезда. Теперь наша забота — только твоя младшая сестра. А ты заходи, если будешь мимо идти».
Расписавшись в будничный день, Татьяна и Михаил вошли в семейную жизнь. Работали, привыкали к условиям частного сектора. К жене Михаил относился заботливо, забрав все дела, требовавшие физического напряжения. Но про любовь молчал. Таня приходила в себя, плавясь от благодарности к Михаилу за то, что выдернул из аховой ситуации. Думать про Влада ей не позволяла обида.
В срок родила дочь — Ксению Михайловну, «недоношенную» для родителей Михаила. Не дураки, они только хмыкнули. Так что у Михаила с ними остался холодный штиль в отношениях. Топ-топ бежало времечко. Ксюша ходила в старшую группу детского сада. Татьяна занималась ею, стригла клиентов, хлопотала по дому. Ещё эта диета № 9 для диабетиков, обязательная для мужа! Ему приготовь, себе с Ксюшей.
Мать её выручала во многом. Забрав «грязный узел», возвращала стопку чистого, выглаженного белья, а рубашки зятя доставляла на вешалках. Её же осенила «гениальная идея», что если всей семьёй держаться Мишиной диеты, вреда не будет. Ну будут питаться постнее. Это всё хорошо. Но Таня не знала, что делать со своей грустной душой, покрывавшейся пылью.
Её лимит благодарности к Михаилу давно исчерпался. Теперь Татьяне казалось, что она его осчастливила. «Ведь это он от любви ко мне задыхался, а я с ним просто дружила и уступила, когда посватался», — думала молодая особа. Вспоминала Влада. Вот с кем было приятно и весело! И неправда, что они «из ресторанов не вылезали», как считала Ольга Ивановна.
Посещали каток, катались на ледянке с горы. Таня как-то обмолвилась, что зимой ей не хватает купаний в реке, и Влад приобрёл абонементы в бассейн. Влад открыл Тане творчество бардов. Сам играл на гитаре и пел, подражая Окуджаве. А то, что уехал внезапно, — молодой был, глупый. Эти воспоминания принижали в её глазах Михаила.
А он изготовлял протезы в зуботехнической лаборатории, учился на заочном в стоматологическом институте. Надо — воды натаскает, в сезон снег раскидает. Но по натуре молчун, он не особенно ощущался. В смысле, не создавал настроения, нужного Тане. В любой день и даже в праздник ему хватало близких. В данном моменте — жены, дочки, тёщи.
Всегда был такой — не нуждавшийся в развлечениях, а лишь сопровождавший Татьяну на них. Любил Ксюшу потормошить, но относился к ней, как хороший отчим, мечтая об общем ребёнке. Татьяна это знала, но не спешила порадовать мужа. Случайно забеременев, сделала аборт. Разумеется, тайно. Потом решилась на ВМС, а Мише говорила, что не получается забеременеть.
За что «мстя» такая? А за то, что он исполнил свою мечту жениться на ней, а её сделать счастливой не смог. Зачем тогда замуж позвал? Она бы и без него не пропала. О как! Михаила порадовали ордером на двухкомнатную квартиру. И знаете, что он учудил? Обменял её, совершенно новую, на дом из белого кирпича в частном секторе. Две комнаты, кухня, квартирный комфорт. Татьяна не видела смысла в обмене и даже наоборот. Там новьё, а здесь требуется ремонт.
«Балда! — засмеялся довольный Мишка. — Свой дом можно расширить под запросы семьи. Посмотри, какой сад! Кур заведём. Будем пить чай на террасе. Ты, кстати, когда родишь мне наследника?»
Ни одно слово его не пропало: пристроили ещё одну комнату, облагородили сад. По утрам вместо будильника горланил петух. Свою территорию спрятали за высоким забором и зажили «как кулаки». Ни Татьяна, ни её мать, ни Ксюша ни в чём не нуждались. Даже в девяностые. Необходимая бытовая техника, новая мебель и вишенка — автомобиль «Жигули» — всё это появилось благодаря стараниям Михаила.
