Когда, по каким причинам и каким образом у людей возник язык – эти вопросы на протяжение веков будоражат умы мыслителей. Ученые выдвигали разные теории на этот счет. Многие из них у всех на слуху. Например, звукоподражательная теория гласит, что первые слова возникли в результате имитации людьми звуков окружающего мира: криков животных, пения птиц, шума ветра, течения воды и пр. Действительно, многие слова и современных языков являются звукоподражательными по своей природе, но далеко не все.
Известна также междометная теория, по которой вначале появились возгласы, выражающие эмоции: страх, радость, печаль, настороженность… Способность к эмоциональным звуковым сигналам есть и у животных, естественно, что ей обладали и наши далекие предки. К тому же, дети, которые ещё не научись говорить также выражают свое эмоциональное состояние: вздыхают, смеются, плачут или кричит по разным поводам с определённой интонацией.
Когнитивно-прагматическая теория подчеркивает роль совместного внимания и понимания намерений других. Согласно этой теории, язык развился из указательных жестов и других форм коммуникации, направленных на привлечение внимания членов общества к объектам и ситуациям общего интереса.
Многие ученые согласны, что язык возник как средство социальной коммуникации. Они считают, что язык сформировался при возникновении общества как средство, необходимое для того, чтобы люди могли обмениваться информацией и договориться. Существуют и другие теории, среди которых интересной представляется та, которая в качестве цели появления языка называет желание членов первобытных сообществ обсуждать своих сородичей. (Далее цитата)
Она настаивает на том, что важнейшая информация касалась не львов и бизонов, а самих людей. Язык, гласит эта теория, родился из любви посплетничать. Homo sapiens – животное общественное. Мы выживаем и размножаемся благодаря постоянному взаимодействию. Людям недостаточно знать, где бегают львы и бизоны, им гораздо важнее выяснить, кто в племени кого ненавидит, кто с кем спит, кто надежен, а на кого положиться нельзя.
Количество информации, которую нужно приобрести и хранить, чтобы разбираться в постоянно меняющихся отношениях нескольких десятков человек, растет по экспоненте. (Уже в компании из 50 человек насчитывается 1225 индивидуальных взаимоотношений и огромное количество более сложных комбинаций.) Все обезьяны живо интересуются социальной информацией, но сплетничать им затруднительно. Вероятно, неандертальцам и древним сапиенсам тоже было непросто судачить у кого-нибудь за спиной. Хотя эта склонность человека обычно подвергается осуждению, она чрезвычайно важна для налаживания сотрудничества в больших коллективах. Новые лингвистические навыки, приобретенные сапиенсами 70 тысяч лет тому назад, позволили им сплетничать часами. Надежная информация насчет того, кто заслуживает доверия, а кто нет, помогала маленьким группам объединяться в большие, и у сапиенсов развивались все более сложные и тесные формы сотрудничества.
Теория сплетен может показаться шуткой, однако многочисленные исследования ее поддерживают. Даже сегодня основную часть нашего общения – переписки по электронной почте, звонков, газетных колонок — составляют сплетни. Сплетни для нас столь естественны, что может показаться, будто наш язык и был предназначен для этого. Или вы думаете, что во время обеда преподаватели истории обсуждают причины Первой мировой войны, а физики-ядерщики в перерыве научной конференции спорят о кварках? Да, порой случается. Но чаще они сплетничают о профессорше, которая уличила мужа в измене, о ссоре между главой кафедры и деканом и о том, что коллега истратил научный грант на покупку «лексуса». Обычно сплетня сосредотачивается на недостатках и дурных поступках. Сплетники являются предками четвертой власти — журналистов, которые предостерегают общество и тем самым уберегают его от мошенников и паразитов.
Из книги Юваля Ноя Харари «Sapiens. Краткая история человечества»