Утром Зейнеп проснулась рано: в доме все ещё спали. Солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, рассыпаясь по столу золотыми бликами. Она приняла душ и спустилась вниз. В столовой пахло свежей выпечкой и крепким кофе — Зейнеп с вечера попросила повара приготовить что‑нибудь особенное. «В конце концов, у нас гость», — подумала она, ставя на стол вазу с фруктами.
Первым спустился Керем. Остановился в дверях, окинул взглядом накрытый стол, потом — Зейнеп, которая как раз расставляла тарелки.
— Ты рано, — бросил он, проходя к своему месту.
— А ты поздно, — парировала она, не глядя на него. — Масал уже проснулась.
Словно по сигналу, в столовую влетела Масал — в школьной форме, с огромным бантом в волосах, сияющая, как солнышко.
— Дядя Гюнеш! — закричала она, увидев сидящего у окна Гюнеша. — Ты меня в школу повезёшь?
Гюнеш рассмеялся, подхватил её на руки:
— Конечно, принцесса! Это будет честь для меня.
Керем приподнял бровь:
— А я? Да я просто в шоке, что моя дочь так быстро нашла замену отцу.
Масал хохотала, цепляясь за шею Гюнеша:
— Папочка, ты навсегда со мной! А дядя Гюнеш — только в отпуск!
— «Навсегда»? — Керем скрестил руки на груди. — А когда у тебя будет муж, ты про меня забудешь?
— Никакого мужа мне не надо! — уверенно заявила девочка. — Папа в миллион раз лучше!
Гюнеш подмигнул Керему. Зейнеп молча наблюдала за этой сценой и улыбалась.
После завтрака Гюнеш увез Масал в школу. Дом опустел, стал слишком тихо. Зейнеп осталась за столом, перекладывая с места на место приборы. Керем стоял у окна, глядя вслед машине.
— Какими судьбами, господин Керем, вы остались сегодня ночевать дома? — наконец прервала молчание Зейнеп; её голос звучал язвительно. — Или это вы перед братом из себя примерного семьянина строите?
Он медленно повернулся:
-Мне перед братом мне показывать нечего, потому что моя драгоценная женушка, Гюнешу давно доложила, всю обстановку в нашем особняке. -Его тон был ровным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.
Она вскинула голову:
— О чём ты?
— О том, — он шагнул ближе, голос стал тише, почти хриплым, — Гюнеш в курсе всего, что между нами происходит. Интересно, ты успела ему рассказать, какая буря и шторм были несколько дней назад в Стамбуле?
Зейнеп покраснела, но взгляд не отвела.
— В последние дни никаких бурь не было, — отрезала она. — А если тебе что‑то снится, то, может, стоит пить меньше?
— А рассказывает ему всё Катерина, — Зейнеп демонстративно стала рассматривать свой маникюр.
Керем очень удивился:
— Они что, общаются?!
— Это долгая история, началась ещё в Петербурге, но ни один из них не признаётся, что общаются.
Керем усмехнулся: значит, ему не показалось за завтраком, что эти двое странно переглядывались.
Повисло неловкое молчание.
— Давай поговорим? —решившись тихо сказал он.
— Не вижу смысла, — отрезала Зейнеп.
— Ты исчезаешь ночами, возвращаешься пьяным, воняешь этими тошнотворными сладкими духами, устраиваешь бури, говоришь со мной, как с чужой. А потом вдруг решаешь остаться дома и хочешь поговорить? И это должно меня обрадовать, хочешь в обморок от счастья упаду?
—Не утрируй , я знаю что в тот вечер был не прав, но я просто пытаюсь защитить вас, — сказал он.
— От кого Керем? Я тебя спрашиваю, что происходит, — ты молчишь! Я спрашиваю насколько это серьёзно, ты снова молчишь? И я даже не знаю, как мне защитить свою дочь!-Зейнеп практически перешла на крик.
Керем опешил:
— Красивая моя, ты белены объелась? А я тут чем занимаюсь? Я сейчас думать больше ни о чём не могу, только как защитить вас!