Сумев взять волну, он открыл стоматологический кабинет с широким перечнем услуг. В качестве помощницы пригласил непритязательную пожилую медсестру. Сам лечил, протезировал и деньги «рубил» приличные. Авто — особенная история. Стоматологический кабинет Михаила располагался в гостинице, ставшей в лихое время логовом для братков. Они активно занимались зубами и даже родственников приводили.
Одни ставили для понтов золотые коронки, другие заказывали «голливудскую» неестественную белизну. Платили щедро, не оборачиваясь на прайс-лист. Однажды к нему обратился «бригадир» бандитской команды. У него так раздуло щёку, что не мог говорить. Взглянув, Михаил понял, что нужен опыт хирурга. У него такого «гнойного» случая не было. Отказ означал потерю авторитета и кабинета.
Он составил список мощных антибиотиков, надеясь, что их не удастся купить. Но ему всё привезли вместе с набором для капельницы. Отменив всех клиентов, Михаил расположил больного у себя в кабинете. Не отходил от него несколько дней и ночей, молясь, чтобы бандитская печень выдержала лекарственную атаку после чистки десны. Выздоровевший пациент отблагодарил по-царски — годовалым авто первого ряда.
Месяц спустя его приняла сырая земля. Братки мрачно шутили: «Ладно хоть зубы успел починить — вдруг ТАМ с гнилыми не принимают». Вот такие карусельки катали супруга Татьяны. Она тоже не сидела без дела. По подсказке Михаила открыла цирюльню у себя на дому. Заработанным распоряжалась на своё усмотрение, зная, что есть на кого рассчитывать.
А вообще, всё, что попадало в руки, — не пропадало. Вот только забеременеть у Татьяны не получилось. Ни через год после вопроса мужа, ни через пять. Никогда. Начал отсчёт 2000-й год. Супруги в своём «белом доме» остались вдвоём. Их дочь Ксения, юная девушка, укатила в Германию по трудовому договору, но с целью выйти замуж и остаться на ПМЖ.
А пока работала горничной в гостиничном комплексе. Писала раз в месяц то матери, то отцу. Без неё стало пусто и грустно. Прежде всего Татьяне. Ей исполнилось сорок. На свой возраст и выглядела — миловидная, стройная женщина без привычки ухаживать за лицом. У неё часто гостевала мать. Хозяйничали, перетирали сто раз перетёртые темы. Татьяна находилась в моменте, когда ничего не хотелось менять.
Из желаний — удачное замужество дочери, желательно не на чужбине, и бабушкой стать. Поэтому, когда однажды встретила Сергея — приятеля Влада, ничего в ней не всколыхнулось. Она бы и мимо прошла, но тот захотел поболтать. Сказал: «Какая ты, Таня, стала мадама! Пальто по моде, шляпка. Ещё вуаль — и чистая Анна Каренина!»
Посчитав за намёк, Татьяна едко ответила: «Только когда Вронский на коне ускакал, я под поезд не кинулась. Замуж вышла, дочь родила. Всё у меня замечательно. Кстати, ты не знаешь, почему Влад так ретиво смотался?»
«Как не знать. Апрель что ли был? Он ко мне поздно ночью пришёл, сказав, что попрощаться. Сам за бок держится. Объяснил, что твой «молочный брат» по болезни комиссовался из армии, и теперь ему остаётся только удрать. Дескать, этот «брат» выставил ультиматум: либо Влад делает тебе предложение в ресторане, либо будет битым ходить.
Ну и ударил разок, чтобы Влад представлял, как это будет. Сам здоровый, зашибёт одним весом. А что значит «молочный брат»?» — отчитался и заинтересовался Сергей.
«Это когда в детстве манную кашу из одной тарелки едят. А ты ничего не путаешь? Миша, ну, тот самый «брат», точно требовал, чтобы Влад женился на мне? Может, настаивал, чтобы Влад бросил меня и срочно уехал?» — уточнила Татьяна с ощущеньем растерянности.
«Именно так: чтобы женился. Эй, ты куда? Про Влада не хочешь узнать? Он приезжал два года назад по вопросу наследства. Мама его умерла...» — уже в спину Татьяне кричал Сергей.
