19 февраля в Вашингтоне произойдет событие, способное навсегда изменить формат разрешения глобальных конфликтов: в Институте мира США, который с недавних пор носит имя Дональда Трампа, соберется для первого заседания новый международный орган — Совет мира, возглавляемый самим экс-президентом. Уже само название места встречи и беспрецедентный состав участников намекают: мир стоит на пороге больших перемен.
Эта встреча не просто открытие совета — это старт глобального сбора средств: будет объявлено о распределении внушительных 5 миллиардов долларов на гуманитарную помощь и восстановление Сектора Газа. «Совет мира станет самым могущественным органом в истории… Я горд возглавлять его», — заявил Трамп, добавив очередную загадочную главу к своей неординарной политической биографии. Но что скрывается за этим новым альянсом?
Истоки создания Совета мира: секретные замыслы и неожиданные имена
Идея Совета мира зародилась в кабинете американского президента не случайно. За проектом стоят такие фигуры, как спецпосланник Стив Уиткофф и зять Дональда Трампа Джаред Кушнер — архитекторы плана урегулирования кризиса в Газе. Только представьте: 9 октября 2025 года подписывается перемирие между Израилем и ХАМАС, а на следующий день на палестинской территории наступает хрупкая тишина.
Затем, 17 ноября, Совет Безопасности ООН одобряет план Трампа, и мир приходит к мысли: приближается новая эра в регулировании международных конфликтов. Согласно американскому документу, Совет мира обязан контролировать переходное правительство Газы и надзирать за финансированием её восстановления до тех пор, пока реформы не завершатся и сектор не перейдёт под эффективный контроль Палестинской администрации. Примечательно, что план строится не только на американских наработках, но и на предложениях Саудовской Аравии и Франции.
В отличие от типичных международных институтов, Совет не привязан к президенству США: по уставу заменить председателя — Дональда Трампа — можно лишь в случае его добровольного ухода или полной недееспособности, что требует единогласного решения исполнительного комитета. Только глава совета вправе окончательно утверждать решения и обладать «золотым» голосом при равенстве мнений.
Команда задумана мощной: Стив Уиткофф, Джаред Кушнер, государственный секретарь Марко Рубио, экс-премьер Британии Тони Блэр, миллиардер Марк Роуэн, председатель Всемирного банка Аджай Банга, а также высшие советники из Белого дома и ветераны дипломатии. Дополнительно приглашены экс-координатор ближневосточных процессов Николай Младенов и специалисты по урегулированию острых мировых противостояний.
Любая страна может войти в Совет мира исключительно по личному приглашению Трампа. Мандат участников ограничивается тремя годами, с возможным продлением по воле председателя, кроме государств, внёсших $1 млрд в фонд совета за первый год. Исключить "неудобного" члена может только Трамп, и оспорить это сможет лишь две трети состава совета. Эта модель — воплощённая персонализация власти и управленческой гибкости.
Сегодня к Совету присоединились 35 государств, 27 из которых сделали это публично. Среди них — Беларусь и Казахстан. 19 глав делегаций ратифицировали хартию на мировом экономическом форуме в Давосе. США отправили более 60 приглашений, однако отдельные европейские державы, например Британия и Франция, отказались участвовать, а Европейская комиссия согласилась лишь на статус наблюдателя. Примечательно, что приглашение Канаде Дональд Трамп отозвал, встретив резкую критику со стороны премьер-министра. Россия и Украина продолжают анализировать перспективы участия.
Испытание для Совета: разрубить узел Сектора Газа
Совет мира наделён мандатом на два года для осуществления урегулирования конфликта в Газе — такую задачу определила резолюция Совбеза ООН. Начало деятельности совпадает с переходом урегулирования в так называемую вторую фазу: основная вооружённая фаза завершилась, гуманитарная помощь увеличена, все заложники, остававшиеся у ХАМАС, возвращены Израилю.
Дальнейшие шаги включают запуск временного управляющего кабинета Газы, восстановление инфраструктуры и ключевой вызов — демилитаризацию территории. Напряжённость зашкаливает: лидеры ХАМАС паспортировали удержание некоторых видов оружия, Израиль же настаивает на полном разоружении боевиков. Армия обороны Израиля удерживает сейчас примерно половину сектора; если ХАМАС не сдаст оружие за ближайшие два месяца, Израиль угрожает активизацией военной операции.
В сектор планируется ввести Международные стабилизационные силы под командованием опытного американского генерала Джаспера Джефферса, однако состав миссии и источники её финансирования пока окутаны тайной. Возможно, ситуация станет яснее после вашингтонской встречи, где союзники по Совету мира должны подтвердить готовность отправить в Газу значительный воинский и полицейский контингент.
В экспертной среде царит скепсис: аналитики убеждены, что острейший клубок интересов и обид в Газе не распутать так быстро и просто. Однако неким преимуществом Совета мира называют его принципиально новый стиль управления: Дональд Трамп и его сторонники, а также экс-госслужащие и финансисты, привносят корпоративно-деловой подход, придавая процессу особую динамику. Быть может, именно эта необычная смесь станет ключом к прорыву?