— От чего?! Керем! От кого или от чего ты нас защищаешь? Ты оцепил дом охраной, мне даже с подругой нельзя встретиться чтобы за спиной не отсвечивала армия телохранителей, Сколько это будет продолжаться? Насколько это серьёзно? Что у тебя за проблемы? — Зейнеп перешла на крик.
Он не ответил.
Входная дверь хлопнула, послышались шаги — Гюнеш вернулся. Он замер на пороге, уловив напряжение.
— Всё в порядке? — осторожно спросил он.
Зейнеп резко встала, отодвинув стул:
— У меня дела.
И вышла, оставив их вдвоём.
Гюнеш посмотрел на брата:
— Вы опять за своё?
— Я хотел поговорить, объяснить, но мы снова поругались! — провёл рукой по лицу Керем.
— Ты должен ей все рассказать, — твёрдо сказал Гюнеш. — Не защищай её от мира, защищайте вместе с ней. Она сильнее, чем ты думаешь.
Керем горько усмехнулся, вспомнив, как эти же слова он говорил отцу Зейнеп, Джихану в его кабинете в колледже.
Кстати, о Джихане: Керем достал свой телефон и набрал номер.
— Джихан бей, день добрый! Нет‑нет, всё в порядке, с девочками тоже всё хорошо. Хотел задать вопрос, только вы не удивляйтесь! Вы не знаете, где сейчас Мелис и чем она занимается? — Тон его был жёстким и деловым.
На том конце повисло молчание.
— Керем, точно всё в порядке? — наконец спросил Джихан.
— Пока не знаю, — честно признался Керем. Он помнил, что врать Джихану бесполезно. — Но есть подозрение, что она может пакостить нам. Пока пакости мелкие, но, зная вашу вторую дочь, если это не пресечь, то последствия будут серьёзными!
— Нет, сынок, я не знаю, где она. Я ей звоню иногда, но говорить она со мной не хочет. С Тюлин она тоже не общается! Но если я что‑то узнаю, то обязательно сообщу. Керем, береги девочек!
— Да, спасибо! Естественно, их в первую очередь, — сказал Керем и отключился.
Гюнеш вопросительно взглянул на Керема.
— Он не знает, давно с ней не общался! Но я сегодня говорил с Акселем, и он тоже согласен с тобой, что это Мелис. Но как нам это точно выяснить?
— Ты поедешь сегодня в офис? — спросил брата Гюнеш.
— Нет, взял выходной, хочу сегодня побыть дома, ещё раз попробую поговорить с женой — ответил Керем и направился к комнате Зейнеп.
Керем постучал и толкнул дверь. Зейнеп сидела в кресле у окна и смотрела вдаль. Когда Керем вошёл, она отвернулась от него, он стал позади неё.
— Зейнеп, ты случайно не знаешь, где твоя сестра?
Зейнеп повернулась, подняла голову и посмотрела прямо в глаза Керему; в её глазах заблестели слёзы.
— Что, зайки кончились? И ты решил найти бывшую любовницу? — Её голос был полон едва сдерживаемой ярости.
— Не неси чушь, — фыркнул Керем. — Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего не было, и твоя сестрёнка всё это подстроила!
Зейнеп на него посмотрела снизу вверх, но в глазах полыхал огонь.
— Да, красивая моя, ты знаешь это давно, но на эту тему мы поговорим позже! Сейчас меня интересует ваша безопасность! Я не знаю, с кем мы имеем дело. Нам пакостят, прощупывают почву — по мелочи, но по всем фронтам! Да я виноват, что сразу тебе ничего не сказал , но я правда сам не понимаю насколько ситуация серьезна, и кто пытается нам вредить, поэтому принял меры максимальной безопасности -спокойно ответил Керем на её взгляд.
— И что?! Ты думаешь, это Мелис? — поинтересовалась Зейнеп уже спокойнее.
— Не исключено. Действует хаотично, наугад — вполне в её стиле.
— Керем, я тебя умоляю, прям теория заговора какая‑то! Мелис всего лишь слабая женщина. Поищи среди своих конкурентов или… я не знаю… Я уверена, она давно о нас забыла и живёт спокойно где‑нибудь в Барселоне.
— Ты опять её защи… — Керем осёкся. — Подожди, в Барселоне?