Она не обернулась. Её уверенность, что Михаил до сих пор воспринимает женитьбу на ней как великое счастье, разрушилась. Удивлённая, потрясённая, Татьяна торопилась домой, как будто там ответ лежал на столе. Но и дома не смогла успокоиться. Отказала клиентке, сказавшись больной, заполнив стиралку, забыла включить, у неё всё валилось из рук.
«Это какая-то белиберда. Миша обрадовался, когда исчез Влад, и тут же позвал меня в ЗАГС. Он не мог желать, чтобы Влад женился на мне», — думала Таня, с нетерпением ожидая возвращения мужа из частной клиники, где он работал зубным техником — его выбор после напряжения 90-х. Муж объявился в обычное время и она прикусила язык, чтобы дать ему спокойно поужинать.
Пили чай. Михаил с чайной ложечкой мёда — единственная сладость, которую он себе позволял.
«Я сегодня случайно встретила приятеля Влада, и он мне наболтал чепухи. Хочу кое-что понять для себя. Скажи, Миша, ты ведь был рад, что Влад внезапно уехал к отцу? А то Сергей утверждает, что ты его убеждал жениться на мне с применением кулака», — начала Таня «допрос», а у самой вспотели ладони.
Михаил качнул головой: «Нет, я не обрадовался. Очень рассчитывал, что после моего «волшебного пендаля» вы поженитесь, успокоив Ольгу Ивановну. Она считала, что ты себя потеряла. Просила на ситуацию повлиять. Я не смог отказать. Да ещё ты обмолвилась, что хотела бы замуж за Влада, но он пока не зовёт. Ну и втёрся в вашу компанию, чтобы его слегка подтолкнуть.
В тот же вечер, когда уже шли через двор, я вас оставил, сделав вид, что иду домой. Сам обошёл дом и стал ждать его на углу. Рассчитывал на конструктивную беседу, но Влад сыпал пошлостями, говорил, что будущее за свободной любовью. Не сдержавшись, я ударил его, предупредив, что если завтра в ресторане он не сделает тебе предложение, я буду бить его ежедневно. Он предпочёл побег».
Побледневшая Таня воскликнула: «Но если б он женился на мне, ты бы остался с носом!»
«А я так и хотел — остаться с носом! Не вышло. Влад усвистал, а я узнал, что ты ждёшь ребёнка и не хочешь жить. Ещё несчастная тётя Оля сказала, что вы сироты и некому вас поддержать. Меня захлестнуло чувство вины за вмешательство в твои отношения с Владом, и я сделал единственное, что мог: предложил тебе руку и сердце», — говорил Михаил, не заботясь о чувствах жены. Ничуть не смягчая, он добавил, что на тот момент она ему нравилась внешне, но не более.
«Я разлюбил, когда пытался служить. Вернулся с намерениями далёкими от тебя», — подлив кипятка в остывающий чай, произнёс Михаил.
«Ты врёшь! Какой дурак, не любя, не имея никакой выгоды, позовёт в ЗАГС девушку, беременную от другого?!» — закричала Татьяна.
«Наверное, с молоком твоей матери я впитал ответственность за тебя, а ещё очень сочувствовал тёте Оле. Это невозможно, но я уверен, что помню её прекрасное лицо, склонявшееся надо мной во время кормления», — при этих словах на лице Михаила заиграла улыбка.
Супруга не понимая, на что ей гневаться. На вмешательство в её отношения с Владом или на признание в нелюбви? Второе её заботило куда больше. А Михаил заговорил в обвинительном тоне, чего никогда за ним не водилось.
«Я не был счастлив, Таня, хотя старался создать что-то общее, нас объединяющее. Но ты ко мне относилась так, как будто одаривала собой. Знаю про аборт. аборт. Всё просто: ты, как и с Ксюшей, стала испытывать отвращение к мясу и ела один гарнир. Я ждал, что скоро объявишь, порадуешь. Но однажды, вернувшись с работы, нашёл тебя очень бледную, лежащую на диване под пледом. Ты простонала, что «женские дела» не в своё время пришли и тебе очень плохо. А дня через три в твоей тарелке появилась котлета. Я целовал в макушку дочку Влада, а ты не желала рожать от меня».