Совет мира и ООН: столкновение мировых подходов
Любопытная деталь: несмотря на фокус на Газе, устав Совета мира даже не упоминает эту территорию. Новый орган декларирует мандат «по содействию стабильности и ответственному управлению в любых регионах, оказавшихся в ловушке конфликтов». Это насторожило наблюдателей по всему миру — не идет ли речь о формировании альтернативы привычной ООН?
В публичных заявлениях Трамп открыто выражает неудовлетворенность работой Организации Объединенных Наций, указывая на её «беспомощность» и оторванность от реальных нужд. Он не раз жаловался, что, несмотря на его вмешательство в решение семи войн, ООН не оказывала никакой поддержки, лишь ограничиваясь туманными резолюциями и грозными письмами. Дональд Трамп говорит прямо: организация теряет влияние и должна либо реформироваться, либо исчезнуть с мировой арены.
После возвращения в Белый дом Трамп предпринял серию радикальных шагов, отзывая финансирование и выходя из ряда структур, подчинённых ООН, а в январе 2026-го Соединённые Штаты заявили о разрыве отношений с десятками мировых организаций, включая значительное количество учреждений ООН — в рамках борьбы с неэффективностью и расточительством, как гласит официальный мотив. Американские взносы сокращены почти десятикратно, что заставило ООН болезненно урезать расходы на программы помощи и штат сотрудников.
Не только сам Трамп, но и ключевые фигуры его администрации, такие как Марко Рубио, осуждают ООН за «неспособность вмешиваться в критические ситуации», обвиняя её в молчании при ядерной эскалации на Ближнем Востоке и латиноамериканских кризисах. Именно США, а не многосторонние институты, — вот кто решал судьбы заложников и определял дальнейший ход дипломатии в Украине и Газе.
Почему новая структура не станет «новой ООН» — но может ею стать
Эксперты тщательнее исследуют различия: если Совет Безопасности ООН — это классический межправительственный organ council, то Совет мира структурирован по образцу совета директоров — board, где место государству делят с частными лицами и технократами. Уникальный состав и принципы управления рождают фокусы на гибкости, деловой логике и персоналистском подходе — дух девелопера и инвестора, перенесённый в дела мировой дипломатии и кризисного реагирования.
Большая часть экспертов полагает: масштаба ООН эта инициатива пока не достигнет. Совет мира охватывает 35 стран, из «Большой семёрки» представлены лишь США, а из двадцатки G20 — только пятеро. Африка южнее Сахары полностью игнорирована, Азия и Латинская Америка представлены на минимуме, а Европа ограничилась лишь несколькими голосами и предпочла неизвестность откровенному участию.
Тем не менее, ближневосточный регион представлен широко — в совет вошли и Египет, и Катар, и Турция, что делает его уникальной площадкой переговоров по Газе и будущим конфликтам в регионе. Совет создан с чёткой миссией: завершить трансформацию Газского сектора, подготовив новый прецедент разрешения подобных конфликтов.
Вопрос в другом: если Совет мира добьётся успеха, изменится ли мировое восприятие подобных структур? Смогут ли к девелоперской дипломатии Трампа потянуться новые участники, увидев в ней рабочий инструмент для посткризисного строительства общества?
Влияние Трампа: манипуляция системой или дальновидный проект?
Многие политики признают: персональное приглашение от Дональда Трампа оказалось неожиданным и, вместе с тем, неоспоримым стимулом к вхождению в новый клуб. Впрочем, критики отмечают — орган строится вокруг личности экс-президента, и его долгосрочная эффективность не мала бы устоять, если бы Трамп вдруг отошел в тень.
Некоторые эксперты уверены: личные амбиции Трампа переносятся в международную политику. Этот политик, по их наблюдению, всегда заложит в проект корпоративные механизмы: персоналистское назначение, исключительные права председателя, бренд-эффект и шарм бизнес-собрания вместо дипломатических ритуалов. Некоторая часть наблюдателей даже предполагает, что Трамп видит Совет мира как новый «плацдарм» для своей деятельности после завершения президентского срока, превращая свою политическую судьбу в инструмент мягкой силы на международной арене.
Однако отсутствие ряда ключевых игроков делает Совет мира уязвимым для критики. Участие только отдельных стран «Большой семёрки» и «двадцатки» даёт возможность воспринимать орган как «закрытый клуб» стран, признающих личное лидерство Трампа. В итоге, стратегия «ad hoc» — быстрое реагирование на уникальный кризис — пока не обещает универсального будущего.
Если Совет мира докажет свою мощь — что дальше?
Градация влияния Совета зависит от того, насколько эффективным он окажется при решении кризиса в Газе. Если нынешняя модель заработает на практике, отношение к необычной архитектуре этой «надгосударственной» структуры может сильно измениться. Тогда страны, скептически относившиеся к новой инициативе, возможно, пересмотрят свою позицию — ведь любая успешная альтернатива привычному международному порядку вызывает не только интерес, но и тревогу.
Перед миром развернулась драма — кто первым осмелится уступить позиции новому центру влияния? Удастся ли Совету мира Трампа захватить инициативу у ООН и навязать свои правила игры в урегулировании острых региональных конфликтов? Всё решится не в кабинетах международных организаций, а на поле особых интересов, которыми руководят амбиции, большие деньги, имя Трампа — и, возможно, новый мировой порядок.
Источник: www.rbc.ru