— Я просто предположила, — стала оправдываться Зейнеп.
— Нет, почему ты сказала «в Барселоне»? Не в Монако или Милане? — Керем знал, что Барыш последние годы жил в Барселоне, и сейчас было чувство, что он ухватил за ниточку.
— Не знаю, просто первое, что пришло в голову…
— Зейне‑е‑еп, — голос Керема прозвучал как тихий раскат грома.
Она вздохнула и призналась:
— Барыш мне рассказал на следующий день после моего приезда в Стамбул, что встречал её в Барселоне, и она там напилась и жаловалась, что я украла её жизнь…
Керем выругался и спросил:
— Почему ты раньше не сказала?
——Ты не спрашивал, да и я не считаю, что это серьёзно! Она говорит это с первого дня, как узнала о нас с тобой, когда пыталась сбросить меня с обрыва!
— Зейнеп, ты дура?! — не выдержал Керем. — Я тут с ног сбился, ищу, кто нам пакостит, а ты её защищаешь! Ещё и твой дорогой друг там замешан? Браво, дорогая, браво!
Зейнеп вскочила с кресла — глаза её сверкали.
— Это ты тут у нас крутой бизнесмен, владелец холдинга, а я обычный автор — я пишу книги и никого не трогаю! Так что не надо искать заговор там, где его нет! Барыш такое не сделает — он всё‑таки и твоим другом был, насколько я помню! А Мелис только болтает, на большее она не способна!
Керем стоял поражённый.
— Зейнеп, ты чё, такая наивная?!
— Я всё сказала! Убирайся из моей комнаты, если в этом доме есть что‑то моё! — Зейнеп несло, и она уже не понимала, что говорит. — Иди ищи, кто тебе цемент испорченный продал, или ты его купил? — ехидно спросила она. — А не приплетай к своим делам мою сестру и Барыша.
Сказала — и сама испугалась
Керем застыл пораженный, в глазах полыхал огонь. Голос его лязгнул как сталь:
— Ты всё сказала? Не переживай, мои проблемы тебя не коснутся! Но пока ты моя жена, и мать моей дочери! ты будешь делать так, как я скажу! — Керем вышел из её комнаты, хлопнув дверью так, что она едва не слетела с петель.
У подножия лестницы стоял Гюнеш. Керем нёсся как ураган, сметая всё на пути.
— Керем…
— Брат, не сейчас, после всего она её защищает, а я монстр — махнул рукой Керем.
Он выскочил на улицу — мотор машины взревел.
Гюнеш поднялся наверх и тихонько постучал в дверь комнаты Зейнеп.
— Зейнеп, это я, — тихо сказал Гюнеш.
— Заходи, — послышалось за дверью.
Гюнеш вошёл в комнату. Зейнеп сидела в кресле, но её плечи подрагивали — Гюнеш понял, что невестка плакала.
— Опять поругались? — спросил Гюнеш.
— Он меня не слышит, потому что он во всём прав, потому что он Керем Сайер, — ответила Зейнеп всхлипывая.
— А ты не слышишь его, потому что ты Зейнеп Сайер, — тихо произнёс Гюнеш.
— Ну почему с тобой мы можем спокойно обсуждать всё на свете, а с ним говорить невозможно?!
— Потому что мы не ЗейКер, — усмехнулся Гюнеш.
— Ты как всегда шутишь, — невесело улыбнулась Зейнеп. — Никаких ЗейКер нет.
— Если бы их не было, то сейчас вы были бы не вместе и не было Масал, — твёрдо сказал Гюнеш. — Послушай, Зейнеп, ты знаешь, как я люблю тебя и Масал. Я столько лет молчал, потому что знал: однажды всё наладится, потому что всему своё время. Ты не можешь отрицать, что Керем изменился, он старается ради вас…
— Да, но подозревать Мелис и Барыша — это слишком… — попыталась возразить Зейнеп.
— Мы разберёмся, — мягко сказал Гюнеш. — Верь ему! Он ради вас перевернёт планету.
— Потому что он Керем Сайер?
— Нет, потому что он человек, который любит и всегда любил!
— Ты так говоришь, будто я его не любила, — сказала с обидой Зейнеп.