Татьяне вдруг стало так страшно, как бывает, когда теряешь что-то очень дорогое и важное. Ей показалось, что вот-вот прозвучит: «Давай разведёмся!» И что тогда делать? Действуя интуитивно, Таня ошеломила мужа вопросом, не относящимся к теме: «Миша, чем опасна комета, ведь это красивое зрелище. Я видела фото в одном из журналов на полке, когда пыль вытирала».
«Гм. Из далёкого далекА комета прекрасна. Но это обманчиво. Лёд, пыль, частицы горных пород — основные её составляющие. Опасная, разрушительная штука. Её ещё называют грязным снежком. Этот «снежок», при столкновении с Землёй , превратит живое в тлен», — обстоятельно пояснил Михаил, слегка удивлённый.
«Спасибо. Теперь понимаю, кто я есть. Я разрушительная комета, Миша. Я нашего ребёнка в тлен превратила, тебя не ценила. Думала, я такая прекрасная, похожая на фейерверк. На самом деле — грязный снежок. На меня только издалека можно смотреть. Но я не хочу с тобой издалека, Миша. Я тебя так люблю, что сжимается сердце». Не проговорила, а выдохнула Татьяна.
Для Михаила на кухне был поставлен офисный стул на колёсиках — ему, по-прежнему полноватому, так было комфортнее. Покинув своё место напротив, Таня развернула мужа к себе и села к нему на колени. Обняла — не оторвать. Её горячие слёзы обожгли ему щёку. Своей крупной ладонью Михаил погладил шелковистые волосы Тани. Большой, сильный. Защитник от невзгод.
Пошутил, покачивая, как маленькую: «Тише, Танечка, не плачь. Мы не бросим в речку мяч. У нас его просто нет». И тут же серьёзно добавил: «Я излишне краски сгустил, расстроил тебя. Ну конечно, я был до смерти рад, когда Влад удрал от тебя. Я даже руки потёр». Она засмеялась. Он вслед за ней.
У них никогда не было медового месяца, и теперь он вдруг наступил. Не без последствий. Даже пришлось к врачу обратиться. Скрестив пальцы, Татьяна вошла в кабинет гинеколога. Уже в ходу был термин «психосоматика», и на него списали «беспричинное» бесплодие Тани: «Снялся зажим, и вы забеременели».
«А возраст?» — спросила жалобно Таня.
«А что возраст? В старину женщины рожали до климакса. Но, конечно, особое внимание я вам гарантирую», — обнадёжила врач.
Татьяна родила сына — крупного мальчика, похожего на Михаила. Ей позвонила дочь. «Мамочка, поздравляю. Спасибо за брата. Молодцы, что решились. Не смогу приехать. Это накладно и нельзя отпроситься», — кричала Ксения в трубку. Звонком объявилась свекровь, поблагодарила за внука, спросила, когда часы посещений.
В последние дни ожидания чуда супруги решили назвать сына Андреем. Но когда мальчик родился, Ольга Ивановна заикнулась об имени Юрий. В честь её покойного мужа. Михаил замялся: «Вроде как не советуют в память о близких покойных». Но вдруг просиял: «Я назову нашего сына в честь космонавта Гагарина! Так пойдёт?» Ответом были счастливые слёзы новоявленной бабушки.
Михаил отправился регистрировать сына. Скоро встречать его из роддома, и свидетельство обязательно. А в это время в роддоме происходило событие: мамочки кормили детей и не могли на них насмотреться. «Господи, благодарю за счастье горстями», — думала Таня почти как её юная мама когда-то.
Молоко у неё прибыло — хоть залейся. Маломолочная мамочка попросила докормить её дочку: «А то ей меня не хватает». «Только через бутылочку, когда я закончу кормить», — твёрдо ответила Таня и подумала весело: «Нам для полной радости только «молочной сестры» не хватало!»
От автора: благодарю читателя, предоставившего эту историю.
А также благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Всё добровольно, но поклон за активность. Лина