— Любовь — это не когда целуют, а когда терпят и когда делают выбор ради и вопреки… — сказал Гюнеш и тихо вышел из комнаты.
Зейнеп ещё долго сидела в кресле — мыслей не было. Она слышала, как уехал Гюнеш — поехал за Масал, подумала она. Посидев ещё немного, она встала и вышла из комнаты.
Зейнеп не знала, чем заняться, и слонялась по дому. Работать не могла — мысли были далеко от героев её романа. Она сама себя ощущала героиней романа и так не заметила, как оказалась перед дверью комнаты Керема — той, которую он превратил в склад ненужных вещей. Немного подумав, она нажала на ручку и толкнула дверь — та скрипнула, словно упрекая в вторжении.
В нос ударил запах старой бумаги, дерева и едва уловимый аромат его одеколона. Но вместо груды коробок и хлама перед ней предстала… его комната. Ничего не изменилось. Складывалось впечатление, что хозяин вышел на несколько часов и скоро вернётся.
Всё было на своих местах:
на столе были разложены его рисунки, будто он только что отложил карандаши;
полка с книгами;
дартс на стене — мишень всё ещё хранила следы от брошенных дротиков;
боксёрская груша в углу, слегка потёртая от постоянных ударов;
старый ноутбук на столе;
стопка компакт‑дисков, на каждом — надпись «Для тебя».
Но больше всего поразила огромная стопка стикеров — миллионы маленьких портретов Зейнеп.
Зейнеп взяла несколько стикеров в руки. Память тут же услужливо подсунула первое признание Керема — яркое, эмоциональное. Она вспомнила тот день: ветер, разносящий сотни ярких бумажек с её портретом, её гнев…
«Как ты мог? Почему ты обидел Мелис?!» — кричала она тогда.
А он в ответ кричал, глядя ей в глаза:
«Потому что везде вижу только тебя, Зейнеп. На Мелис мне наплевать, я не люблю её».
Её губы дрогнули в улыбке. «Как же давно это было…»
Она медленно обошла комнату, касаясь знакомых вещей. Каждый предмет хранил воспоминание:
вот диск с песней, которую он поставил ей в машине в их первую поездку за город;
вот блокнот с набросками — он рисовал её профиль, пока она спала;
вот старая фотография, где они смеются, сидя на пирсе…
«Склад ненужных вещей…» — мысленно повторила она слова Керема. И вдруг её оглушила мысль: «Это его личный склад ненужных воспоминаний. Воспоминаний о нас».
Она бросила взгляд на ноутбук — из него виднелся уголок белой бумаги — и потянулась за ним. Это было письмо… Её письмо Керему. Дрожащими руками она раскрыла сложенный вдвое лист и стала читать:
Керем, я ухожу. Вчера ночью я осталась с тобой по своему желанию. Но верить в то, что я и ты снова будем вместе — большая ошибка. Я всю ночь думала, но не смогла себя заставить. Если сейчас я прощу тебя, то отвернусь от всех слов, которые дала себе. Это не твоя цена расплаты. Это всего лишь ответственность за свои слова. Сколько бы я тебя ни любила, сколько бы ни была в тебя влюблена, я вынуждена любить себя ещё больше. Потому что я не хочу ещё раз остаться одной со свадебным букетом. Прости…
Ноги подкосились. Она опустилась на край кровати, чувствуя, как сердце сжимается от боли.
Тишину разорвал тонкий механический голос:
— Зейнеп, я ненавижу тебя.
Она вздрогнула, вскочила, оглядываясь по сторонам. Опустила взгляд вниз и поняла: это кукла‑мальчик. Та самая, пара к той, с которой спит Масал.
Зейнеп взяла игрушку в руки, нажала на кнопку — и снова услышала:
— Зейнеп, я ненавижу тебя.
Она опустилась обратно на кровать, сжимая в руках письмо и куклу.
— Что же мы наделали… — прошептала она, глядя на стикеры, диски, фотографии.
Слеза скатилась по щеке. Она вытерла её, но следующая уже катилась следом.
Дверь скрипнула. Зейнеп резко обернулась.
На пороге стоял Керем.